И в это время в дверь открылась. Ленчик вскинулся: "Это ты, мама?" Когда он болел, мама иногда отпрашивалась с работы и приходила сразу после обеда.
Ленчик быстренько вытер слезы и побежал отворять.
Открыл дверь и… оцепенел.
На площадке с портфелями в руках стояли Таня Верба, Тося Рябошапка, Люба Присяжнюк и Надя Травянко.
- Ты что? Захворал?
- Почему тебя не было в школе?
- Мы принесли тебе уроки.
- И пришли проведать. Я получила письмо от Эрики.
Ленчик съежился, втянул голову в плечи и попятился.
- Ой, девочки, он на самом деле больной! - сказала Тося Рябошапка. - Смотрите, какой бледный!
- И… и заплаканный! Смотрите! - вскрикнула Люба Присяжнюк.
- Ой, что у тебя болит? - заохала Таня Верба.
- Ему нужно немедленно лечь! - воскликнула Надя Травянко.
И не успел Ленчик опомниться, как девчонки подхватили его под руки, потащили к тахте и силой уложили.
"Ну, сейчас начнется!" - с отчаянием подумал Ленчик и закрыл глаза - он не хотел видеть их торжествующих лиц.
На какой-то миг девчонки притихли. А потом…
- Ой, - прошептала Тося Рябошапка. - Смотрите, как ему плохо!
- Кажется, потерял сознание! - ужаснулась Таня Верба.
- Бедняга! - прошептала Люба Присяжнюк. - Видите, какой он впечатлительный. А мы…
- А мы, - вздохнула Надя Травянко, - мы же всегда считали, что он противный… А он взял и помирил Эрику и Гудрун.
Ленчик приоткрыл один глаз - смеются или нет? Но девчонки и не думают смеяться. Лица их были серьезны и озабоченны.
- Так ведь и пишут, - снова вздохнула Надя Травянко. - "Нас помирил ваш хороший товарищ, Леонид Монькин. Передайте ему много спасибо!" И что он там такое написал?..
И вдруг Ленчик все понял. И совсем открыл глаза. Ну конечно! Ведь он же написал Гудрун, что Эрика мучается, и Гудрун стало совестно, и она первая побежала мириться (ведь это же так важно, чтоб кто-нибудь сделал первый шаг!). Ну конечно же, сам того не желая, он помог им помириться. И никто над ним теперь не будет смеяться и ехидничать.
Горячая волна нежданной радости внезапно охватывает Ленчика, и он не может сдержать улыбку. Девчонки смотрят на него и тоже открыто и радостно улыбаются.
И тут ему вдруг приходит на ум, что радость - женского рода… И дружба, между прочим, тоже…
Но мир все-таки мужского…
* * *
Однако хотя доброта - тоже женского рода, это совсем не значит, что мужской род начисто ее лишен.
Вон за последней партой в левом ряду у стенки сидит малый. Он будто из другого класса, старше всех и выше ростом. Это…
Фигура
Когда он первый раз вошел в класс, Игорь Дмитруха всплеснул руками и закричал:
- Ух ты! Фигура!
И это прозвище сразу прилипло к нему.
Он был выше всех в классе на целую голову, а то и на две, с длинным смешным носом и длинными руками, которые торчали из коротких рукавов. Угловатый и нескладный, он ходил, шаркая полусогнутыми ногами, а правой рукой махал и загребал назад, будто бил себя по невидимому хвосту.
Звали его Юра Хитрюк.
Он учился уже в пятом, но целый год проболел и даже лежал в больнице. Он жил во Львове, а после болезни переехал в Киев.
Фигура был добродушный, незлобивый и мягкий. Игорь Дмитруха распознал это сразу. Имея на всякий случай за спиной своих "адъютантов" - Лесика Спасокукоцкого и Стасика Кукуевицкого, он подошел к новичку, который молча занял свободное место на последней парте в левом ряду, и с ехидной вежливостью спросил:
- Слушайте, дядя, вы правила поведения учеников знаете? Они висят в каждом классе!
- Н-ну з-зна-аю, - враз покраснев, торопливо сказал новичок (он еще и заикался!).
- Ой, сомневаюсь! - покачал головой Дмитруха. - А что гласит пункт восьмой?.. Пункт восьмой правил для учащихся гласит: "Приветствуй учителей и других работников школы, знакомых и товарищей. Выполняй правила уличного движения". А вы? Вы нас приветствовали?
- Я… я… кивнул…
- Ах, вы "кивнули"! А где же ваше здрассте? У нас говорят: "Здравствуйте, дорогие друзья!"
Спасокукоцкий и Кукуевицкий хихикнули.
- Прекратить! - цыкнул на них Дмитруха.
Спасокукоцкий и Кукуевицкий тут же умолкли.
- Ну, поздоровайтесь, уж будьте так добры! - кротко сказал Дмитруха.
Фигура неторопливо поднялся из-за парты и, склонивши голову набок, криво усмехнулся:
- Н-ну… Зд-драссте… дорог-гие д-друзья…
- Вот! Это - другое дело!.. А ну, дорогие друзья, поприветствуем и мы Фигуру!
Дмитруха, как дирижер, взмахнул руками, и весь класс хором прокричал:
- Здра-ствуй, Фи-гу-ра!
А потом, повторяя за Дмитрухой, все прокричали еще три раза:
- Фиг-ура! Фиг-ура! Фиг-ура! - точно так же, как кричат "физкульт-ура!".
