- А вот этого делать не советую, - сказала Лидия Васильевна. - Ваши дети непременно должны нести какие-то трудовые обязанности по дому. И хорошо, если они к чему-то проявляют живой и здоровый интерес. Здесь, кстати, присутствует тетя нашего ученика Костикова. В последнее время Алик увлекся рыбками. Такие увлечения надо приветствовать. Они расширяют кругозор, требуют определенных забот, внимания, дисциплины. И душа таких детей скорее открывается навстречу хорошему и чистому. Послушайте, как тот же Костиков преданно любит своих питомцев. - Учительница достала из портфеля Алькину заметку.
Тетя Кира (не в пример Шмакову удобно устроившаяся за той же партой, что и он) с волнением слушала знакомое сочинение своего племянника. "Молодец, Юрий, знал, что посоветовать", - снова подумала она.
Из школы они возвращались вместе. Кира по-дружески держала Шмакова под руку.
- Мы сегодня с тобой в одинаковой и почетной роли, - смеясь, сказала она, - родителей. Ну, ты доволен своим чадом?
- Валеркой-то? Ничего парень. В меня. И характер, и хватка. Не пропадет в жизни. С учебой вот, правда, нелады. Тут мозги ему вправить следует. Верно она сказала: способный, да ленивый. Но это в учебе только ленивый. А так, дома, по хозяйству, все делает. С малолетства приучен… А та, в платочке-то, слышала, что твердит: ничего, мол, не заставляем, лишь бы учились. Вот потому и растут хлюпики, белоручки, без характера. И в жизни они такие - ни дать, ни взять - ничего не могут. Только болтают красиво.
Кире подумалось, что Петр говорит о ее первом муже - Вадиме. Что ж, характеристика, в общем, близкая к действительности. Как Петр, должно быть, ненавидит его, презирает. У нее и самой очень мало хорошего осталось в душе к Вадиму. Сколько пришлось намучиться, слез пролить! Да, было, было, все было… Но странная вещь: сейчас она, казалось бы, должна была полностью согласиться со Шмаковым. Однако нет, почему-то не соглашалась. И говорить об этом стало вдруг неприятно.
- Петр, - спросила она, - ты в театр так и не выбрался?
- Дел, понимаешь, выше головы навалилось, - ответил он. - На заводе срочный заказ гнали, аж для самой Индии. Директора в министерство специально вызывали. Ну и по дому - невпроворот. Парник для рассады застеклил, сушняк на деревьях подрезал. Эти дела не ждут, видишь, теплынь какая. Забор еще подновить надо…
На дороге, бросая вокруг тусклый желтоватый свет, стоял фонарный столб с лампочкой под вздрагивающим жестяным блином. Столб можно было и обойти, а Кира обходить не стала, высвободила свою руку и пошла на шаг впереди. Шмаков ничего не заметил. Сказал ворчливо:
- Всего три фонаря на улице - и то не как у людей. Везде лампы дневного света подвешивают - ярче, современней, экономичней. А у нас - старина-старинушка. Думают: если окраина, то всякое сойдет. Хоть в горсовет пиши…
День 50-й
В третий раз Валерка ходил на рыбий базар. И не впустую. Из каждого такого похода что-нибудь приносил для своих аквариумов. В прошлое воскресенье потратил почти четыре кровных рубля - облюбовал еще пять меченосцев и на целый рубль купил всяких растений.
В этот последний раз он не был таким расточительным. Все его приобретение состояло из горсти красных улиток.
- Здорово повезло! К двоим подходил, спрашивал - по три копейки просят за штуку. И не разговаривай. Хотел уже покупать - смотрю, мальчишка появился. Малец. Может, в третьем классе. Совсем, видать, без понятия. "Бери, говорит, по копейке отдам". Я, не будь дурак, все и загреб. На сорок шесть копеек.
- А зачем так много? - спросил Алька.
- Так ведь по дешевке. И польза от них в аквариуме: по стенкам ползают - грязь счищают.
- А мне дашь немного?
- Можно, - согласился Валерка. - На гривенник отвалю.
Алька подумал: может, шутит Валерка? Нет, всерьез сказал. Пришлось идти в переднюю, где висела его курточка, шарить по карманам.
- Видишь, - Валерка подкинул вверх монетку и ловко поймал ее двумя руками, - и тебе повезло. Так бы в три раза дороже заплатил. Говорю: надо ходить на базар. Чего упираешься? Там и взрослые и пацаны торгуют. Две старухи сегодня пришли с барбусами. Ну, а кому купить что-то - этих не сосчитаешь.
- И мальчишки торгуют? - спросил Алька, хотя в последние дни Валерка уже не раз говорил ему об этом.
- Удивляешься! А куда же рыбок девать, если родятся? Один пацан петушков сегодня принес. Красотища! Зеленые, фиолетовые… Но разводить, говорят, трудно. Икромечущие. С ними мороки! А еще старик склярии продавал. Закачаешься! Один пацаненок такого реву около него задал! Не отпускает мать, и все. Купи и купи! А они - рупь пятьдесят штука. Кусаются…
Нельзя сказать, чтобы Валеркины рассказы не интересовали Альку. Скорее, наоборот: слушал с большим любопытством. Одно смущало: мальчишки, а торгуют. Хорошо ли это?.. Впрочем, посмотреть на все это стоило бы. Напрасно он не пошел сегодня с Валеркой. Тот предлагал.
