Возможно, неверный свет обманул девочку, но ей показалось, что ее друг неведомо как подрос, стал казаться моложе, сильнее, цвета его вспыхнули ярче и мощнее, словно годы слетели с него - годы, а может, и не только они. Ведь Мэдди знала, что Зимняя война закончилась пятьсот лет назад; чудовищные волки проглотили солнце и луну, а Стронд разлился до подножия гор, сметая все на своем пути.
Нат Парсон называл это Бедствием и распинался о том, как Древнейший устал от творимого людьми зла и наслал лед и огонь, чтобы очистить мир.
Одноглазый называл это по-другому: Рагнарёк.
- Кто ты? - спросила Мэдди.
- Это важно? - ответил Одноглазый.
Должно быть, он увидел ответ на лице девочки, потому что кивнул и немного расслабился.
- Хорошо, - сказал он. - А теперь беги и найди Шепчущего - или пусть оно найдет тебя, если сможет. Прячься, держись настороже. Никому не доверяй, кем бы с виду он ни казался, и самое главное - ничего никому не говори обо мне.
- Погоди! - крикнула Мэдди, когда Одноглазый отвернулся.
- Я достаточно ждал, - отрезал чужак и без единого взгляда или прощального жеста начал спускаться с холма Красной Лошади.
Книга вторая
Подземный мир
Мое имя - Неназванный…
Взывания, 9:7
Коридор не был ровным, через неравномерные промежутки нырял вниз, иногда пересекал ручьи, иногда сужался до расселин, через которые Мэдди приходилось протискиваться. Прочтя руны задом наперед, она закрыла за собой вход в тоннель, и теперь только руна Беркана на кончиках пальцев помогала проникать в темноту.
Через несколько минут, однако, девочка обнаружила, что коридор стал немного шире и что его земляные стены начали сменяться твердой, почти гладкой поверхностью. Продвинувшись еще глубже внутрь холма, Мэдди поняла, что это скала, какой-то темный и блестящий минерал, на его поверхности время от времени сверкали выходы кристаллов, точно пучки иголок.
Через тридцать минут пол в основном сменился на ту же самую гладкую скалу, фосфоресцирующие полосы усеяли стены, так что путь был неярко освещен.
Повсюду, словно спутанная паутина, висели цветные следы-подписи, их было слишком много, чтобы сосчитать или узнать. Многие из них хранили остатки магии - заговоры и чары, заклятия и руны, - увидеть их было не сложнее, чем колеи от телеги на грязной дороге.
Мэдди бросила Юр, Защитницу, чтобы остаться незамеченной, хотя и не сомневалась, что из такого множества заклятий часть предупреждений сработала. Она мрачно задумалась, какой же паук живет в столь замысловатой паутине, и ее мысли вернулись к Одноглазому и тому другу или врагу, которого он боится и который может лежать и ждать в сердце холма.
Что она ищет? Что Одноглазый знает о сокровищах Древнего века?
Что ж, сказала себе Мэдди, есть лишь один способ узнать, и уже то, что она забралась под холм, волнующе само по себе - пока, по крайней мере. Она задумалась, как глубоко ведет коридор. В тот же миг у ее ног разверзлась пустота, и без дальнейшего предупреждения узкие стены оборвались с обеих сторон, открыв гигантское подземное ущелье, простиравшееся лабиринтом тоннелей, множеством пещер и залов далеко за пределы поля зрения Мэдди.
Пораженная, Мэдди долго стояла без движения. Коридор закончился крутой лестницей, высеченной в скале; лестница вела вниз, в широкую галерею, которая местами пересекалась с другими дорожками и устьями пещер, там и сям врезавшихся в стены ущелья, а также с тем, что находилось на дальней стороне и походило на висячие мосты, подсвеченные факелами или фонариками.
Мэдди ожидала увидеть одну пещеру, может, даже один коридор. Однако здесь были сотни, нет, тысячи пещер и коридоров. Со дна ущелья доносился рев воды, и, хотя, несмотря на фонари, было слишком темно, чтобы увидеть саму реку, Мэдди решила, что поток широкий и быстрый; его шум напоминал рев волка, у которого глотка набита камнями.
Здесь тоже хватало заклинаний и следов-подписей; сюда еще протягивало свои зеленые пальцы освещение; стены были усеяны зернышками слюды, и везде, где по ним текли струйки воды, раскинули усики мускусные цветы - блеклые, печальные лилии Подземного мира.
- О боги, - сказала Мэдди. - Откуда же мне начать?
Что ж, во-первых, побольше света. Подняв руку, она бросила Сол, Солнце, - кончики ее пальцев вспыхнули, и крошечные кристаллы, врезанные в ступени и стены, сверкнули неожиданным блеском.
Этого было слишком мало, чтобы осветить обширное пространство впереди, но даже так Мэдди стало немного легче, хотя бы потому, что теперь было меньше шансов свалиться с лестницы. Одновременно ей показалось, что она заметила нечто у локтя, нечто, что мигом отпрянуло в тень, стоило загореться свету. Почти не раздумывая, девочка бросила Наудр, точно сеть, и вытянула ее щелчком пальцев.