И всем сразу стало весело. И Фигуре тоже. Он от души смеялся вместе со всеми. Видно, он любил шутки и веселых людей. И Дмитруха, должно быть, ему понравился. Он даже хотел что-то сказать, но тут вошла учительница, и начался урок.
А на перемене Дмитруха подошел к Фигуре, который подпирал в коридоре стенку, и сказал:
- Нет! Все-таки ты правил для учащихся не знаешь! А что гласит пункт седьмой? Пункт седьмой гласит: "Разумно проводи свободное время: читай книжки, принимай участие в работе кружков, занимайся физкультурой"… А ты чем занимаешься? Стоишь как столб. Непорядок. Ну-ка, выполняй правила!.. Давай займемся физкультурой. Посмотрим, на что ты способен. Ну-ка, отойди от стены!
И когда Фигура послушно отошел, Игорь Дмитруха воскликнул: "Гон!" - и мигом вскочил ему на спину. От неожиданности Фигура покачнулся и едва не рухнул.
- По коням! - закричал Дмитруха.
Спасокукоцкий вскочил на Кукуевицкого, Валера Галушкинский на Шурика Бабенко, Леня Монькин на Витасика Дьяченко. И лихая кавалерия затопотала по коридору, пока властный голос завуча Воры Яковлевны: "Сейчас же прекратить!" - не прервал ее галопа.
- А ты молодец. Фигура! Здорово гарцуешь! - сказал Игорь Дмитруха, когда они возвращались в класс. - Объявляю тебе благодарность и награждаю орденом Буцефала!
Он вынул из кармана значок с изображением конской головы и собственноручно приколол Фигуре на грудь.
- Спас-с-сибо! - покраснел тот и захлопал глазами.
А Спасокукоцкий и Кукуевицкий посмотрели на него с неприкрытой завистью и досадой - они почуяли, что утрачивают расположение командира. И не ошиблись. Такой уж характер был у Игоря Дмитрухи - он, не задумываясь, вмиг менял своих приближенных. И хоть Спасокукоцкий и Кукуевицкий оставались пока что "адъютантами", но первым и ближайшим стал с этого дня Фигура.
- Фигура! За мной! Вперед! - командовал Дмитруха и мчал по коридору.
А за ним, махая и загребая назад правой рукой, неуклюже бежал на полусогнутых ногах Фигура.
- Фигура! На первый этаж! В спортзал! - кричал Дмитруха и, дробно стуча, сбегал по лестнице.
А за ним, махая и загребая назад правой рукой, неуклюже переступал через две ступеньки Фигура.
- Фигура! За компотом и пирожками! Короткими перебежками! - давал команду Дмитруха и, расталкивая всех, летел в буфет.
А за ним, махая и загребая назад правой рукой, на полусогнутых неуклюже обегал встречных Фигура…
- Тю! Прямо, как собачонка! - украдкой хмыкали Спасокукоцкий и Кукуевицкий, забыв, как совсем недавно точно так же бегали они сами…
Рассказывая кому-нибудь про Фигуру, Дмитруха называл его теперь уже не просто "Фигура", а "мой Фигура":
"Посмотрели бы вы на моего Фигуру…", "Мой Фигура ходит во как!.. Смехота!..", "Вызывает математичка моего Фигуру, а он подняться из-за нарты не может - я его за хлястик к спинке привязал. Ха-ха-ха!..".
Под настроение Дмитруха складывал про него шутливые стихи:
Попросим мы, друзья.
Фигуру собрать за всех макулатуру!
Стоит Фигура, как скульптура,
Не хлопец, а карикатура!
Ну, а Фигура… Юра так долго (целый год!) лежал в больнице, и так истосковался по мальчишескому братству, и таким веселым геройским хлопцем казался ему Дмитруха, что не замечал ни его покровительственного тона, ни насмешливых слов, ни обидных шуток.
А может, замечал, но прощал. А может, просто такой уж мягкий, добродушный характер был у него.
И на все дмитрухинские "шутки" Фигура только широко улыбался, показывая крупные неровные зубы.
Но один раз…
Один раз Игорь Дмитруха принес в школу пистолет.
Ребята аж застонали, увидев этот пистолет, глаз не могли отвести. Никто сроду не то что в руках не держал, - никто даже не видел такого пистолета.
Это был пневматический пистолет, который стрелял резиновыми пульками. На десять метров бил так, что оставлял на теле синяк.
Игорю привез откуда-то этот пистолет его старший брат-спортсмен.
Два раза выстрелить Игорь дал только Фигуре. По одному разу стрельнули Спасокукоцкий и Кукуевицкий. Больше стрелять Игорь не дал никому.
На большой перемене Игорь Дмитруха, гордый и независимый, как никогда, размахивая пистолетом, помчался во двор. Мальчишки из класса, все до единого, завистливо сопя, молча побежали за ним.
Чтоб никто из старшеклассников не помешал, подались в соседний двор, - за сараи, где никого не было.
Фигура мелом нарисовал на стене сарая мишень, и Дмитруха начал стрелять. Нужно отдать ему должное - стрелял он хорошо. Меткий все-таки этот малый, Игорь Дмитруха! И всякий раз, как он попадал в цель, Фигура с истинным восторгом восклицал:
- Вот молодец!.. Ух ты! Вот молодец!..