Опять шум поднялся. Знатоки географии кричат, что река отчества не имеет, хотят биться об заклад, что я им сказку сочиняю. А мне что: об заклад так об заклад! Ударили мы по рукам, и тогда я спокойно объяснил, почему Дон по батюшке величают, причем не Петровичем, Кузьмичом или Данилычем, а именно Ивановичем. А напоследок дал знатокам адрес, по которому они в справедливости остальных моих слов убедиться могли. Всей толпой пошли по этому адресу и уверились в правоте юнги Загадкина.
А у меня выигранные на спор вещи остались: ножик перочинный, записная книжка да та раковина-тридакна, о которой я упомянул, рассказывая о незадачливых строителях островов.
Медная пластинка
Почти у всех ребят есть маленькое собрание чем-либо интересных или памятных предметов. У одних - речные ракушки, чертов палец, обкатанная морской водой галька, камешек с золотистыми крапинками, а то просто красивый фантик-обертка от конфеты или шоколадки. У других - марки с изображением космонавтов и космических кораблей, спичечные этикетки, открытки с видами городов, иностранные или старинные русские монетки…
У меня тоже хранится всякая всячина. Среди этой всячины особенно дорога мне тонкая медная пластинка с нацарапанными словами: "Спасибо, Захар!" Особенно дорога, хотя с ней связано происшествие, не совсем для меня понятное.
Несколько лет назад я гостил у бабушки в одном из степных районов нашей страны.
Там работали отряды изыскателей полезных ископаемых, а трое молодых геологов даже снимали комнату в бабушкином доме.
Я подружился с ними, по утрам кипятил для них чай, вечером приносил парное молоко и допоздна, пока им не надоедало, занимал рассказами о своих приключениях.
Мои новые друзья любили цветы, и я почти каждый день ставил на стол свежие букеты.
Геологи вставали рано утром, брали с собой молотки, зубила, прочее снаряжение и уходили в соседнюю холмистую степь с редкими рощицами и кое-где разбросанными озерами. Приглашали с собой и меня, но мне больше нравилось бродить по степи и собирать цветы.
Геологи называли своего старшего Капитаном.
Как-то вечером, рассматривая очередной букет, Капитан заметил:
- Занятные цветы ты притащил сегодня, странного, весьма странного густо-синего оттенка… Я видел, твоя бабушка стирала, ну-ка, признайся, помогал ей и заодно с бельем подсинил букет?.. Ты ведь выдумщик, Захар…
- Что вы, Капитан, - обиделся я. - Кто же подсинивает цветы? Я нарвал их у дальних озер, в балке, где родничок бьет. Хотите еще принесу?
- В какой балке? - переспросил Капитан.
- Я же сказал: у дальних озер, километров пятнадцать отсюда будет… Пойдете к этим озерам, за березовой рощей сверните с дороги влево, а потом низом по балке до самого родничка…
- И много там таких цветов?
- Порядочно. В балке и маки растут, но я их не трогал.
- А маки какие?
- Обыкновенные, разве что с сизоватым отливом…
- Тебе известно, как называются цветы в букете?
- Нет, я ведь не ботаник, а географ-любитель…
- Жаль, одностороннее у тебя образование… Ну, да все равно, спасибо за адрес, Захар. В воскресенье отправимся к родничку, проверим твои слова… Может быть, пойдешь с нами?..
Но пойти не удалось: в воскресенье я должен был уезжать.
А недавно получил от Капитана письмо:
"Привет, Захар! Случайно услышал тебя по радио; рад, что ты жив и здоров. Помнишь свои букеты? Они оказали нам добрую услугу, помогли отыскать ценное рудное месторождение. Советую нас поздравить: за находку мне и моим товарищам выдали премию. Твое усердие я не забыл и посылаю в подарок медную пластинку; она выплавлена из руды, которую начали добывать в местах, где мы работали и с тобой познакомились".
О моей тетке и ее карасях
Есть у меня тетка-старушка. Тетка как тетка, старушка как старушка. Не стоило бы рассказывать о ней, не живи она одно время в местности очень уж любопытной: поверите ли, на дне морском! Избушка у нее там стояла, с виду неказистая, а внутри уютная, чистенькая.
Не подумайте, что тетка моя русалка или сирена морская. Ни русалок, ни сирен, как известно, в природе нет, я первый могу в этом вас заверить. Несколько лет жила тетка на дне моря и на судьбу не жаловалась, от теткиных соседей по дну таких жалоб тоже никто не слышал. Да на что бы им жаловаться? Правда, заливало их иногда, особенно по веснам, зато рыбы достаточно, а для рыбной ловли у них сети были. Выращивали и подходящие к той местности растения. Словом, жили неплохо. Многие до того привыкли ко дну морскому, что порой забывали о необычном своем положении. Дети дошкольного возраста и не знали о нем. Ну, я-то, конечно, хорошо знал - с малолетства интересуюсь географическими странностями.