- Снова ты! - воскликнула Мэдди, увидев свою добычу.
Гоблин плевался, но вырваться не мог.
- А ну прекрати! - прикрикнула Мэдди и посильнее стянула руну.
Гоблин скорчил рожу, но замер.
- Так-то лучше, - сказала Мэдди. - Вот что, Сма-ракки…
- Пфф, - фыркнул гоблин.
- …я хочу, чтобы ты остался со мной. И чтоб на этот раз не смылся, ясно?
- Пфф! - повторил гоблин. - Столько суеты из-за жалкого глотка эля.
И тем не менее он не шевелился, а только смотрел на Мэдди янтарными глазами, обнажив заостренные зубы.
- Зачем ты следил за мной?
Гоблин пожал плечами:
- Из любопытства, наверное.
Мэдди засмеялась:
- А может, потому, что я знаю твое имя?
Гоблин промолчал, но глаза его вспыхнули.
- "Кого назвал, того связал". В этом все дело, верно?
И снова гоблин промолчал.
Мэдди улыбнулась своей неожиданной удаче. Она не знала, сколько времени продержится ее власть над ним, но если у нее будет союзник - пусть и поневоле - в Подземном мире, возможно, выполнить задание будет проще.
- Так что слушай, Сма-ракки…
- Меня зовут Сахарок, - мрачно сообщил гоблин.
- Что?
- Сахарок. Глухая, что ли? Сокращенно от Сахарок-и-кулёк. Ясно? Ты ж не думаешь, что мы только и делаем, что говорим людям свои истинные имена?
- Сахарок-и-кулёк? - повторила Мэдди.
Сахарок насупился.
- Нас всех называют таким образом, - сказал он. - Сахарок-и-кулёк, Пек-в-короне, Озорник-рядом-с-ветром. Я же не смеюсь над твоим именем!
- Извини, Сахарок, - произнесла Мэдди, стараясь сохранить серьезность.
- Ладно. Проехали, - с достоинством изрек Сахарок. - Так чем именно тебе помочь?
Мэдди наклонилась ближе.
- Мне нужен проводник.
- Тебе нужно головку полечить, - возразил гоблин. - Едва Капитан узнает, что ты здесь…
- Ну так постарайся, чтобы он не узнал, - приказала девочка. - Вряд ли я смогу сама найти здесь дорогу…
- Слушай, - начал гоблин, - если ты за элем пришла, так я его верну, без вопросов…
- Не за элем, - отрезала Мэдди.
- Тогда за чем?
- Не знаю, - призналась она, - Но ты поможешь мне это найти.
Потребовалось несколько минут, чтобы убедить Сахарка, что у него нет выбора. Но гоблины - существа простые, и он понял, что чем раньше Мэдди получит желаемое, тем быстрее уберется с его пути.
Однако ясно было, что гоблин чрезвычайно благоговеет перед тем, кого называет Капитаном, и Мэдди вскоре поняла, что лучше ей не ставить своего нового союзника перед выбором из двух хозяев.
- И кто он, этот твой Капитан?
Гоблин шмыгнул носом и посмотрел в сторону.
- Да ладно, Сахарок. У него же должно быть имя.
- Ну да.
- И?..
Гоблин выразительно пожал плечами. Этот жест начался на кончиках волосатых ушей и прокатился по всему телу до когтистых лап, заставив зазвенеть каждое колечко на кольчуге.
- Зови его Небесный Скиталец, если хочешь, или Пламя, или Кривой Рот, или Соколиный Глаз, или Песья Звезда. Зови его Весельчак, зови его Осторожный…
- Не надо прозвищ, Сахарок. Его настоящее имя.
Гоблин скорчил рожу.
- По-твоему, он мне его называл?
Какое-то время Мэдди напряженно размышляла.
Одноглазый предупредил ее, что, возможно, не он один интересуется тем, что лежит под холмом, и паутина чар, на которую она наткнулась по дороге, подтвердила его подозрения. Но капитан гоблинов, скорее всего, и сам гоблин или, не исключено, большой пещерный тролль. Может ли он быть одним из тех, о ком говорил ее друг? Что-то не похоже - не гоблин сплел те заклинания.
И все же, подумала Мэдди, стоит побольше разузнать об этом Капитане и о том, насколько он опасен. Но Сахарок был досадно уклончив; в его голове удерживалось не больше мыслей, чем у кошки, и, как только разговор заходил о том, где именно, как именно и почему, он попросту терял интерес.
- Какой он, твой Капитан? - спросила девочка.
Сахарок нахмурился и поскреб в затылке.
- Кажется, это называется "изменчивый", - сказал он. - Да, точно, именно это слово я пытался вспомнить. Изменчивый и мерзкий. И еще хитрый.
- В смысле, как он выглядит? - настаивала Мэдди.
- Лучше молись, чтобы его не увидеть, - мрачно посоветовал Сахарок.
- Прекрасно, - ответила Мэдди.
В молчании они пошли дальше.