А у Валерки хозяйство между тем растет. У двух гуппи мальки появились. И меченоска сразу десятков пять мальков подарила Валерке.
Зачем притворяться - Алька немножко завидовал. Теперь и рыбок у Валерки больше, и прибавился новый аквариум. Петр сделал. Самый вместительный, на семь ведер.
"Ничего, - подумал Алька, - и у моих двух самочек скоро мальки будут. И не обязательно в большой аквариум отсаживать. Места и в трехлитровых банках им хватит".
День 56-й
И следующий номер стенной газеты "Грызи гранит" не обошелся без Алькиного участия. Правда, сам он на этот раз ничего не писал. Все было иначе.
Утром заглянул Алька в большой деревянный когда-то еще сбитый дедушкой Яковом почтовый ящик и вместе с номером местной газеты обнаружил большой, нестандартный конверт. В верхнем углу конверта сразу же бросилось в глаза - "Пионер". Красными буквами напечатано, крупно. А внизу, чернилами, от руки - адрес его и фамилия: "Костикову А. Ю.".
Зайти в дом и аккуратно обрезать ножницами узкую кромку (ему потом было жалко, что испортил такой красивый конверт) у Альки терпения не хватило. Тут же, во дворе, извлек на белый свет сложенный вдвое листок бумаги: "Дорогой Алик! К нам в журнал поступает очень много писем от ребят, в которых они рассказывают о своих четвероногих и пернатых друзьях. Ты написал о рыбках. Написал просто, искренне и тепло. В одном из ближайших номеров нашего журнала постараемся опубликовать твой материал. Желаем успешно закончить учебный год и хорошо отдохнуть летом".
Алька подпрыгнул. Да как высоко! Древко флага достал. А еще пять дней назад, когда по случаю первомайского праздника вывесили с тетей красный флаг, сколько ни прыгал - не получалось. А тут - с первой попытки. Вот что значит хорошая новость! Его рассказ напечатают в журнале! Алька снова подпрыгнул. И вновь пальцы коснулись древка! Ура! Напечатают! Он подбежал к кадушке, крикнул циклопам:
- Слышите, глупые! Напечатают!
Он и рыбкам сообщил об этой радостной вести. Они особенного интереса не проявили, лишь красная пузатенькая самочка всплыла кверху, показав круглый ротик. И то вряд ли она поспешила навстречу Альке, чтобы услышать его потрясающее известие. Ее больше бы устроила порция вкусных дафний.
- Дурачки и обжоры! Это же о вас напишут в журнале. Это о вас узнают все ребята страны! На юге, севере, западе. Даже за границей узнают!
Кому бы еще рассказать? Тетя - в театре. К Игорьку бежать? Далеко. К Толику?.. Не надо, немного выдержки. До школы не так уж долго осталось. Вот там уж всем покажет.
О Валерке Алька подумал в последнюю очередь. Вряд ли Валерка удивится. А тем более обрадуется. Все же Алька взял конверт с письмом и отправился к соседям.
На его звонок к калитке никто долго не выходил. Наконец открылась половинка рамы окна и послышался скрипучий голос бабушки:
- Тебе, Алексей, чего? Нету дома Валеры. В магазин уехал, за удобрениями…
Алька знал наверняка: ребята в классе удивятся. Игорек, конечно, бросится поздравлять, пару раз хлопнет по спине и закричит, что Алька станет писателем, и, наверное, прибавит: "Старик, будешь знаменитым - не забудь написать в мемуарах, что первое твое литературное произведение опубликовал я!"
Так почти все и было. Вдобавок ко всему Игорек (ко Дню печати он как раз отстукал на машинке новые заметки и наклеил их на фанерном щите классной стенгазеты) захотел тут же, в газете, вывесить и ответ редакции журнала, присланный Альке Костикову.
Альке неудобно было, даже покраснел, но Игорек только высмеял его за такую слабость:
- Старик, не раскисай. Наберись мужества. Слава, говорят, штука не легкая, не всякому по плечу.
- Нет, правда, - слабо возражал Алька, - ни к чему это.
- Ну хоть день повисит. На последнем уроке снимем. Гвоздевой же материал, тем более накануне Дня печати.
И, решив, что против таких железных аргументов Костикову возразить нечего, редактор наколол "гвоздевой материал" на гвоздик.
В общем, это не очень красиво смотрелось: с ровного прямоугольника газеты странно свисает отдельный лист, да еще совсем другого формата по сравнению с узенькими полосками заметок. Но Алька этого уродства не замечал. Всякий раз, когда косился на фанерный щит, висевший на стене справа, в груди у него сладко замирало.
Один его такой взгляд перехватила Галка. Вывела на промокашке: "Не зазнавайся". Подумала и поставила два восклицательных знака. Хорошо, хоть не три. Впрочем, и двух много. Разве он зазнается? Ничуть. Ну, может, самую-самую малость. И зачем Игорек вывесил? Узнали, и достаточно. А то красуется, будто лозунг на первомайской демонстрации.
Только кончился урок, Алька снял с гвоздика листок и спрятал в карман.