- Не держи нас в неведении, - приободрившимся голосом попросил Покойник. - Почему тебя так заинтересовала ничего не значащая фраза в "зарисовке" Мироновой? Помнишь, ты сказал о верёвке, за которую ухватился. А в той фразе абсолютно не за что было хвататься!
- Как кому! - сказал я, - Именно ничего не значащие факты подчас значат в расследовании всё! А с виду значительные не значат ничего.
Миронова подняла руку:
- Можно мне?
- Пожалуйста.
- Я подчеркнула эту фразу, - сообщила она.
- Да, твоя фраза осветила нам путь…
- К чему?! - гордо прошептала Миронова.
- К спасению! - ответил я.
Все перестали дышать… Но я ничего больше не объяснил.
- Дайте время, - сказал я. - Мне нужно изучить факты. Оценить обстановку! Продумать, взвесить… И обобщить!
Все тихо присели на ящики. Все подчинялись мне, надеялись на меня. Давно я мечтал, чтобы Наташа была рядом в какой-нибудь выгодный для меня момент. Но о таком моменте я даже и не мечтал. Он даже не мог мне присниться!
О, как, оказывается, мудра поговорка: "Не было бы счастья, да несчастье помогло!" Только в темноте подвала мои способности могли вспыхнуть так ярко. Свет вообще поражает главным образом тогда, когда внезапно появляется в темноте. Хорошо бы записать эту мысль Наташе в тетрадку!
- Дайте мне время, - ещё раз попросил я.
- Но времени нет, - сказала Наташа.
- В каком смысле?
- До электрички осталось всего полтора часа.
- Я буду действовать ускоренным методом.
Расследование начинается! Я должен побыть наедине!..
Миронова подняла руку:
- С кем?
- С мыслями, с фактами.
Я сел на ящик, стоявший в стороне от других, и погрузился в раздумье.
Я знал, что у каждого настоящего сыщика или следователя должен быть помощник, благородный такой и наивный человек, который говорит разные глупости и споря с которым следователь легче нападает на след. Я не собирался никому подражать. Но, конечно, мне бы хотелось, чтоб Наташа была этим помощником и наблюдала, как я логически мыслю. Но заставлять её нарочно говорить глупости я не мог. Да у неё бы это и не получилось, если б даже я захотел!..
Итак, я начал анализировать в одиночку…
Мне было известно, что знаменитые сыщики и следователи, раскрывая преступления, прежде всего хотят выяснить: кому оно выгодно!
"Так, так, так… Я не пойду обычным путём! Буду действовать своим методом, - решил я. - Пойду от обратного, как иногда доказываются теоремы. Да, сделаю наоборот: продумаю сначала, кому невыгодно, чтоб мы сидели запертые в подвале".
Наверно, всем нам невыгодно. А больше всех? Наташе! У неё тяжело больна мама. И она обязательно должна сесть на электричку в семнадцать ноль-ноль! Так, так, так… Теперь надо выяснить, кому выгодно, чтобы Наташе было невыгодно. Сбиваюсь на чужой метод… Но ничего не попишешь! Кто же может Наташе мстить? И за что? Разберёмся! Вернее всего, кто-то был отвергнут ею - и вот решил… Любовь часто толкает людей на преступления! Об этом и в пьесах говорят, и в кинокартинах… Но кто же ей мстит? Племянник Григорий? Он мог быть только оружием мести! Так, так… Это ясно. Он не подходит: по возрасту и вообще… Вряд ли он способен на глубокое чувство. Но кто его сделал своим оружием? Кто?! Покойник? Он любит вымышленные образы. И вообще умирает от страха. Но прежде чем вынести окончательное решение, я должен во всём сомневаться. А если Покойник притворяется? Если на самом деле он ничего не боится? Да нет! Достаточно взглянуть на него… Принц Датский? Он благороден. Физическая сила сочетается в нём с детской застенчивостью. Но я должен во всём сомневаться! А вдруг он притворяется добрым?
Как-то противно всех подозревать! Но всё-таки… Я должен провести подробнейшее расследование! Значит, надо проверить всех. Кроме Наташи… Может, Миронова? Допустим, она завидует Наташе. Нет, ерунда. Исключается! Она завидует только тем, кого учителя ценят больше, чем её. А больше, чем её, они никого не ценят! Значит, методом исключения, который иногда применяется при расследованиях… Опять пойду старым путём. Говорят, "старый друг стоит новых двух". Может, это относится не только к друзьям? О, как мудры народные поговорки!
Итак, я добрался до Глеба… Он опять запинается на каждом втором слове. А больше - молчит. Но дело не в этом. Не поэтому он вызывает у меня наибольшие подозрения. Так, так, так… А почему? Во-первых, он единственный из нас всех был раньше знаком с Племянником. Улика номер один! А во-вторых и в-третьих… Мои наблюдения, о которых никто не знает! Те две догадки… В них - ключ! Я уверен… Но я должен во всём сомневаться. Так, так, так… Надо всё доказать! Доказать! Доказать!..
Я обернулся. Все тихо сидели на ящиках. И ждали… А Миронова задремала. У неё был железный характер! Я всех обвёл взглядом и остановился на Глебе.
