- На базар? Обязательно, - сказал Валерка и вынул из воды трубку. - Вычищу все аквариумы, потом отловлю штук шестьдесят и пораньше - ходу! Ты тоже с вечера приготовь. Ждать не стану. Начнешь возиться… А дождь прошел - это хорошо. Мать с утра не пойдет продавать клубнику. А то бы и меня заставила. Охота была. Время потеряешь, а выручка - ей…
Хлопнула входная дверь, и в комнату вошел Петр. Он по-прежнему был бос. Белые большие ноги его оставляли на полу влажные следы.
- Ну, считай, легко отделались, - приглаживая набок волосы, проговорил Шмаков. - Жалко вот, полгрядки огурцов смыло. Клубнику размотало, с грязью смешалась. Да бес с ней. Клубники нынче у всех навалом, совсем цену сбили. А дождь - отменный. Всем дождям дождь. Насквозь промочило. Теперь все из земли попрет - не удержишь… К базару готовишься? - спросил он брата.
- Сам видишь, - ответил Валерка. - Подрос товар.
- Поди уж поднакопил кое-что, а? - прищурился Петр.
- Есть немного, - уклончиво сказал Валерка.
- Знаю тебя, сквалыгу, - немного! Сколько?
- Все мои. - Валерка явно темнил. Чтобы уйти от этого разговора, вдруг оживившись, сказал: - У соседей-то, слышишь, потекла крыша. Весь чердак залило.
- Не весь, - уточнил Алька. - В одном месте текло. Сильно, правда. Одиннадцать ведер вынес. Да Елена Сергеевна еще…
- Это та самая? - с интересом спросил Шмаков. - Мать Вадима? И как она, хозяйничает?
- А чего ж, хозяйничает, - ответил Алька и вздохнул, хотя вздыхать-то, в общем, ему было без надобности. Просто он понимал: Петру неприятно, что мать Вадима живет у них в доме, заботится о еде, продуктах, убирает в комнатах, даже ведра вот с чердака таскала.
Петр подошел к аквариуму, долго, с минуту, смотрел сверху на плававших рыбешек.
- Значит, у вас все в порядке? - спросил, не оборачиваясь. Но все равно Алька тотчас догадался, что вопрос обращен к нему и касается Елены Сергеевны. Выдумывать чего не было Алька не стал:
- В порядке. Пирожков сегодня испекла. Вкусные.
- О сыне что-нибудь рассказывала?
- Так… немного, - замялся Алька, сам не понимая, отчего ему неприятно отвечать на этот вопрос.
- Прохудилась, говоришь, крыша?
- И потолок протек.
- Чинить надо, - сказал Петр. - Не годится так.
- Не годится, - согласился Алька.
Шмаков вышел и вскоре вернулся уже в ботинках, в рабочей куртке. В руке держал сумку, в которой виднелись клещи, молоток, кусок жести, еще что-то.
- Идем, покажешь, что там за авария.
Прямо из коридорчика, не заходя в комнаты, Петр стал подниматься по лестнице на чердак. Старые деревянные ступени ахнули, заскрипели под его тяжелыми шагами. Алька начал рассказывать, откуда и как текло, но Шмакову объяснять ничего не надо было. Открыл чердачное окно-заслонку, подпрыгнул и легко выбросил свое большое тело наружу, на гулкую железную крышу.
Не менее получаса он что-то оглушительно подбивал молотком, пилил, снова стучал. Под его ногами крыша стонала, скрипела, грохотала. Альке поминутно казалось, что листы железа - если они к тому же так проржавели - не выдержат его веса и Петр провалится на чердак. И Елена Сергеевна боязливо поглядывала на грохочущую крышу. На ее вопрос, что за мастер и почему он пришел, Алька ответил как можно короче, избегая всяких подробностей: сосед, мол, хороший человек, уже не раз помогал им в хозяйстве.
- Ему, что же, заплатить надо за ремонт? - спросила Елена Сергеевна.
- Не знаю. - Алька и в самом деле не знал этого.
Елена Сергеевна спустилась с чердака и, открыв дверь в переднюю, стала ждать окончания работы. Вскоре стук прекратился, и ступеньки снова жалобно заскрипели под ногами мастера.
- Здравствуйте! - выйдя в коридор, сказала Елена Сергеевна. - Большое спасибо. Вы так любезно откликнулись на просьбу Алика.
- Да он и не просил меня. - Шмаков холодно рассматривал уже немолодую женщину с густой сединой в волосах. Культурная. С обхождением. Тем более надо сразу все расставить по местам. Петр положил сумку с инструментом на ступеньку лестницы, засучил рукава куртки. - Руки бы мне помыть…
- Пожалуйста, - засуетилась Елена Сергеевна, - на кухне вода, мыло…
- Знаю, - коротко молвил Петр.
Елена Сергеевна принесла из ванной комнаты чистое полотенце, повесила перед Шмаковым.
- Простите, ремонт что-то стоит? Сколько надо заплатить?
Петр тщательно намылил руки.
- Я же сказал: меня не просили. - Он смыл под струей хлопья пены и добавил: - По-родственному, так сказать, откликнулся… Извиняюсь, вас Елена Сергеевна величать?.. Так вот, Елена Сергеевна, чтобы все было ясно: хозяйка этого дома, Кира Павловна, - моя невеста. Так-то, невеста! - со значением повторил Шмаков и снял с гвоздя полотенце.
