Эльвис опять пожал плечами и ответил: если и смотрят, то больше на куртку и брюки. Петер опустил руку на его плечо, и они зашагали дальше. Сначала они шли молча, потом Петер спросил:
- А что бы ты сделал, если бы и в самом деле захотел познакомиться с кем-нибудь из них?
Эльвис ответил, что он вовсе не хочет знакомиться, потому что из этого всё равно ничего не выйдет.
- А вдруг? - не отступал Петер.
- Ну, если бы захотел, - сказал Эльвис, - он взглянул бы человеку прямо в глаза, как, например, взглянул в глаза Петеру. Но с детьми это всё без толку, объяснил он, они даже не оглянутся в ответ.
- Почему не оглянутся? - спросил Петер.
- Наверно, им просто неохота, - ответил Эльвис и опять пожал плечами, будто его ничуть не трогало, что дети не хотят с ним знакомиться.
- Почему, "неохота"?
Хорошо, что Петер не переставал спрашивать. Хоть Эльвиса ничуть не трогает, что дети не хотят с ним знакомиться, а всё же поговорить об этом с Петером интересно. Сказать по правде, Эльвис побаивается детей, совсем чуточку, но всё же побаивается, и хорошо бы отделаться от этого страха.
- Ты-то сам как думаешь? - спросил Петер. - Почему им неохота?
- У них без меня много друзей… - тихо ответил Эльвис. - Просто я им не нужен.
- Не нужен? - переспросил Петер. В голосе его слышалось недоумение. Пришлось ему объяснить.
- Одиночки никому не нужны, - сказал Эльвис. Но Петер по-прежнему недоумевал. Эльвис очень даже ошибается, сказал он.
- Одиночки тоже нужны, может, даже больше других. Эльвис покачал головой. Он знал, о чём говорит. А вот Петер, наоборот, сейчас делает то же самое, что и дедушка: слушается своего доброго сердца, а призадуматься не хочет. Ведь если бы одиночки и правда были нужны, тогда они не были бы одиночками. Это каждый дурак поймёт. А я не дурак, - сказал Петер. - И ты всё равно неправ. Потом он сказал, что должен ещё поразмыслить, прежде чем ещё что-нибудь скажет, ведь это вопрос серьёзный. Эльвис согласен. Он подождёт. Чуть погодя Петер спросил Эльвиса:
- А что, разве тебе не приятно иногда побыть одному? Вот я, к примеру, - добавил Петер, - люблю иногда побыть один.
Эльвис кивнул. Конечно, он тоже иногда любит побыть один. То есть…
- Побыть одному иногда неплохо, - сказал он, - а быть одиноким - плохо.
В этом вся разница. Петер понял, что хотел сказать Эльвис. Побыть одному иногда неплохо, только не слишком долго, а не то тебя возьмёт тоска. Когда никто не хочет с тобой водиться, то под конец ты и сам перестаёшь себя выносить. Как же может быть иначе? Пока что всё идёт хорошо: Эльвис ещё не надоел сам себе. Но всё равно он был бы рад найти друга: для него он стал бы больше стараться, чем для себя одного. Когда ты один, иной раз кажется, что не так уж и важно стараться. А что же всё-таки имел в виду Петер, когда говорил, будто одиночки нужны?…
- Они лучше понимают, что такое одиночество, - ответил Петер. - Они знают, каково это…
- Зато другие знают, как надо общаться, - сказал Эльвис.
Но Петер сказал:
- Может, знают, а может, нет. Они привыкли, что у них всегда кто-то есть. Поэтому они не всегда дорожат людьми, а вот тот, кто знает, каково быть одиноким, тот дорожит. А это самое главное - дорожить друг другом.
Больше Эльвис уже ни о чём не спрашивал. Может, Петер и прав. А может, прав сам Эльвис, когда говорит, что, наверно, он не очень-то нужен другим. Посмотрим. Пока что лучше придерживаться того, что знаешь наверняка. В землю надо бросать семена: хорошо, когда всюду растут цветы - уж с этим вряд ли кто станет спорить.
- А где Юлия? - спросил Эльвис.
- Юлии сейчас здесь нет, - ответил Петер. - Её мама взяла отпуск, и они уехали в деревню.
Петер тоже был в отпуске. Но он жил всего в нескольких километрах от города. Далеко он уезжать не может из-за Совушки. Она не выносит долгих путешествий. Вообще-то, Совушка сама отлично может о себе позаботиться. Но Петер всё равно не хочет от неё уезжать, потому что, куда бы он ни поехал, она как верный друг прилетает к нему каждый день, чтобы его проведать. Сейчас вот Совушка как раз дома у Петера - спит.
- А куда ты меня ведёшь? - спросил Петер.
- Мы идём к дому Юлии, - ответил Эльвис, - нам обязательно надо туда сходить.
Петер не был там с тех пор, как Юлия переехала в другое место. Но из слов Эльвиса он понял, что с домом что-то неладно. - Неужели его снесли? - испуганно спросил Петер. Эльвис рассказал ему всё. Про то, что сад завален обломками машин и хламом. Про то, что дом почти совсем разорён. И про то, как он пытался там хоть немножко прибрать, но его побили бандиты, те, что теперь захватили и дом и сад. А они только дерутся, и орут, и всё ломают. Туда даже страшно ходить.
