* * *
Около школы на скамейке сидит дед Валерий. Он, как всегда, в валенках на "молнии", хотя солнце светит по-летнему. И, как пишут в диктантах школьники, "на небе ни облачка".
К деду подсел Виктор Борисович: он вышел за спичками, чтобы прикурить сигарету. И вообще чтобы немного передохнуть от мастерской и классных журналов.
У деда Валерия оставалась одна лишь коляска: остальных младенцев матери уже разобрали. В коляске висел игрушечный попугай. Он привлекал внимание воробьев. Они летали низко и разглядывали попугая.
Подъехал знакомый автомобиль. За рулём Шустиков-папа. Рядом с ним сидел директор школы, а между ними Трамвайчик.
Шустиков-папа и Алексей Петрович вышли из машины. Вслед за ними выпрыгнул Трамвайчик.
Воробьи перестали разглядывать попугая и начали разглядывать Трамвайчика. Такой собаки в переулке ещё не было. Трамвайчик вынужден был на них даже гавкнуть.
Это он гавкнул впервые за весь день. Он не сторонник гавканья. Он любит тихо предаваться размышлениям над жизнью.
А сегодня было над чем поразмыслить: для него начиналась новая жизнь.
Алексей Петрович поздоровался с дедом Валерием и Виктором Борисовичем. Он был в отличном расположении духа - ничего ещё не знал.
На крыльцо вышла тётя Ася. Как только увидела директора и отца близнецов, начала рассказывать, что случилось.
Она показала зелёные пятна, которые остались у неё на руках. Хотела показать пятна, которые остались даже на школе.
Отец слушает, и лицо его становится всё печальнее и печальнее. Он достал сигарету и закурил.
- Где они сейчас?
Тётя Ася пожимает плечами: она не знает.
И дед Валерий не знал: ребята входят в школу и выходят из неё по многу раз. И никак не упомнишь, кто остался ещё в школе, а кто ушёл совсем.
Виктор Борисович сказал, что у него дополнительно занимался Слава.
- Не занимался, а прятался, - опять заговорила тётя Ася. - Об этих близнецов все нервы испортишь. Клавдия Васильевна об них совершенно испортила нервы. И вот теперь руки. - И тётя Ася опять показала свои руки.
- Для меня тоже было странным, что он явился дополнительно заниматься трудом, - задумчиво проговорил Виктор Борисович.
Дед Валерий пытался ещё вспомнить, что Стаська вроде бы возвращался в школу, а может, он и путает. На голове у Стаськи что-то странное было, но не зелёное.
Директор, Виктор Борисович и отец близнецов молча курили. Наконец директор сказал отцу, чтобы он спокойно продолжал работать и не волновался. Всё будет в порядке и в отношении сыновей и дня рождения. В этом заинтересованы сами близнецы. Директор кое с кем договорится и подготовит всему классу одну воспитательную меру. На этот раз, кажется, достаточно энергичную.
В машину погрузили пустую посуду, Шустиков-папа сел за руль, посадил Трамвайчика, и они уехали.
Алексей Петрович пошёл наверх, в учительскую, в свой кабинет. Тётя Ася пошла вслед за директором, она всё-таки хотела показать ему пятна на школе. Виктор Борисович остался на крыльце. Поговорил ещё немного с дедом Валерием об окончании учебного года, об отчётности, которая кого угодно измучает.
В коляске заплакал ребёнок.
Дед Валерий встал с крыльца и подошёл к нему. Погремел коробком со спичками. Потом чирикнул и даже хрюкнул.
Виктор Борисович громко смеялся и, кажется, забыл об отчётности.
Игрушечный попугай завертелся от восторга и перевернулся вверх ногами.
Коляска успокоилась, перестала плакать.
Из магазина вернулась молодая женщина с покупками. Сложила всё в коляску, кивнула ласково деду Валерию и покатила коляску домой. Среди прочих свёртков выделялась коробка с пирожными.
- Что-то много нынче пирожных наблюдается, - сказал дед, возвращаясь на крыльцо школы. - Не иначе, к празднику Шустиковых куплены.
* * *
Стаська и Славка стоят в мастерской и размахивают автоматическими ручками. Перед ними раскрытый классный журнал.
- Теперь всем твоим конец! - кричит Стаська.
- И твоим!
- И тебе самому!
- И тебе самому тоже!
По коридору подвала кто-то идёт.
Братья замолкают, чувствуют опасность.
Шаги ближе и ближе.
Стаська отскакивает от классного журнала. И Славка отскакивает от журнала.
В мастерскую входит Виктор Борисович. Он поражён.
Не верит своим глазам.
- Опять здесь?! И оба?
- Да, - говорит Славка и напряжённо смотрит то на классный журнал, то на брата.
- Что, теперь ты пришёл позаниматься трудом? - спросил Виктор Борисович Стаську.
- Я? Трудом?..
- Дополнительно, а?
- Я за ним пришёл, - нашёлся Стаська.
- За ним? А почему на голове конверт?
- Письмо писать будем… бабушке или дедушке. - Теперь Славка нашёлся.
- Понимаю. И ручки приготовили.
