Парр Мария - Вафельное сердце стр 11.

Бабе-тете не бывает страшно, - сказал я, прежде чем она успела ответить сама. - Потому что когда она спит, ее стережет Иисус.

И я повел Лену в спальню бабы-тети и показал ей картину над кроватью.

- Видишь? - сказал я. На картине был нарисован ягненок, который застрял на узком выступе горы, не в силах двинуться ни выше, ни ниже. Мама-овца стоит наверху горного кряжа, она отчаянно блеет и очень боится за своего малыша. Но Иисус крепко всадил свой посох в расщелину дерева, перегнулся вниз и сейчас спасет ягненка.

Лена наклонила голову набок и долго рассматривала картину.

- Она волшебная? - спросила Лена наконец.

Этого я не знал. Я только знал, что бабе-тете никогда не бывает страшно, потому что Иисус стережет ее, когда она спит.

По дороге домой я сидел впереди и переключал передачи, а Лена ехала сзади с бабой-тетей. Ее укачивало все сильнее, и, немного не доехав до дома, она выскочила на поле и пошла тошниться.

- Трилле, это потому что ты дергаешь ручку как дурак, - сообщил мне мой лучший друг больным голосом, вернувшись назад в машину. Я сделал вид, что ничего не слышал. Хотя подумал, что съеденные Леной девять вафель с маслом и сахаром тоже сыграли свою роль.

- Фрекен, чтоб к утру поправились, - сказал папа, - а то как вы будете искать с нами овец?

Мы с Леной вытаращили глаза.

- Нас берут? - почти крикнул я.

- Да, по-моему, вы уже достаточно взрослые, - сказал папа самым обычным голосом.

Удивительное дело, как сильно человек может радоваться!!!

СГОН ОВЕЦ С ПОЛЕТОМ НА ВЕРТОЛЕТЕ

Все лето наши овцы ходят по горам без присмотра и делают что хотят. Но перед зимой мы должны собрать их всех и спустить вниз, в хлев.

- Вот и у них каникулы кончились, - говорит обычно Лена. - Так им и надо!

Она считает жуткой несправедливостью, что у овец каникулы дольше, чем у людей.

И вот нас с Леной берут искать овец! Я едва верил в то, что это правда, стоя на другой день со всеми своими, минус Крёлле, плюс Лена с мамой. И дядя Тор. Папа, с мешком и в бейсболке, спросил, все ли готовы. И когда мы тронулись вверх по горе, мы помахали деду, Крёлле и бабе-тете, махавшим нам снизу, как всегда делали мы сами. Лена, кстати, никогда не махала. Она всегда поворачивалась спиной и была злая как недозрелый хрен, когда все уходили искать овец без нее.

Чувствовалось, что лето уже кончилось. Воздух был жесткий, а деревья нависли над головами мокрые и от воды тяжелые, едва мы, миновав хутор Юна-с-горы, зашли в лес. Мы с Леной были в сапогах и прыгали в каждую встречную лужу, как пара кроликов.

- Идите спокойно, - увещевал нас папа. - Иначе устанете понапрасну.

Но невозможно идти спокойно, когда человек так рад. Ноги скачут сами по себе.

Скоро мы вышли из лесу и подошли к самой горе. В этом месте она почти плоская, и все выглядит иначе.

- Это потому что мы ближе к небу, - сказала Ленина мама и стала прыгать по камням со мной и Леной.

Когда мы обернулись, бухта была далеко-далеко внизу. Изредка мы видели овец. Иногда наших, иногда чужих. Но сегодня мы овец не собирали. Мы должны были дойти до избушки и там заночевать.

Избушка наша на самом деле почти землянка, без туалета и электричества. Но в ней помещается много народу, если ложиться поплотнее. И я не знаю другой такой прекрасной избушки. Она похожа на бабу-тетю - видно, что она тоже радуется, когда мы приходим.

Скоро со всех сторон потянуло запахами высокогорной жизни. В избушке мама и дядя Тор на плитке жарили мясо, снаружи папа варил на костре кофе.

У папы в горах всегда отличное настроение. Тогда можно спросить его о том, о чем в другое время не решаешься. И он смеется почти постоянно.

- В горах нельзя кукситься, - сказал он, когда я спросил его об этом. - Ты разве сам не чувствуешь, Трилле-бом?

Я прислушался к себе, и почувствовал, и кивнул головой. Лена говорила, что если все и вправду так, то хорошо бы посылать папу в горы гораздо чаще. Она сидела по другую его руку и смотрела в костер. И в эту минуту мне очень захотелось дать и Лене немножко папы. Чтобы она узнала, каково это - иметь папу, который может сложить костер и любит горы. По-хорошему, она могла бы одалживать моего папу иногда.

- Угу, каждую среду между обедом и ужином, например, - буркнула Лена, когда я сказал ей это. - И я бы выгуливала его в горах.

А на следующий день все пошли искать овец. Нам с дядей Тором достались горы под названием Тиндене, они с одного бока пологие, а с другого почти отвесные. Папа показывал пальцем, объяснял и давал советы: он собирает овец в горах каждый год с моего возраста.

- Хорошенько смотри за детьми! - крикнул он своему младшему брату.

- Ой-ой, - ответил дядя Тор.

Дядя Тор шагает широченными шагами, мы с Леной за ним не поспеваем. Я думаю, он считает нас еще слишком маленькими и не хотел, чтобы нас брали, а теперь старается доказать свою правоту.

- Ты плохо за нами смотришь! - сердито крикнула Лена.

Ей пришлось остановиться - вытряхнуть из сапога камни, а дядя Тор шел себе и шел. И делал вид, что не услышал.

- Лена, пошли, - сказал я.

- Нет!

- Мы должны искать овец.

- Вот именно!

Я вздохнул, снял капюшон и тоже услышал испуганное тихое блеянье, почти уже и не блеянье.

Мы с Леной проследили звук. Он шел от края горы. Мы легли на пузо и подползли к обрыву.

- Ой! - сказал я.

Далеко внизу на узком выступе стояла овца. Видимо, уже очень давно. Она так ослабела, что едва могла блеять. А если бы мы ее не нашли?! Я выдвинулся еще немного вперед и сумел прочитать цифры на метке в ухе. 3011.

- Наша, - сказал я.

- Как она туда спустилась, не пойму, - сказала Лена и выдвинулась еще немного за край.

- Так, наверно, - ответил я и показал на очень крутую расщелину, спускавшуюся как раз к выступу. Я выпрямился и стал высматривать дядю Тора. Его нигде не было. Когда я обернулся снова к Лене, ее не оказалось тоже.

Сердце застучало так, что стало больно.

- Лена, - прошептал я.

Нет ответа.

- Лена!

- Эй!

Я потрясенно перегнулся через край.

- На кого я похожа? - кричала Лена и озорно глядела на меня снизу. Она висела, уцепившись за маленькую горную березку, торчавшую в расселине, и упиралась подошвами желтых сапог в жидкие кустики травы на крошечном выступе в горе.

- На себя.

Лена закатила глаза и вытянула свободную руку в воздух, словно бы пытаясь схватить несчастную овцу далеко внизу.

- Я похожа на Иисуса, дурень!

Я покачал головой.

- Иисус не носил красного дождевика. Лезь обратно!

Но нет - теперь Лена решила снять дождевик.

- Лезь обратно, Лена! - крикнул я, испугавшись, и рванулся вперед, чтобы протянуть ей руку.

Но как только Лена сделала шаг наверх, березка вырвалась из горной стены, и Лена полетела вниз с деревом в руке и воплем на губах.