Дик Иосиф Иванович - Зелёные огоньки

В книгу собраны весёлые и поучительные рассказы для детей, написанные автором в разные годы.

Состав:

1. Мой учитель

2. Лодочный мотор

3. Находка

4. Красные яблоки

5. Янтарный мундштук

6. Про Вову Тарелкина

7. Тяп-ляп

8. Записка

9. "Счастливая" ручка

10. Ответственный редактор

11. Ванькин папа и война

12. Шапка на трубе

13. Дуб

14. Володина гора

15. Острое лезвие

16. Загадка природы

17. Железная воля

18. Одно слово

19. Колька-тракторист

21. Моя гайка

22. Золотая рыбка

Содержание:

• Мой учитель 1

• Лодочный мотор 1

• Находка 3

• Красные яблоки 4

• Янтарный мундштук 5

• Про Вову Тарелкина 6

• Тяп-ляп 7

• Записка 7

• "Счастливая" ручка 8

• Ответственный редактор 8

• Ванькин папа и война 9

• Шапка на трубе 10

• Дуб 10

• Володина гора 10

• Острое лезвие 11

• Загадка природы 12

• Железная воля 13

• Одно слово 13

• Колька-тракторист 13

• Зелёные огоньки 14

• Моя гайка 14

• Золотая рыбка 14

Иосиф Иванович Дик
Зелёные огоньки

Мой учитель

Когда я был маленьким, отца я видел довольно редко. Он уходил на работу рано утром, а приходил, когда мы с сестрёнкой, набегавшись за день, уже видели десятый сон. И даже в выходной день, когда, казалось бы, папа должен был с нами идти в кино и покупать мороженое, он, позавтракав, уходил к себе в комнату и садился там за стол. Через щёлку дверей наблюдая за ним, мы с сестрёнкой с нетерпением ожидали того момента, когда он начнёт разговаривать сам с собой. Он сидел за столом - здоровый, широкоплечий, - что-то писал и вдруг, отрываясь от бумаг, произносил вслух:

- А я что-то позабыл, В каком же это томе? Ах да, вспомнил. Сейчас мы это найдём, и будет всё прелестно…

И снова склонялся над бумагами.

Иногда он размахивал руками, отрицательно тряс головой и подманивал к себе кого-то указательным пальцем.

Мы за дверью осторожно хихикали.

Мне однажды пришло в голову, что папа уходит в кабинет сходить с ума, и я, испуганный, побежал за мамой. Я заставил её подойти к щёлке. Она, улыбаясь, смотрела, как папа махал руками, а потом отвела нас в сторону.

- Дети, - сказала она, - я попрошу вас к двери больше не подходить. Папа работает, а вы ему можете помешать, ну… порвать ниточку мыслей. Понимаете?

Тут я подумал, что мама говорит неправду. Во-первых, у папы на столе никакого станка нет, на котором он мог бы работать, а во-вторых, я никогда не видел, чтобы папа из своей головы тянул какую-то ниточку.

Расспрашивать маму я больше не стал, а пошел к соседу по квартире - дедушке Федосеичу. Худенький, бородатый и лысый, с большой шишкой на затылке, которую он почему-то называл математической, дедушка Федосеич меня очень любил. Взрослые про него говорили, что он старый революционер, а сейчас на пенсии.

Дедушка всегда брал меня к себе на колени и спрашивал, легонько щёлкая по носу:

- Ну, кем ты хочешь быть, пострелёнок?

- Продавцом! - отвечал я, раскладывая его бороду на две части.

- Продавцом? - удивлялся Федосеич и сладко жмурился не то сам по себе, не то от прикосновения моих рук. - А ты с кем-нибудь советовался? Нет, брат, это ты что-то тут не то придумал!

Федосеич меня отговаривал, но у меня всё было решено окончательно и бесповоротно. Я уже много раз себе представлял, как в белом колпаке и переднике я прохожу по кондитерскому отделу "Гастронома" и ем любые конфеты, какие только захочу. И ещё я могу эти конфеты приносить своим детям.

- Всё-таки, я считаю, тебе надо другую профессию подыскать, - убеждал меня Федосеич. - Вот неплохо быть учителем. А? Как ты смотришь?

И Федосеич, как мне казалось, с удовольствием потирал свою математическую шишку. Но я робко молчал, потому что мне не очень хотелось иметь такое украшение на голове.

Когда я поделился с дедушкой тем, что мой папа разговаривает сам с собой, он усмехнулся:

- Разговаривает? Ну и пусть на здоровье! Он учёбой увлекается. А может быть, фразу какую исправляет. А вот ты хочешь попробовать писать?

