"Кто ищет, тот всегда найдет!"
- Помоги, Загадкин, отнести багаж товарищу ученому, - услышал я приказание капитана, когда прощальным взглядом окидывал медленно удалявшиеся дома и бульвары Одессы. Мы уходили в далекое плавание, и, как всегда, было грустно расставаться с родными берегами. "Прощай, Одесса!" - подумал я и побежал выполнять приказание.
Рядом с капитаном стоял долговязый человек с рыжеватой бородкой на молодом симпатичном лице. Шесть чемоданов лежало у его ног.
Тяжелыми оказались чемоданы, но в два захода мы благополучно перетащили их в отведенную ученому небольшую каюту.
- Спасибо, юнга, - сказал он. - Судьба свела нас недели на две, на три. Вы, как я догадываюсь, моряк бывалый, потому прошу не отказать в покровительстве. Предупреждайте, пожалуйста, когда будем проходить местами особенно примечательными, я этим путем еду впервые…
Конечно, я был польщен таким предложением. Юнга Загадкин будет покровительствовать ученому. Не скрою, за время плавания, может быть, даже немного надоел ему, вызывая на палубу каждый раз, когда должно было показаться что-либо заслуживающее внимания.
Прошло немного времени, и мы сдружились. Парень он был веселый, постоянно напевал песенку из фильма "Дети капитана Гранта". Стоит на палубе, смотрит на волны либо на берег, поглаживает бородку и вполголоса напевает: "Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет!"
Мы уже прошли Дарданеллы - пролив, соединяющий Мраморное море с Эгейским, - когда я спросил молодого ученого, куда он путь держит.
- На экватор, - отвечает. - У меня туда научная командировка от нашего института.
- А какая у вас специальность, если не секрет?
- Секрета нет. Я гляциолог, попросту говоря, лёдовед. Имеется такая наука - гляциология, льды изучает.
- А разве на экваторе есть льды?
- Говорят, что есть, - улыбается ученый.
Спорить с учеными не рискнул, но про себя посмеиваюсь.
Я-то не раз бывал на экваторе, пересекал его в Тихом океане, в Индийском, в Атлантическом, знаю, какая стоит погодка на этой условной линии, опоясывающей земной шар. Пропадешь там от пекла и духоты!
Дожди и то не в облегчение: дышать все равно нечем. Да что долго рассказывать - термометр круглый год свыше двадцати градусов тепла показывает. А этот чудак собрался там льды изучать! Ледорубы в чемоданах везет, теплую одежду… Ему бы на Крайний Север или, наоборот, в Антарктику поехать, а он на наше судно сел, - мы ведь к экватору направляемся, оттуда к мысу Доброй Надежды, потом к тропикам Бразилии пойдем. Где уж ему с нами льды искать!
- А вы на экваторе бывали когда-нибудь? - вежливо спрашиваю, а сам продолжаю недоумевать.
- Нет, не приходилось, все больше за Северным Полярным кругом работал.
"Ну, там место подходящее", - думаю, а возразить не решаюсь: он ученый, я юнга.
Правда, среди ученых встречается немало рассеянных людей. Но, как я слышал, рассеянность обычно свойственна людям пожилым - академикам или докторам наук, - а этот, с рыжеватой бородкой, совсем молодой, даже научного звания еще не имеет. Впрочем, может быть, не он рассеянный, а те, кто послал его изучать льды на экваторе? Скажи на милость, не туда командировку выписали! Вот ему сюрприз будет, когда попадет на экватор!
А время движется, движемся и мы. Прошли Суэцкий канал, плывем Красным морем. В воздухе все теплее становится. Смотрю - начал сбрасывать с себя одежду мой ученый. Пиджак снял, рубашку, остался в майке. Потом брюки скинул, ходит, долговязый, в одних трусах. Интересно, как он на экваторе ледоруб свой носить будет? Неужели прямо к трусам приспособит?..
Жарко ему, но ничего, держится, не унывает. Шагает по палубе почти нагишом, бородку по-прежнему поглаживает и все песенку ту же напевает: "Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет!"
Как же, найдешь льды на экваторе! Жаль мне стало ученого: как бы для его исследований и опытов не пришлось юнге Загадкину кубики льда из холодильника у кока выпрашивать…
Вот и экватор пересекли. На палубе все раскалено, солнечные лучи падают на нее почти отвесно, в полдень тени вовсе нет, в остальные часы она тоже невелика - никуда не спрячешься от душного зноя. Приуныл от жары и ученый, погрустнел заметно. Я уже собрался открыть парню глаза на приключившуюся с ним беду, но тут подходит наше судно к гавани Момбаса, что немного южней экватора, а он как раз и просит высадить его в этом порту.
