- Закрой глаза! - сначала командует бабушка, а потом разрешает снова открыть их: и вот перед Фридером сияет во всем великолепии елка, украшенная прекрасными мерцающими свечами, и у мальчугана по спине бегут мурашки.
Вот и настало Рождество! Наконец-то! И бабушка стоит рядом с внуком, сложив руки на животе, и самозабвенно поёт:
- Горят рождественские свечи…
При этом её голос немного дрожит. Фридер подпевает, но его голос совсем не дрожит, он смотрит на подарки, потому что теперь ему можно на них смотреть, и сейчас ему разрешат распаковать их. Один подарок на вид очень большой - это, конечно, что-то для него. Взволнованный Фридер подпрыгивает… Тем временем бабушка допела до конца и предложила:
- А теперь давай праздновать, внук! - И крепко чмокнула Фридера в щёку. - С Рождеством тебя, маленький поджигатель! Подарочную бумагу снимай аккуратно и не смей рвать, не то я тебя отшлёпаю, ты меня понял?
Но бабушка не сердилась, она смеялась. Фридер испустил радостный вопль, бросился к подаркам и начал торопливо срывать с них обёрточную бумагу.
Большой подарок - это огненно-красная пожарная машина! Самая большая, самая красивая и самая красная из всех пожарных машин в мире! А маленький подарок - это… новые домашние тапочки. Голубые и без всяких дырок!
Телевизор
- Бабушка! - кричит Фридер и дёргает её за юбку. - Бабушка, я совсем ещё не хочу спать!
- Да отстань от меня ради бога, шпингалет, - сердится бабушка. - Ты знаешь, сколько сейчас времени? А ну, марш в кровать.
Бабушка сидит в кресле перед телевизором, положив ноги на табуретку, глаза у неё закрыты. В телевизоре - нарядно одетые люди, они беседуют друг с другом, очень тихо и очень вежливо.
- Ну бабушка… - ноет Фридер и косится на телевизор. - А если я не могу уснуть! У меня глаза всё время открываются. Наверное, они хотят смотреть телевизор.
- Вовсе они не хотят! - спорит бабушка. - Потому что сейчас показывают передачи для взрослых. Ты меня понял?
Охая, она встаёт и отводит Фридера в детскую. Укладывает его в кровать, укутывает ярко-красным одеялом, чмокает в щёку и говорит:
- Лежи тут и спи у меня. Завтра будет новый день - и точка. И больше не хочу ничего слышать.
С этими словами она выходит из комнаты и плотно закрывает за собой дверь.
Фридер лежит в кровати и недоумевает. Ну если он и правда совсем не хочет спать! Он пробовал, честное слово! Но глаза у него совсем не сонные. Сейчас бы телевизор посмотреть - то, что надо. Как нарядные люди беседуют и, конечно, пьют красное вино, а вот спать они не спят, это уж совершенно точно.
Только Фридеру надо спать. Потому что так хочет бабушка! Вот ведь глупость!
Фридер сердито бьёт кулаками по ярко-красному одеялу, но от этого совсем не устаёт, а делается ещё бодрее! Вот бабушке, ей хорошо! Она может смотреть телевизор, сколько хочет. Только она совсем и не хочет. Сидит перед телевизором и храпит, Фридеру всё слышно даже через закрытую дверь. Нарядные люди зря стараются и беседуют друг с другом, никто на них не смотрит.
"Ничего, теперь я посмотрю, - решает Фридер, - вот прямо сейчас!" И он вылезает из кровати, на четвереньках выбирается - тихо, совсем тихо - из детской, а потом крадётся дальше по коридору и почти бесшумно заползает на кухню. Там в кресле спит бабушка и храпит так, что стены трясутся.
Фридер тихо хихикает и юркает под бабушкино кресло.
И ложится на живот между бабушкиными тапочками. Оттуда ему прекрасно виден телевизор и нарядные люди в нём.
Фридер ухмыляется и взглядом приникает к экрану. Замечательно! Теперь он может смотреть телевизор хоть до утра. Бабушка ничего не заметит, она же спит.
Нарядные люди чокаются бокалами, и машут друг другу, и болтают друг с другом, как будто куры кудахчут. Фридер тоже машет им потихоньку и тоже немножко кудахчет, но только тихо, чтобы бабушка не услышала. Что говорят люди в телевизоре, Фридеру не разобрать, да это и неважно. Главное, он может на них смотреть - столько, сколько хочет!
Теперь он, конечно, уже очень долго смотрит телевизор, так долго он его никогда ещё не смотрел, а люди всё кудахчут и кудахчут. У Фридера почти закрываются глаза, но только почти. Он тотчас же открывает их и снова таращится на экран. В кресле над ним храпит бабушка, а в телевизоре… нарядные люди вдруг исчезают. Вместо них вдруг появляется громадная рука с огромным ножом, он опасно поблескивает… Вдруг слышится музыка, такая пугающая, такая "ту-тум-ту-тум, ту-тум-ту-тум". Фридер чувствует, как у него сводит живот. Что собирается делать эта рука со страшным ножом, и куда же подевались нарядные люди?