Дедушка достал из стола карандаш, листок бумаги:

- А ну-ка, садись!

Я взял карандаш в кулак и нарисовал на листке забор.

- О, великолепный почерк! - обрадовался вдруг мой учитель-пенсионер и, надев на нос очки, прочитал: - Эне бене раба, кунтер сунтер жаба. Правильно?

- Правильно! - ответил я и страшно удивился тому, что простой забор - это, оказывается, не забор, а наша считалочка.

Теперь я сразу решил свои успехи в чистописании использовать с толком. Я побежал к себе в комнату и стал писать заявление в детский сад.

Детский сад - это моя мечта. Туда уже ходили мои товарищи и ели там морковные котлеты, а я дома такие вещи не едал. Но, оказывается, поступить в детский сад было не так-то легко. Мама сказала, что ей надо основательно похлопотать. И я решил ей помогать - становился лицом к стенке и бил в неё ладошами - хлопотал.

Вскоре мама сказала, что всё уже улажено и теперь только осталось написать заявление. И вот тут-то я понял, что ждать маму не стоит. Я нашёл красный карандаш, оторвал кусок газеты и пошёл в свой уголок. Там я помахал руками, поговорил сам с собой, как папа, а затем начертил на газете дом с трубой и дымом, витиеватую дорожку и себя, идущего по дорожке в детский сад.

Наутро я отправился в детский сад, который находился в нашем дворе, и дал директору прочесть моё заявление.

Так меня приняли в младшую группу.

Вечером дедушка Федосеич похлопал меня по плечу и ухмыльнулся:

- Молодчага, парень! Видал я твоё произведение, видал. Очень остроумное!..

С этого дня я, сидя над любым куском газеты или чистой бумаги, пытался "писать" обо всём. И как мы в детском саду играли в мяч, и как мы ходили на улицу, и как у моего приятеля Игоря на щеке вздулся флюс.

Когда мои рисованные рассказы попали к Федосеичу, он прочитал их внимательно, поправил ошибку (вместо одной закорючки поставил две), а затем сказал:

- Что же ты, пострелёнок, молчал? Говорил, продавцом буду, а сам куда метишь, а? - И он весело рассмеялся. - Только, чур, договоримся: когда вырастешь большой, - обо мне первый рассказ, ладно?

…Я сдержал своё слово.

Когда я учился в четвёртом классе, дедушка умер у меня на глазах от разрыва сердца, и я, потрясённый, написал об этом. В рассказе, помнится, я предлагал, чтобы все люди вместе построили такому чудесному человеку, как дедушка, большой-большой памятник. И обязательно бы оживили дедушку. Он был очень и очень хороший человек!

Лодочный мотор

В воскресные дни мальчишкой-первоклассником я очень любил гулять со своим дядей по Москве. Дядя Сима работал в каком-то статистическом управлении и частенько говорил, что ему по ночам снятся цифры. Он был невысоким, полным, с толстой шеей и бритой головой. Я замечал, что у дяди Симы левое ухо было маленькое, а правое побольше, но ему об этом не говорил. А это, вероятно, произошло оттого, что он всё время дёргал себя за правое ухо.

Зимой ли это было или весной, мы выходили из дому часов в одиннадцать и первым делом направлялись в маленькое кафе. Здесь дядя брал для меня пирожное и чай, а сам выпивал бутылку пива.

- Ну как, увеличил баланс? - спрашивал он меня, когда я, оканчивая завтрак, пытался ложечкой подцепить со дна стакана нерастаявший сахар, - А теперь куда пойдём? За Можай или ближе?

Довольный, отдуваясь, я хлопал себя по животу и тут нее отвечал:

- Давай за Можай!

Дядя вытирал платком мой нос и, напевая марш - я вёл на губах партию барабана, - выходил из кафе.

Шагали мы с ним, куда ноги приведут. Шли на Пушкинскую площадь, где в огромных окнах редакции газеты "Известия" красовались любопытные фотографии. Отправлялись в Сокольники на собачью выставку, где однажды видели самую настоящую охоту. Там в деревянную нору была посажена лиса, а на неё натравливали фокстерьера. Заглядывали мы также в окна какого-то завода, за которыми бухал паровой молот, рассматривали в витринах комиссионных магазинов фарфоровые сервизы с портретами каких-то графов, курительные трубки и парусные корабли из слоновой кости с сигнальными фонарями на мачтах.