- Да.
- А я слышал, вы обливаетесь зелёнкой по случаю дня рождения. Дерётесь.
- Разве мы сейчас дерёмся? - притворно удивился Стаська. - Мы сейчас не дерёмся. - Стаська продолжает напряжённо смотреть на классный журнал, потому что Виктор Борисович взял его в руки.
Славка тоже не отрываясь смотрит то на Виктора Борисовича, то на классный журнал. Сию минуту Виктор Борисович всё увидит!
Но Виктор Борисович, не глядя, захлопнул журнал и положил его вместе с другими журналами.
- Мне кажется, вы свободны. Письмо бабушке или дедушке не обязательно писать в слесарной мастерской.
- Конечно, - с облегчением ответил Славка.
- Я, пожалуй, пойду, - сказал Стаська.
- Только что приезжал ваш отец с каким-то Трамвайчиком.
Но близнецы были словно парализованные и ни на что не откликались.
- Я тоже пойду, - сказал Славка. - Портфель забрать надо.
- И я заберу портфель.
- Невероятно. Занимаетесь дополнительно трудом, письмо пишете. Невероятно!
- Угу, - буркнули братья Шустиковы.
Виктор Борисович, Стаська и Славка вместе пошли наверх. Виктор Борисович нёс классные журналы.
Дойдя до учительской, он кивнул братьям и исчез в дверях.
Братья остались стоять. Может быть, впервые за многие годы они стояли рядом тихо и мирно.
Стаська наклонился и хотел заглянуть в замочную скважину. Ему мешал конверт. Тогда в скважину заглянул Славка.
- Кладёт журналы в шкаф. И наш тоже.
- Надо украсть. И выбросить. Вроде потерялся.
- Украдёшь… Запер шкаф на ключ. - И вдруг Славка отскочил от скважины. - Там Алексей Петрович!
Стаська повернул конверт поперёк головы и тоже заглянул в замочную скважину. Потом приложил к скважине ухо.
- По телефону разговаривает. О нас с тобой.
- Бежим отсюда!
- Погоди. И о пожарной команде что-то. "Товарищ лейтенант, говорит, энергичная мера… товарищ лейтенант…"
- Бежим! - теребил брата Славка.
- А о каком трамвае говорил Виктор Борисович? - вспомнил вдруг Стаська.
- Не знаю. Здесь нет трамваев.
Братья помчались на третий этаж, чтобы наконец забрать портфели и удрать из школы.
6
Дома Славку и Стаську встретила мама. Тут же заторопилась на кухню. Не обратила внимания, что один из сыновей в почтовом конверте на голове и что вообще небывалый случай - сыновья пришли вместе.
Прежде бы мама удивилась, а сейчас нет. День рождения внёс бодрость и веру, что сегодня всё должно быть только хорошо. И - самое основное - мама ничего не знала о зелёнке.
Близнецы остались стоять в коридоре.
Славка сказал:
- Надо было всё-таки подождать и украсть.
- Как его украдёшь? Он в шкафу.
- Замок разломать.
- Чем ты его разломаешь?
- В мастерской всякий инструмент.
- Мастерскую дед Валерий запирает. Если бы только сразу взяли инструменты.
- Что же с нами будет?
Из кухни доносился голос мамы. Она сердилась на духовку, которая не так себя вела. Температуру превышала, что ли…
Близнецы перешли на шёпот.
- А зелёнкой меня кто облил?
- А кто портрет мой нарисовал? И молоток?
- Молоток… А я теперь вот какой! Из-за тебя!
Стаська сдёрнул с головы конверт.
- Вот какой!.. - Он не удержался и эти слова почти выкрикнул.
Стаська был уже не зелёный, а… лысый! Белый!
Его голова сверкала вся в разные стороны, выскобленная бритвой.
Начисто. До абсолютной белизны. Ну, как пустая посуда.
И если Славку дразнили лысым, то он был всё-таки стриженным под машинку, а не выскобленным, бритвой, как пустая посуда.
Но Славку ничего сейчас не радовало. Он был напуган событием в мастерской.
- А вдруг стихийное бедствие… - сказал Славка.
- С кем?
- Со школой. И нам повезёт!
Стаська ничего не ответил. Его беспокоил собственный внешний вид. Стаська потёр ладонью голову. Поглядел на себя в зеркало, которое висело тут же, в коридоре. Он был не то чтобы несимпатичным, он был страшным!
Ни старик, ни мальчик… Неизвестно кто! Лошадкин, Верблюдкин!..
А что он мог сделать, когда в парикмахерской так и сказали: стрижка не поможет, только бритьё головы…
Как это говорится… Вас побрить?
В дверь позвонили.
- Откройте! Стася! Слава! - крикнула из кухни мама.
Славка открыл двери. Стаська быстро натянул на голову конверт.
Вошла соседка Вера Филипповна. Она живёт этажом выше. Начала отстёгивать у дверей боковые крючки, чтобы раскрыть двери широко. Так делают, когда хотят внести в квартиру большую мебель.
- Помогите, что же вы стоите! - сказала Вера Филипповна близнецам.