Сотни рабочих катали по деревянным дорожкам тачки, таскали носилки, словно галки чернели на электрических мачтах и столбах.
И как они забирались без лестниц на столбы - просто удивительно! Подходит к столбу человек с какими-то крючками на ногах и вдруг, как по воздуху - раз-два-три! - и он уже наверху, белые ролики навинчивает.
А один рабочий крикнул Андрюше:
- Эй, малец, забирайся сюда - Москву видно!
То тут, то там тарахтели пневматические молотки, и люди, навалившиеся на них животом, тряслись вместе с ними как в лихорадке.
Куцые паровозы без тендеров тянули за собой длинные составы с кирпичом и железными балками. Автомобили-самосвалы, возившие песок, кружились вокруг цехов, будто в карусели. Не успеет один разгрузиться - глядишь, уже новый едет.
И странно было видеть среди снующих рабочих, взлетающих к небу подъёмных кранов, среди облаков известковой пыли маленький зелёный холмик, обнесённый тонкой проволокой.
На деревянном столбике со звездой ещё проступали выцветшие буквы:
Здесь похоронен сержант
АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ ГРИЦАЙ,
строивший мартеновский цех,
работавший в мартеновском цехе
и погибший в бою за этот цех
14 октября 1943 года
Андрюша удивился одному: почему не написано, что Грицай - Герой Советского Союза? Под таким холмиком обязательно должен был лежать Герой Советского Союза…
Андрюша даже себе представил, как шёл бой за этот мартеновский цех. Его оборонял Грицай с группой бойцов. Они прятались за станки и бросали в немцев гранаты, а немцы - их при наступлении было больше - подогнали к цеху тяжёлые танки и стали бить по нашим в упор. И вот все наши бойцы полегли, остался только Грицай. "Сдавайсь!" - кричат ему немцы. А он и впрямь решил сдаваться. Вытащил из кармана белый платок и нацепил его на палку: дескать, сдаюсь. Немцы с автоматами подбегают к нему поближе, а он вышел из-за станка и как бросит в них гранату! Одну, другую… а третью… себе под ноги. Только так мог воевать этот Грицай!
А домна с покосившимся туловищем была уже рядом.
Справа от неё, как сказала Майка, стояли кауперы и пылеуловители - громадные цилиндры, связанные между собой мостиками и трубами. Они походили на гигантскую батарею парового отопления.
Майка устройство завода знала хорошо.
- А ты знаешь, для чего такие кауперы? - спросила она. - В них нагревают воздух и дуют в домну. Так она лучше горит. Понял?
- Что-то не очень… - ответил Андрюша.
- А ты уж так никогда-никогда и не расспрашивал папу про завод?
- Нет. Тут, говорят, надо физику и химию знать. А мы ещё не проходим в классе.
- Ну и что ж - я вот тоже не знаю ни физику, ни химию, а зато всё равно спрашиваю у папы. И теперь мне даже с любым инженером не страшно поговорить. Завод этот, конечно, большой, а если разобраться - в нём ничего сложного нет. Ты знаешь, что такое руда?
- Знаю, - ответил Андрюша, - полезное ископаемое. Например, железо в земле…
- Верно. Ну вот эту руду привозят на завод, а потом её вместе с углём засыпают в домну. Как слоёный пирог выходит. Сначала слой угля, потом слой руды, потом опять слой угля. А для того чтобы домна лучше горела, в неё дуют воздух. На теплоэлектроцентрали такая специальная машина стоит - воздуходувка. Но вот если гнать воздух, которым мы дышим, так он сразу остудит домну, а поэтому его нагревают в кауперах. А в домне знаешь какая температура?
- Ну?
- Тысяча пятьсот градусов!
- Здорово! Небось руда сразу расплавляется?
- Не сразу, а часа через три-четыре, - ответила Майка. - Ну вот, из руды, значит, выплавляют чугун, а если надо варить сталь, так этот чугун, совсем жидкий, подвозят к мартеновской печи и, как воду, заливают туда. Он очень горячий, понимаешь?
- Понимаю, - ответил Андрюша.
- А вот тебе, пожалуйста, газопровод! - Майка указала на толстую трубу, поднятую над землёй высокими подпорками. - По нему идёт горячий газ из домны и в мартеновский и в другие цехи. Вот и вся механика. Ясно?
- Прекрасно.
- А ты тоже стал рифмами говорить! - засмеялась Майка. - Ясно - прекрасно… А еще мне папа сказал, что "Жигачёвсталь" начали строить в 1930 году. Знаешь, здесь была только пустая степь и ни одного домика, а теперь на двенадцать километров цехи тянутся!
…День был жаркий. Над "Жигачёвсталью" висело голубое бездонное небо.
Это было южное небо - чистое и хрустальное. Тёмными бархатными ночами оно покрывалось миллионами звёзд, созвездий и туманностей, и все они дрожали и мигали, словно передавали на землю таинственные сигналы; а днём это небо было без единого облачка, без единой тучки. Только иногда проплывали с далёким гулом серебряные точки - самолёты, - вот и всё, что могло нарушить его спокойную летнюю красоту. На листьях акаций, на платиновой чешуе тополей лежала густая пыль, и не было ни ветерка, ни дуновения, чтобы сбросить её и встряхнуть поникшие листья.