Помню, еще до поступления на флот как-то навестил старушку. Обрадовалась она моему приезду, угостила замечательно вкусными карасями в сметане.
- А караси откуда, тетушка? - спрашиваю, а в душе посмеиваюсь: карась ведь рыба не морская…
- А у нас тут особый ставок есть, пруд - по-вашему, по-городскому. Как раз позади моей избушки, в нем и разводим карасей. Мне же за ними присматривать поручено.
Надолго запомнились теткины караси, так вкусны были.
Уехал я. Плаваю по всем морям-океанам, нет-нет и подумаю о тетке: как-то живется старушке на дне морском?
Прошло года три. Подоспел очередной отпуск, поезд везет меня в родные края. По пути решаю к тетке заглянуть. Широко разлилось ее море, ой как широко! Волны по нему ходят, белые барашки накатываются на берега, чайки над водой летают… А там, где теткина избушка стояла, корабль плывет, покачивается на волнах.
Все же удалось разыскать тетку. Оказывается, переселилась старушка на морской берег. Построили ей новый дом, хороший, со старым не сравнишь. Встретился с теткой, рассказывает она, как переезжала со дна моря. Потом вынимает из печи сковороду. Опять у тетки караси в сметане!
- А эти караси откуда?
- Оттуда же, Захарушка, из ставка. Когда переселялись со дна, карасей с собой прихватили. Тут, за мыском, для них новый ставок вырыли. Я за ними по-прежнему и присматриваю… Даже медаль за карасей получила…
Вот какая у меня тетка! Даром что старушка, а такие переезды совершает, да еще медали зарабатывает. Жаль только, что теперь на берегу живет, - нет у меня больше тетки на дне морском, не могу этим похвалиться…
Река, текущая туда и сюда
В тот раз, когда ездил к тетке, что медаль за разведение карасей получила, на обратном пути навестил ее племянника, а моего двоюродного братца и ровесника. Он жил со своей семьей неподалеку от теткиного моря, у берега одной впадавшей туда речки.
Провел с братцем около недели. Целыми днями мы разные состязания устраивали. В лес пойдем - соревнуемся, кто больше грибов или малины соберет, в поле направимся - тоже спорим, кто больше различных бабочек и жуков наловит. Откровенно скажу, что в этих лесных и полевых промыслах он довольно легко выходил победителем. Обидно, но ничего не поделаешь: я - человек морской, он - сухопутный, все грибные места и малинники наперечет помнит, знает, на каком поле какие бабочки или жуки водятся. Предложил братцу бежать наперегонки - и тут победа ускользнула: голова в голову пришли к финишу. Пробовали тяжесть на спор поднимать - опять не удалось свое превосходство доказать: одинаковую тяжесть подняли. Как ни пыжился, а большую силу выжать из себя не смог.
К счастью, в эти неприятные минуты я заметил, что к речному берегу обыкновенная лодка причалена. Ну, думаю, сама судьба знак подает, и предлагаю в гребле соревноваться. Братец соглашается. Договорились так: сперва он поплывет к мыску на реке, что примерно в километре от лодки был, потом я. Кто это расстояние быстрее пройдет, тот и победителем будет.
Засекли время, вскочил братец в лодку и прилежно веслами заработал, Обращается с ними неплохо, но до меня, конечно, ему далеко. Добрался братец до мыска, прыгнул на землю, оттуда руками как одержимый машет. Опять засекаю время: двенадцать минут ему понадобилось. Лег на берег, спокойно жду, пока братец с лодкой вернется и наконец-то наступит мое торжество, - в гребле юнгу Загадкина трудно превзойти.
Подошла моя очередь. Лезу в лодку, начинаю по всем правилам веслами работать, жму что есть мочи. Минута бежит за минутой, гребу великолепно, сам на себя любуюсь. Вот и мысок!
Высадился, тоже замахал руками, да что радости, если плыл не двенадцать, а пятнадцать минут! С досады не стал и в лодку садиться, берегом обратно поплелся. Настроение, сами понимаете, прескверное: в водном соревновании морской юнга перед сухопутным парнишкой опозорился.
А двоюродный братец навстречу идет, притворными словами утешает. Но чем утешишь в таком разочаровании? До того стало грустно, что решил эту злополучную речку немедленно покинуть…
- Очень огорчился, Захар? - спрашивает братец. - Если очень, то напрасно. Я тебе один секрет открою. Ты о нем не подозревал, а я им воспользовался…
- На что мне твой секрет? Я человек мужественный, неудачи умею переносить и в утешении не нуждаюсь.
- Мое утешение не простое. Когда к мыску плыл, ты против течения греб?
- Конечно, против. Разве сам не знаешь?