- А подсолнух как? - хмуро спросил Петер. - Цел подсолнух?
Эльвис успокоил его. Пока что всё хорошо. Бандиты его не заметили. Но что будет дальше? Подсолнух уже совсем большой, и на нём появился бутон.
- Мы наведём там порядок раньше, чем расцветёт твой подсолнух! - решительно заявил Петер. Он посадил Эльвиса к себе на плечи и большими шагами двинулся вперёд.
Петер негодовал. Какое свинство, что никто не смотрел за домом. Может, кое-кому даже на руку, чтобы дом разорили: тогда его можно будет снести. Счастье ещё, что Юлия об этом не знает. Она бы очень огорчилась. Дом надо привести в порядок до её приезда.
- Уж я им всем покажу! - свирепо сказал Петер.
Но Эльвис предостерёг его:
- Бандиты очень злые. Они могут тебя побить!
Но Петер их не боялся.
- Им же будет хуже. Я им покажу! Они ещё пожалеют о том, что наделали, - говорил он.
Дальше Петер шёл молча. Шаги его делались всё шире по мере того, как он приближался к дому. У ворот он спустил Эльвиса на землю. Они всё так же молча вошли в сад и обошли вокруг дома. Картина была ужасная. Одно утешение: подсолнух цел.
- Хорошо, что ты его здесь посадил, - сказал Петер. - Пока стоит подсолнух, ещё есть надежда!
- Я тоже так думаю, - сказал Эльвис. - Вон, гляди, бутон!
14
Дома все очень интересуются Петером. Особенно мама. Расспрашивает Эльвиса о нём и пытается понять, что он за человек. Маму удивляет, как это получилось, что Эльвис с ним познакомился, и вообще…
- Да, мы знакомы, - отвечает Эльвис.
- Знаю. Но каким образом вы познакомились? - спрашивает мама.
- Просто мы подружились, - отвечает Эльвис. Мама нетерпеливо глядит на него.
- Какой он тебе друг? Он же намного старше тебя. Да пойми ты: так не бывает.
- Уж если на то пошло, дедушка ещё старше, - спокойно возражает Эльвис. Мама в растерянности:
- Чепуха какая-то. При чём тут дедушка?
- С ним мы тоже друзья, - отвечает Эльвис.
- Смех, да и только, - говорит мама, хотя она, кажется, всего лишь только фыркнула. - Дедушка… - начинает она.
Значит, она фыркнула потому, что разговор зашёл о дедушке.
Эльвис серьёзно, почти строго глядит на неё. Сегодня он говорит с ней спокойным, уверенным тоном - откуда только он у него берётся? - и это всегда немножко её смущает.
И этот взгляд. Она не понимает, куда он клонит.
- А ты, мама? Ты разве мне не друг? Или папа? не унимается Эльвис.
Мама садится на кухонный диван.
- Но послушай, детка. Мы же - твои родители. Ведь мы твои мама и папа! А ты наш сын! У нас семья, - объясняет мама.
Она будто вбивает эти слова в голову Эльвису.
Должен же он понять: семья - это совсем особая вещь. Самая главная.
Эльвис втянул голову в плечи. Руки засунул в карманы штанов. Он похож на упрямого бычка, думает мама, - в детстве она часто видела таких, - на бычка, который хочет бодаться. Он глядит на неё исподлобья, из-под чёлки.
- Семья - это ещё не значит друзья, - говорит он. - А дедушка- друг.
- Милый ты мой… Что ты глупости болтаешь?… Ну конечно, мы все друзья. Только мы не просто друзья. Мы твои родители. А это ещё важней, ещё лучше. Понимаешь?
Но Эльвис качает головой.
- Лучше друга никто не может быть, - говорит он. И всё тем же уверенным тоном.
Мама вздыхает.
Да пойми же ты, наконец, - говорит она, - я не хочу, чтобы ты заблуждался на этот счёт. Со стороны Петера, конечно, очень мило, что он с тобой возится. Наверно, Петер очень любит детей. А может, ему просто жалко тебя, потому что тебе не с кем играть. Но зачем придумывать то, чего нет? Не может человек, который настолько старше, считать тебя своим другом! Должен же ты это понять… А что касается дедушки, то он и правда всегда был слегка чудаковат и ребячлив: его не стоит принимать всерьёз.
Эльвис выслушал её, но отвечать ничего не стал. Что он знает, то знает.
Сначала мамины слова его не задели: ни то, что она сказала про Петера, ни про дедушку. Вот только он обиделся за дедушку. И нехорошо, что он не сумел защитить дедушку от мамы.
Эльвис в таких случаях никогда не находит нужных слов, потому он молчит. Но это вовсе не значит, что он может вытерпеть, когда плохо говорят о дедушке. Как раз наоборот. Ему очень больно. Но что бы кто ни сказал, он дедушку всё равно будет любить. Он знает, какой дедушка.
И какой Петер тоже… Он пытался забыть то, что сказала мама. Но колючка в душе осталась. Противная маленькая колючка - она нет-нет да кольнёт его, сколько бы он ни крепился.
Не знает он Петера, что ли?…
Хотя… Петер на каждом шагу здоровается с кем-нибудь из детей: то с мальчиком, то с девочкой…