Ну, прикидываю, наконец-то сам сообразил! Высадится в Момбасе, подождет обратного судна на родину, поедет в свой институт командировку переписывать, скажет там: "Куда же вы, братцы, послали меня!" Вот смеху будет в научном мире!
В Момбасе помог я молодому ученому чемоданы на берег переправить, тепло попрощался с ним. Душа за него болела, да что мог сделать? Потом другие происшествия отвлекли меня, постепенно забыл о хорошем попутчике.
Прошло месяцев десять, раскрываю как-то газету, а оттуда знакомое лицо смотрит! Бородка в газете, конечно, не рыжеватой, а черной получилась, но своего ученого сразу признал! Там же и его статья напечатана. Вот так номер! Удалось ведь ему найти льды на экваторе! Значит, правильную песенку пел: "Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет!"
Пожар на маяке
С первым плаванием вокруг берегов Европы в моей памяти неразрывно связано одно забавное, но, по совести говоря, не совсем лестное для меня происшествие. Даже теперь, спустя несколько лет, не очень приятно вспоминать о нем, и я долго размышлял, нужно ли вообще рассказывать об этом случае. Но "истина дороже всего", как утверждал некий философ. Надеюсь, вы не потеряете уважения к Захару Загадкину, узнав об ошибках и промахах его молодости.
Это случилось в одном из южноевропейских морей. Был поздний час, ночная темнота со всех сторон окутывала судно, а в камбузе на шахматной доске еще шли ожесточенные боевые действия между мной и коком. Пешки мои наступали сомкнутым строем и вот-вот должны были объявить мат королю противника, когда, взглянув в открытый иллюминатор, я увидел над морем огненное зарево. Оно полыхало у горизонта, то затихая, то снова разгораясь и ярко освещая густые клубы черного дыма.
- Пожар! - воскликнул я, показывая на зарево.
- Ах, какое несчастье! - заохал кок, подбежав к иллюминатору. - Это же пылает маяк! Пожар на маяке, что может быть хуже… Да еще на каком! На самом замечательном из всех маяков!
- Может быть, огонь удастся затушить? Пламя как будто стихает…
- Сомневаюсь, - произнес кок.
И, словно подтверждая его слова, зарево вспыхнуло с новой силой… Трудно было оторвать глаза от тревожного, но красивого зрелища.
- А тебе известно, Захар, почему этот маяк самый замечательный?
- Нет, - признался я. - Не известно.
- По многим причинам, юнга. Во-первых, его сигнальные огни указывают путь мореплавателям уже несколько тысячелетий. Во-вторых, он не только помогает определить местонахождение судна, но и оповещает моряков о состоянии погоды, о направлении ветра. В-третьих, на нем нет маячных смотрителей: никто не следит за его световым устройством, не проверяет исправность его механизмов. Наконец, в-четвертых, и это самое существенное, человек даже никогда не был внутри этого маяка!..
Пришлось призадуматься… Конечно, есть маяки-автоматы, на которых с заходом солнца прожекторы вспыхивают как бы сами собой и горят всю ночь, пока их не выключит заря нового дня. Конечно, если требуется, то механизмы могут вращать прожектор, и тогда его свет становится мигающим. Но чтобы существовал маяк, исправно действующий несколько тысяч лет, да к тому же без присмотра человека? Нет, это невозможно, это вранье!
И я вежливо высказал коку свои сомнения.
- Клянусь, юнга, что все сказанное - чистейшая правда. Многое кажется нам чудесным, но это вовсе не значит, что оно не существует…
- И такой чудо-маяк сгорит в пламени пожара!.. Это будет тяжелой потерей для мореплавателей…
- Не беспокойся, Захар, дотла не сгорит. А так как помешать огню не в наших силах, давай спокойно сражаться дальше. Ты, кажется, угрожаешь моему королю?
Но о каком спокойствии можно говорить, когда в море происходит такая катастрофа!
Мысли мои были у пожара, что-то я недоглядел на доске, оставил пешки незащищенными, и король кока безнаказанно пожрал их одну за другой.
Спокойной ночи, Захар, - сказал кок. - Отправляйся на койку, безмятежно спи и не думай ни о проигрыше, ни о пожаре.