Теперь Спасокукоцкий с опаской разворачивал газету "Зирка" и читал заголовки - нет ли статьи о Кукуевицком. А когда передавали по радио "Пионерскую зорьку", боялся услышать знакомую фамилию.
Прошло несколько дней, полных рассказов о подвигах.
Спасокукоцкий и Кукуевицкий ходили с гордо поднятыми головами, расправив плечи. Они даже ростом стали выше.
Но однажды Кукуевицкий не пришел в школу, должно быть, заболел.
Спасокукоцкий проскучал все пять уроков. В голове без толку вертелось нерассказанное захватывающее приключение - поединок Спасокукоцкого с гигантской гадюкой (как раз вчера он прочел книгу Сергея Артюшенко "Шутка с питоном"). Это было такое приключение, что Кукуевицкий от зависти лопнул бы. А он не пришел.
В плохом настроении Спасокукоцкий вернулся домой.
Обедал он без всякого аппетита. За столом мать удивленно взглянула на него, потом внимательно присмотрелась и сказала:
- Ну-ка, открой рот!
Ничего не подозревая, Спасокукоцкий повиновался.
- Ой! - вскрикнула мама. - У тебя же дырка в зубе! Кариес! Боже мой! Нужно немедленно к зубному!
- Что?! - Спасокукоцкий выпустил из рук ложку, и она, звякнув о край тарелки, плюхнулась в борщ.
- Нужно немедленно идти к зубному, - повторила мама. - Немедленно! - она уже набирала номер телефона. - Алло! Скажите, пожалуйста, когда принимает стоматолог?.. Хорошо. Спасибо!.. - и положила трубку. - Идем сейчас же!
- Я-а-а не пойду! - сказал Спасокукоцкий.
- Пойдешь! - твердо сказала мама.
- Не пойду, - еще тверже сказал Спасокукоцкий.
- Ты что - хочешь остаться без зубов?! Доигрался со своими конфетками! Я сколько раз предупреждала - не ешь столько сладкого! Не грызи без конца конфеты!..
- Я не пойду! - на высокой ноте отчаянно выкрикнул Спасокукоцкий.
- Пойдешь, - спокойно сказала мама, пудря перед зеркалом нос.
- Я не могу… Мне плохо, - скривился Спасокукоцкий. - Живот болит!
- Ничего у тебя не болит, - сказала мама и стала подкрашивать помадой губы.
- Ой! Ой! - Спасокукоцкий скорчился и лег щекой в тарелку.
- Ты же знаешь, на меня это не действует, - невозмутимо сказала мама, подкрашивая щеточкой ресницы.
Это была правда. Мама Спасокукоцкого была тверда, как алмаз.
Полежав немного в борще, Спасокукоцкий поднял голову, обобрал со щеки капусту и тяжело вздохнул:
- Ты хочешь, чтоб я погиб!..
- Я хочу, чтоб мой сын не остался без зубов. Чтобы ему не пришлось носить в портфеле стаканчик со вставной челюстью.
…Через пять минут они уже шли к детской поликлинике. Мама крепко держала Спасокукоцкого за руку, а он автоматически переставлял ноги и ничего перед собой не видел: все расплывалось в слезах. Только в такт цоканью маминых каблуков бухало в груди сердце.
Запахло лекарствами - они вошли в поликлинику.
Возле стоматологического кабинета не было никого - прием только что начался - они оказались первыми.
Спасокукоцкий шагнул в дверь, и у него похолодело внутри. У стены стоял стеклянный шкаф, в котором на стеклянных полочках лежали блестящие никелированные инструменты для выдергивания зубов - клещи, "козьи ножки"…
А посреди кабинета, рядом с креслом, стояла она - бормашина. Та адская бормашина, про которую Спасокукоцкий еще в детском саду наслышался от вечно перепуганной Талочки Дударенко. Голубая, обтекаемой формы, похожая на рубку подводной лодки, бормашина смотрела на него желтым глазом и будто подмигивала.
Первым желанием Спасокукоцкого было рвануться и дать деру. Но позади остро пахла парфюмерией неумолимая мама. А впереди приветливо улыбался и пах лекарствами высокий лысый дяденька с бородавкой на носу - врач. Все пути к бегству были отрезаны.
- Заходите, заходите, - ласково заговорил врач и широким жестом указал на кресло. - Пожалуйста, садитесь, молодой человек. Сразу вижу, что передо мной настоящий мужчина.
Но Спасокукоцкий не поддался. Он прекрасно знал эти врачебные штучки-дрючки: улыбается, улыбается, а потом ка-ак вгонит шприц, или ка-ак резанет скальпелем, или ка-ак ткнет еще чем-нибудь - не успеешь и глазом моргнуть (Талочка Дударенко не раз о том рассказывала).
Спасокукоцкий не двигался с места.
Мама неожиданно подхватила его под мышки и, хотя он что есть силы задрыгал ногами, подняла и, как маленького, усадила в кресло.
Врач нажал на какую-то педаль, и кресло поехало вверх. А сердце Спасокукоцкого покатилось вниз.
- Ну-с, раскроем рот и посмотрим, что у нас там делается, - усмехнулся возле самого носа Спасокукоцкого зубной врач.
- Лесик, ну ты же хороший мальчик. Раскрой ротик. Ну, будь умничкой! - чужим, кротким голосом сказала мама.
- Ну-с! - повторил врач.
- Эге-х! - стиснув зубы, мотнул головой Спасокукоцкий.
- Не понимаю. Вы что - глухонемой?
- У меня не открывается рот, - не разжимая зубов, процедил Спасокукоцкий. - Свело, наверное, челюсти.
- А-а, это бывает, - заулыбался врач и взял Спасокукоцкого двумя пальцами за щеки. Чуть сдавил их. Рот сам собой и раскрылся.
Другой рукой врач ловко поднос к зубам Спасокукоцкого маленькое кругленькое зеркальце на длинной металлической ручке.
- Г-г-г-ап! - сказал Спасокукоцкий и укусил врача за палец.
- О-у! - отдернул руку врач, - Так вы мне, хлопче, палец откусите. Как я тогда работать буду? - И вдруг строго: - А ну-ка, раскрой рот! Живо!
Это подействовало, и Спасокукоцкий раскрыл рот. Врач снова поднес зеркальце к зубам.
- А-а-а! - закричал Спасокукоцкий.
- Что такое? Я же еще не дотронулся.
- Болит.
- Не может быть.
- Ага. Вам "не может быть". А мне "может". Это же не ваши зубы! Я больше не хочу. Я уже слезаю.
- Да ну! - сказал врач. - И где ты такой грамотный учишься? В какой школе? В каком классе? Вот возьму и напишу про тебя в стенгазету.
- Напишите, напишите! - сказала сзади мама и назвала номер школы и класса.
- Что?! - весело воскликнул врач. - Вот здорово! В том же классе учится и моя дочь. Люба Присяжнюк.
- Да-а-а? - Спасокукоцкий от удивления разинул рот. И правда в их классе училась такая девчонка.
"Ой! Это ж теперь все узнают… И Кукуевицкий узнает… Пропал я, пропал. Опозорил себя на всю школу. Засмеет теперь меня Кукуевицкий, вконец засмеет. Всем расскажет и про пожар, и про колодец, и про коня Электрона… Что же теперь будет?.."
Занятый своими мыслями, Спасокукоцкий не заметил, как врач включил бормашину и она тихо-тихо зажужжала. Было совсем не больно… Прошло несколько минут, и врач весело сказал:
- Ну, вот и все!.. Два часа ничего не есть!..
Он надавил на педаль, и кресло опустилось.
- Вы свободны!
Спасокукоцкий слез с кресла и, шатаясь, как после космического полета, сделал несколько неверных шагов к маме. Мама улыбалась, протягивая к нему руки.
"И это все?.. А я, дурак, боялся!.. Дрыгался, кричал и кусался! Эх-х!.. А Кукуевицкий не испугался бешеной собаки, плавал по Днепру на льдине и прогнал вора… Кукуевицкий - герой, а я… Эх я!.."
И так ему стало худо, так худо, что он скривился и… заплакал.
- Ну и ну! - удивленно воскликнул врач. - Чего это ты? Все же позади! А-а… Ты, может, думаешь, что я наговорю про тебя Любе? Так ничего плохого не было! Ты молодец! Держался героем!..
"Герой" шмыгнул носом и вытер слезы.
А когда они с мамой вы ниш из кабинета, в коридоре послышался женский голос:
- Вот видишь, хлопчик совсем не боялся!.. Ну, ничего же страшного… А ты…
Спасокукоцкий обернулся.
В очереди возле двери на стуле рядом с матерью сидел заплаканный Кукуевицкий…