Ослепительно белое солнце выжигало кое-где пробивавшиеся на территории завода клочки травы, быстро сушило лужи около бетономешалок.
От духоты и пыли першило в горле, очень хотелось пить.
Когда ребята подходили к домне, навстречу им попался какой-то белобрысый мальчишка в очках с металлической оправой. Левая дужка на очках отсутствовала. Вместо неё за ухо тянулась петелька из чёрного шнурка.
Мальчишка шёл с большим ведром. В прозрачной воде плескалось солнце. Тащить ведро ему было тяжело, он перехватывал его то одной рукой, то другой.
- Эй, мальчик, заворачивай сюда! - крикнул Андрюша. - Дай напиться.
Тот поставил ведро на землю и, сплюнув сквозь зубы, юркими серыми глазами удивлённо взглянул на Андрюшу:
- А ты откуда такой выискался?
- Я? Здесь живу.
- Мы что-то таких здесь не видали.
- А теперь будете видеть…
- Ну что ж, очень приятно. Где изволите проживать?
- В доме инженерно-технических работников.
- А девчонка - твоя сестра?
- Нет… Ну, в общем, дай глоточек…
- Держи карман шире!
- Неужели жалко? - подошёл Андрюша к мальчику.
- У меня каждая кружка на учёте…
- Да мне немножко: полковшика - и хватит, - добродушно сказал Андрюша и хотел было снять с ведра ковшик, но мальчишка оттолкнул его руку;
- Не трогай, ведь сказал тебе!
Андрюша разозлился: такой маленький, а ещё руку отталкивает!
- Ты что, получить хочешь? - наступая, спросил он. - Дай сюда, говорю, ковшик!
Мальчишка отошёл на шаг от ведра и беспомощно оглянулся: Андрюша был сильней его.
Майка быстро подскочила к ведру, сняла с него ковшик и зачерпнула воды. Она пила жадно и даже нос намочила.
- Ух! - перевела она дыхание и снова зачерпнула. - Андрюша, на, бери. С этой жадиной разговаривать - от жары помрёшь!
- И не жадина! - обиделся мальчик. - Я рабочим воду несу, а вы и так напьётесь.
- Каким рабочим? - удивлённо посмотрел на него Андрюша, отрываясь от ковшика.
- Всем. Здесь у нас водопровод не работает, из колодца воду берём. Не знаешь, что ли!
- Так бы сразу и говорил, - сбавляя тон, сказал Андрюша.
- А ты не бери на силу. Узнай сначала. А то видали мы таких…
Мальчик взял у Андрюши ковшик, с усилием поднял ведро и, весь изгонувшись, шагнул вперёд.
Андрюша растерянно посмотрел ему вслед…
На территории домны работы шли полным ходом. Она вся была заполнена рабочими.
Газосварщики в синих очках, держа в одной руке горелку с голубым языком огня, а в другой - кусок толстой проволоки, сваривали железные листы.
Вверху, на самой домне, на подвесных люльках качались клепальщики и огромными, похожими на пистолеты пневматическими молотками загоняли в домну стальные заклёпки.
Огнеупорщики обматывали трубы асбестом, обкладывали их кирпичами.
Здесь работали и женщины. Они ходили в мужских брюках.
Над раскалённой от солнца домной струился горячий воздух, витала ржавая пыль.
И вдруг Андрюше пришло в голову забраться на один из пылеуловителей. Кстати, на нём почему-то рабочих не было.
- Полезем, а? - предложил он Майке. Майка взглянула на пылеуловитель:
- Нет, не полезу. Я устала.
- Эх ты, струсила! - сказал Андрюша.
- Не струсила, а устала, - повторила Майка. - И потом, я эти пылеуловители уже десять тысяч раз видела.
- А я никогда не видел.
- Ну и полезай один.
- А ты совсем нетоварищеский человек и нелюбопытная.
- Насчёт человека - это мы ещё посмотрим, кто товарищеский, а кто нет, - сказала Майка. - И ты такими обвинениями не бросайся! А любопытной Варваре в церкви нос оторвали…
Майка чем-то была рассержена. Это Андрюша почувствовал сразу. Может быть, потому, что он с тем мальчишкой грубо разговаривал…
Высокий пылеуловитель, похожий на гигантскую бутылку, со всех сторон окружали лестницы со ступеньками из тонких поржавевших прутьев.
Андрюша поднимался медленно. С высоты он заметил группу парней. Раньше увидеть он их не мог - они были по другую сторону пылеуловителя.
Ребята, человек десять, укладывали в штабеля кирпичи. Они брали кирпичи у железнодорожного полотна, где их было навалено видимо-невидимо.
Пять прямоугольных штабелей стояли уже уложенные, укладывался шестой.
Ребята носили кирпичи, как дрова, на согнутых руках. Работали они молча, не торопясь. Только изредка переговаривались;
- Васька, осторожней клади! Бьёшь ведь…
- Ух, и жара!
От кирпичной пыли и лица и руки у них были розовыми, а волосы серыми - словно в муке.