Да вот же они - разговаривают, а ножа даже не замечают.
Но Фридер-то заметил!
Он смотрит - и глаза его становятся размером с блюдца… Он смотрит, как нож придвигается всё ближе и ближе к людям. У Фридера перехватывает дыхание… Нож зарежет людей, это же ясно! Но так делать нельзя, людям будет больно! Им нужно бежать, быстро-быстро, пока до них не добрался этот страшный нож!
Фридер хочет закричать: "Берегитесь, берегитесь, сейчас придёт злой волк!" Так, как это бывает в сказках, когда героям грозит опасность. Но здесь людям угрожает вовсе не злой волк, им угрожает нож, он всё ближе и ближе, горло у Фридера сжалось, он не может издать ни звука. В телевизоре внезапно раздаётся страшный крик, и всё делается красным… От страха Фридер совершенно оцепенел, а красного становится всё больше и больше. Наконец мальчик жалобно вскрикивает:
- Бабушка, бабушка, бабушка, бабушка!
Больше он не в силах издать ни звука.
Страшный крик внезапно обрывается, но красное всё ещё тут, оно очень близко. От ужаса Фридер зажмуривает глаза и тут же снова открывает их. Потому что его схватили…
Все, теперь ему конец!
Оцепеневший Фридер в ужасе обнаруживает перед собой… красное лицо бабушки.
- Какая муха тебя укусила, озорник? Ты должен лежать в кровати, а не под моим креслом.
Фридер, пыхтя, выбирается из своего укрытия.
- Бабушка… - стонет он, - бабушка, как хорошо, что ты здесь! Люди не убежали, и нож их всех заколол!
- Это всё оттого, - говорит бабушка и ставит Фридера на ноги, - что некоторые тайком смотрят телевизор! Ясное дело, у них появляются страхи! - Она грозит телевизору кулаком: - Это ж надо - так пугать детей! Запрещать надо такие вещи! Отвратительная передача, просто отвратительная!
Фридер кивает, сопит и держится за бабушку. И косится на телевизор. Экран теперь чёрного цвета, люди исчезли, страшный нож тоже. Слава богу!
- Ну а сейчас - в кровать, - велит бабушка и зевает, - глаза-то уже закрываются, у тебя и у меня..
Фридер тоже зевает, и бабушка отводит его в детскую, но увидев красное одеяло, он вдруг снова просыпается.
- Бабушка… - шепчет он, - бабушка, одеяло такое красное! Я не могу под таким спать!
- А я думала, ты любишь красный цвет… - удивляется бабушка.
Но всё же застилает кровать Фридера другим бельём. Небесно-голубого цвета.
Фридер радостно забирается под одеяло - безо всякого принуждения… И снова выпрыгивает из кровати.
- Бабушка! - шепчет он и боязливо оглядывается вокруг в полутёмной комнате. - Нам надо найти нож, обязательно, ба! Помоги мне!
- Ещё чего придумал, шпингалет! - недоумевает бабушка. - Сейчас ведь уже за полночь!
Она глубоко вздохнула, сладко зевнула и… вместе с Фридером принялась искать нож - посреди ночи, по всей квартире. И через некоторое время бабушка и Фридер действительно его нашли! На кухне в ящике стола.
- Здесь ему самое место, а не в этой отвратительной телепередаче! - сказала бабушка. - Между прочим, это мой нож, и им никого не режут, если хочешь знать. Разве только колбасу.
И она принесла из холодильника колбасу и отрезала несколько кусочков. Бабушка с внуком уплели их за обе щеки - посреди ночи.
А потом бабушка положила нож вместе с колбасой в холодильник и плотно его закрыла. На всякий случай. И тогда Фридер смог, наконец, заснуть… Но - на всякий случай - в бабушкиной кровати!
Гости
- Бабушка! - кричит Фридер и дёргает её за юбку. - Бабушка, я хочу, чтобы кто-нибудь пришёл ко мне в гости! Только ко мне одному!
- Да отстань от меня ради бога, шпингалет, - ворчит бабушка, водя утюгом по клетчатой рубашке Фридера. - У тебя же есть я - только для тебя одного, зачем тебе ещё какие-то гости?
Бабушка аккуратно складывает рубашку и берёт следующую, в красный горошек.
- Ну бабушка, - дуется Фридер и прыгает вокруг гладильной доски, - тебя я и так всё время вижу. Тебя я уже знаю. А гостя ещё нет!
Бабушка гладит рубашку и не смотрит на Фридера.
- Отойди от утюга, внук, - говорит она. - Сегодня у нас никаких гостей не будет. Я занята, ты же видишь!
И она берётся за стопку носовых платков. В корзине для белья ещё полным-полно вещей.
Фридер плетётся в детскую. Когда бабушка гладит, он только мешает, это он давно уже знает. Когда бабушка гладит, она с ним играть не будет. Гадство!
Вот если б сейчас к ним пришёл гость, кто-нибудь незнакомый, он обязательно поиграл бы с Фридером. И принёс бы ему подарок, потому что в гости полагается ходить с подарком. Но никто не придёт - к нему, во всяком случае. Это Фридеру ясно.