Алька не заметил, чтобы в лице Елены Сергеевны что-то изменилось или дрогнуло, и все-таки ему было жалко ее.
День 118-й
Июльский номер журнала Алька просматривал нарочно медленно, страницу за страницей. Перевернет лист и смотрит - справа, потом слева. И здесь нет? Что ж, пойдем дальше. Новый переворачивает лист…
Почтальоншу - полную девушку с кожаной сумкой на плече - увидел из окна. Увидел, как подошла к калитке, что-то опустила в ящик. Он сразу подумал о журнале. Если бы не цветы, густо разросшиеся по всему палисаднику, он бы не испугался, сиганул прямо из окна. Подумаешь, какие-то два метра! Из-за цветов не прыгнул. Жалко, сам же с тетей сажал весной. И поливал не раз…
Да, не напрасно ходил он тогда в почтовое отделение, платил деньги. Согласно квитанции, он со второго полугодия являлся подписчиком журнала "Пионер". И вот дождался: свежий июльский номер у него в руках.
Все меньше и меньше остается страниц. Вот и последний лист. Обложка… Собственно, почему он ожидал, что опубликуют в этом номере? Ведь в письме сообщили: "В одном из ближайших номеров". Значит, не обязательно в этом. Наверное, в следующем.
Алька, как мог, успокаивал себя, все-таки ему было обидно: чего только не напечатано в журнале, а его небольшого рассказика, такого хорошего и веселого (недаром всем ребятам понравился), в этом номере нет.
Нет, так будет! Алька бросил журнал на стол - потом почитает. Открыв ящик шкафа, он достал голубые ласты, маску с овальным стеклом и пластмассовую трубку для ныряния.
- Елена Сергеевна, - заглянул он в дверь кухни. - Я - на речку.
- И к обеду не вернешься?
- Так ведь речка… - виновато сказал Алька.
- Понимаю, понимаю. - Она часто закивала. - Только хочу напомнить, что первая кожа у тебя пузырями уже сошла. Вторую начнешь?
Алька рассмеялся. Веселая Елена Сергеевна, как скажет - хоть падай!
- К обеду постараюсь прийти.
- А бутерброд все же заверну. Сама помню: аппетит на реке - хоть собственные тапки кусай…
За Валеркой можно не заходить - вчера еще сказал, что утром с матерью пойдет на базар. Но Алька на всякий случай зашел. Напрасно, конечно. Бабушка (она сидела у открытого окошка и что-то вязала) подтвердила: помогает матери продавать клубнику.
"Заездили беднягу", - посочувствовал Алька и отправился на речку. А Валерка освободится - сам прибежит. Дорогу знает.
Пляж длинный, на целый километр тянется, а народу - вот удивительное дело - битком. Почти как в воскресенье. Выбрать площадку - в волейбол постукать - не так просто. Направо срежешь - кусты сплошняком, мяч не достанешь, налево срежешь - какой-нибудь дядька орет: "Места другого нет! Еще раз попадете - вилкой проткну!"
Нашли в конце концов площадку. Били и "резали" тугой мяч до тех пор, пока ладони не стали огнем гореть. И тогда лучший вратарь по кличке "Тигра" издал долгий, призывный вопль, и ребята всей бронзовой орущей ватагой кинулись в воду.
Алька заплыл на середину реки, перевернулся на спину, и от яркого солнца, приятной усталости и блаженства, которое ощущал каждой жилкой своего тела, раскинул руки по сторонам, зажмурился. Полежав так с минуту, он вспомнил о ластах и маске, поплыл обратно и тут на желтом песке среди ребят увидел и тотчас узнал Толика Белявкина. Значит, Толик вернулся из лагеря? Ну, ясно - в первую же смену ездил. Алька обрадовался. Он совершенно забыл о том глупом недоразумении, из-за которого Толик, вероятно, и не зашел в последний день перед отъездом в лагерь проститься с ним. Алька обо всем сейчас забыл. Да и что там помнить! Ерунда какая-то! Главное, что Толик вернулся. Толик - самый лучший его друг.
Но не успел Алька выскочить на берег, как рядом с ним, подняв тучу брызг, плюхнулся в воду Валерка. Он схватил Альку за ноги, поволок на дно. На Валеркином широком, чуть рябоватом лице сияла такая улыбка, точно он минуту назад проверил таблицу денежно-вещевой лотереи и узнал, что выиграл мопед "Верховина-3".
Алька выплюнул воду:
- Нахлебался из-за тебя… Летишь как очумелый! Не смотришь!
- Поплыли! - Валерка нисколько не обиделся. - Догоняй! Живо! Что-то скажу!
- Да я только оттуда, - вяло сказал ему вслед Алька (будто Валерка мог услышать его!). Покосился Алька на берег, отыскивая глазами Толика, не нашел и, взмахнув руками, поплыл за Валеркой. Любопытно все же, что за экстренное сообщение у него.
- Ну, рассказывай, - подплыв к приятелю, сказал Алька.
- Два ведра клубники продали… - Валерка похлопал ладонью по воде, подмигнул Альке.
- Про это и хотел сказать?
- Обожди. - Валерка засмеялся и с удовольствием добавил: - Мать просчиталась в килограммах. Трешку зажилил. Все не даром таскался по такой жаре.