Настала пора допроса! Поведу его осторожно, чтобы предполагаемый виновник ни о чём не догадался. И чтобы не обидеть его раньше времени подозрением. Прежде всего, соблюдение законности! Об этом часто пишут. Я не должен её нарушать. Должен во всём сомневаться, пока не будет доказано… И никакого насилия! Никакой грубости! Так, так, так…
- Глеб, не хочется ли тебе подойти ко мне? Если тебе не хочется, не подходи. Я тебя не принуждаю. Я сам могу подойти. Но если ты хочешь…
- Я что же… - сразу откликнулся Глеб. - Я пожалуйста…
Он не договаривал фразы. Но это не было уликой: он и раньше не дотягивал их до конца. Да, это и прежде было его яркой особенностью.
Однако острая наблюдательность подсказала мне, что он слишком уж быстро откликнулся, словно ждал, что я к нему обращусь. И слишком уж стремительно подбежал, будто боялся, что я спрошу его о чём-нибудь громко и услышат все остальные.
- Что?.. А?.. - сказал он совсем шёпотом, словно предлагая и мне вести разговор так, чтоб о нём знали только мы двое. Моя острая наблюдательность стала ещё острее, будто её только что наточили.
- Хочешь знать, как я догадался насчёт скелета? Очень просто. Когда ты перевернул "мемориальную крышку" и прочитал, что именно здесь была написана вся повесть от начала и до конца, догадка сразу озарила меня: не только подвал, но и скелет был нужен твоему дедушке для вдохновения! Чтобы нагонять на себя страх… Я бросился в темноту, чтобы проверить свою догадку. Бирка и планка её подтвердили. Но это не всё…
- А что же ещё?..
- Глеб, если тебе не трудно, переверни снова крышку и прочти, пожалуйста, ещё раз, что там написано, - сказал я с плохо скрываемой вежливостью.
Мне хотелось, чтобы Наташа видела, как умно и тонко я веду дело, как с каждой минутой всё больше оттачивается моя наблюдательность. Но нельзя было сделать так, чтоб Наташа слышала наш разговор, а все остальные не слышали. А если бы услышали все остальные, у них бы раньше времени возникли подозрения против Глеба. "Если же он не виновен? - рассуждал я. - Если мои предположения - всего только предположения? Нет, законность прежде всего!" И продолжал вести расследование шёпотом:
- Там, при всех, не надо переворачивать крышку. Принеси стол сюда, если тебе не трудно. Здесь переверни и тихо мне прочитай. А то у меня что-то рябит в глазах. Наверное, от окружающего нас мрака! Помоги мне, Глеб, если можешь.
- Я, конечно… переверну. Мне не трудно…
Он подтащил стол к ящику, сидя на котором я анализировал события. Перевернул крышку и прочитал: "Здесь в течение одного года трёх месяцев и семи дней была написана повесть "Тайна старой дачи"".
"Так, так, так… - сказал я себе. - Он прочитал так же, как в первый раз. Значит, это уже не случайность".
- Глеб, почему же ты пропустил одно слово? - прошептал я. - Объясни, пожалуйста, если тебе не трудно. Подумай хорошенько, не торопись.
- Я?.. Слово?.. Какое?
- Всего только одно. Но очень существенное!
Я взял "мемориальную крышку" в руки.
- Написано так: "Здесь в течение одного года трех месяцев и семи дней была придумана и написана повесть "Тайна старой дачи"". А ты слово "придумана" пропустил. Почему? Соберись с мыслями. Не торопись.
- Я не заметил… Не обратил…
- Оба раза? Одно и то же слово? Согласись, дорогой: странное совпадение!
- Не обратил…
- Два раза?
- Два…
- А может быть, целых три?
- Нет… Только два…
- Прости, дорогой: тебе изменяет память. Первый раз ты не заметил это слово ещё гам, в городе. Когда говорил мне, что всё было на самом деле: вся история с Дачником. А оказывается, Гл. Бородаев её придумал. Зачем же ты мне сказал, что Дачник здесь действительно жил и пропал в новогоднюю ночь? Не тот, придуманный твоим дедушкой, а какой-то настоящий, живой, так сказать, человек? Взял и исчез… Зачем ты это сказал? И Племянника подучил сказать то же самое? Подумай хорошенько, не торопись.
Глеб не торопился. Он молчал.
- Так, так, так… - сказал я уже с плохо скрываемой угрозой.
- Хорошо… Я тебе… Всю правду…
- Вот именно: правду, одну только правду! Ничего, кроме правды!
- Иначе бы ты сюда… А так тебе сразу стало… И другие поехали…
- Подведём некоторые итоги, - сказал я. - Значит, ты очень хотел, чтобы мы сюда приехали. И чтоб заинтересовать нас, сказал, будто всё произошло здесь, на этой даче, в самом деле, а не было придумано дедушкой.
- Ну да…
- А почему ты так уж сильно хотел, чтобы мы приехали?
В это время подошла Наташа Кулагина. И тихо сказала:
- Алик, осталось совсем мало времени.
- Считай, что ты уже на пути к своей маме! - воскликнул я. - Скоро она обнимет тебя…
Покойник услышал мои слова. И не то с надеждой, не то с сомнением произнёс: