- Пожалуйста, Везунчик…
- Тебе-то хорошо, верно? Ты в безопасности. Можешь выбраться отсюда, когда захочешь. А мне тут сидеть, пока не поймают. И правда, с какой стати тебе мне помогать? Я всего лишь помощник стеклодува из Райдингза. Какое тебе дело до того, что случится со мной?
С этими словами он повернулся к ней спиной и замолчал.
"Никому не доверяй". Даже теперь настойчивые слова Одноглазого звенели в ушах Мэдди. Но Одноглазого-то здесь нет. Одноглазый послал ее под холм без предупреждения и подготовки, полагая, что она точно знает, как надо действовать. Но такого никто из них не предвидел. И что ей теперь делать? Бросить Везунчика на произвол судьбы?
- Везунчик, - обратилась она к нему.
Он сгорбился. Даже в мерцающем свете Мэдди видела, что он дрожит.
- Ты напуган, - заметила она.
- А то! - согласился Везунчик. - Хочешь - верь, хочешь - не верь, но пункта "расчленение гоблинами" в моем списке дел на неделю не было. Но если ты мне не веришь…
Мэдди вздохнула.
- Ладно, - перебила она. - Я тебе верю.
Оставалось надеяться, что Одноглазый поймет.
И Мэдди рассказала все целиком - все, что собиралась рассказать, и многое, чего не собиралась. Она говорила о своем детстве, об отце, о Мэй, о миссис Скаттергуд и нашествии крыс и насекомых в погреб (в этом месте Везунчик громко захохотал), о своих мечтах и желаниях, о своих страхах. Он был хорошим слушателем, и, когда Мэдди наконец замолчала, чувствуя усталость и сухость во рту, она не без удовольствия поняла, что никому и никогда, даже Одноглазому, не открывала так много, как этому пареньку.
- Итак, - сказал он, когда Мэдди закончила. - Ты открыла холм. Нашла дорогу сюда. - (Почему-то она не рассказала Везунчику о Сахарке.) - А теперь еще отыскала своего Шепчущего. Что дальше?
Мэдди пожала плечами.
- Одноглазый велел принести его.
- Всего-то? - Парень усмехнулся. - А он не подсказал тебе, как это сделать? Например, при помощи волшебной веревки или огнеупорного заклинания.
Мэдди молча покачала головой.
- Это же магия, верно? - спросил Везунчик. - Какая-то безделушка из Древнего века, вся обвешанная языческими рунами. С чего ты взяла, что она безопасна, Мэдди? С чего ты взяла, что не разлетишься вдребезги, как только возьмешь ее в руки?
- Одноглазый меня бы предупредил.
- Если бы сам знал.
- Ну, он же знал, что сокровище здесь.
- Гм. - Везунчик, похоже, остался при своем мнении. - Просто все это кажется странным. То, как он послал тебя сюда одну.
- Я же тебе сказала! - рассердилась Мэдди. - Так было безопаснее.
Повисла довольно долгая пауза.
- Дай мне договорить, - попросил Везунчик. - Мне кажется, твой дружок-путешественник многого тебе не рассказал. Сперва он говорит, что под холмом золото, потом - что это сокровище Старого мира, но не уточняет, какое именно, и наконец посылает сюда одну, ни словом не предупредив об опасности… В общем, ты когда-нибудь слышала сказку об Аладдине и волшебной лампе?
Мэдди начала закипать.
- Одноглазый - мой друг. Я ему доверяю, - огрызнулась она.
Везунчик пожал плечами.
- Твое дело.
- Никто не заставлял меня сюда идти, знаешь ли.
- Мэдди, он пичкал тебя сказками о Подземном мире с тех пор, как тебе исполнилось семь. Я бы сказал, он хорошо тебя вышколил.
Кулаки Мэдди сжались самую малость.
- Что ты имеешь в виду? Что он лгал мне?
- Я имею в виду, - сообщил Везунчик, - что есть много причин, чтобы посадить дерево. Можно просто любить деревья. Можно нуждаться в укрытии. Можно знать, что в один прекрасный день тебе понадобятся дрова.
Лицо Мэдди побелело от злости. Она сделала шаг вперед, рунная метка на ладони внезапно вспыхнула и из красновато-коричневой стала яростно-алой.
- Ты не знаешь, о чем говоришь!
- Послушай, я только сказал, что…
В одно мгновение руку Мэдди охватил огонь; колючий клубок рунного света взлетел с ее ладони. Это была Турис, Колючка, самая злая из рун, и Мэдди чувствовала, как она жаждет кусать, жалить, лягать причину ее ярости…
Встревоженная, девочка метнула ее в стену. Турис без толку взорвалась, оставив в воздухе резкую вонь горелой резины.
- Прямо в яблочко, - одобрил Везунчик. - Ну как, полегчало?
Но Мэдди повернулась к нему спиной. Да кем, во имя Девяти миров, он себя возомнил? Он всего лишь случайная пешка в этой игре, наблюдатель, достаточно смекалистый, чтобы войти в Подземный мир, но недостаточно умный, чтобы выбраться из него. Всего лишь подмастерье стеклодува, лишенный магии и волшебства.
"И все же, - подумала Мэдди, - что, если он прав?"
Она метнула на Везунчика взгляд через плечо и заметила, что тот с любопытством наблюдает за ней. "Вот брошу его здесь, - размышляла она, - и поделом. Пусть сгниет под землей или попадется в лапы гоблинам. Ничего другого он не заслуживает". Девочка резко встала и направилась ко входу в пещеру.
- Куда это ты собралась? - спросил Везунчик.
- За Шепчущим.
- Что, сейчас?
- Почему нет?
В голосе Везунчика появилась тревога.
- Да ты рехнулась! - Он схватил девочку за руку. - Уже поздно, ты устала и понятия не имеешь…
- Ничего, - отрезала она. - Я куда умнее, чем тебе кажется.
Везунчик горестно вздохнул.
- Мэдди, прости, - пробормотал он. - Прости меня и мой рот. Брат всегда говорит, что не худо бы его зашить.
Мэдди сверкнула глазами и пошла дальше.
- Мэдди. Пожалуйста. Не уходи. Я не хотел.
Теперь в его голосе звучало раскаяние.
Мэдди поняла, что смягчается. С какой стати ему было все принимать на веру? Его мир так отличается от ее мира, и вполне естественно, что он засомневался. У него нет магии, он ничего не знает о Шепчущем и, что более важно, не знает Одноглазого.
Но вот вопрос: знает ли Одноглазого она сама?
Сомнения, которые пробудил Везунчик, было не так-то легко отодвинуть в сторону. Молча поужинав остатками рыбы, Мэдди поняла, что устала, но отдохнуть не может. Пока Везунчик спал без задних ног, она напрасно пыталась поудобнее устроиться на каменистом полу, так как снова и снова возвращалась к одним и тем же мыслям.
"Есть много причин, чтобы посадить дерево". Так зачем Одноглазый посадил дерево? Зачем научил ее столь многому и все же так много от нее скрыл? И главное, откуда он может что-то знать о сокровище, потерянном после Зимней войны?
За ее спиной мирно спал Везунчик. Мэдди не понимала, как он может спать на такой безжалостной жаре, когда звуки Нижнего мира грохочут, словно гром, и эхом разносятся вокруг. Тем не менее он спал, уютно свернувшись в углублении скалы, положив под голову свернутую куртку, слегка подергиваясь, словно ему что-то снилось.
Возможно, он привык к жаре. Подмастерье стеклодува, должно быть, долгие часы топил печи, раздувая и поддерживая огонь, чтобы плавить стекло. Кроме того, он был удивительно изобретателен - для подмастерья - и имел время, чтобы привыкнуть к неудобствам.
И все же, когда Мэдди об этом подумала, она поняла, что, хотя Везунчик знает о ней очень многое, она не знает о нем почти ничего. Что он делает под холмом? Судя по его словам, он провел здесь две недели, а то и больше - серьезное нарушение договора об ученичестве, за которое его накажут по возвращении. Зачем подмастерье стеклодува явился сюда? И, что намного важнее, как подмастерье стеклодува сумел пробраться в Подземный мир?
В нескольких футах от нее спал Везунчик, сама невинность. Мэдди простить себе не могла, что не расспросила его, даже не подумала об этом до сих пор. Дел и без того хватало. К тому же у Везунчика не было магии, не было чар. Беркана подтвердила это - Везунчик не оставлял следа.
Но теперь даже это беспокоило Мэдди. Она постаралась в точности вспомнить, что увидела, когда Везунчик с сетью вернулся с камней. Конечно, она что-то должна была увидеть, по крайней мере его цвета. Везунчик молод, силен и умен. Он должен оставлять за собой четкий, яркий след-подпись. Но даже через Беркану цветов видно не было. Ни отблеска, ни искорки.
Мог ли он как-то спрятать их?
Какая тревожная мысль! Это значит…
Резко сев, Мэдди подняла руку и снова бросила Беркану, на этот раз сосредоточившись изо всех сил, глядя в рунное кольцо в поисках чего угодно… чего угодно необычного.
Подмастерье стеклодува спал, прижав одну руку к боку, другую распластав по скале. Теперь девочка увидела его подпись, яркую, буйно-фиолетовую, - она судорожно мерцала, пока парень спал.
Мэдди вздохнула с облегчением. Просто нервы, вот и все. Нервы и ее собственные страхи, заставляющие бояться собственной тени. Она опустила взгляд…
И уставилась на его левую руку - должно быть, он ослабил бдительность во сне. Три руны, словно тонкие хвосты цветного пламени, бежали по его ладони: Юр, Защитница:
и, перекрестно, Беркана и Ос, составное заклинание, защита на время сна: