Всего за 220 руб. Купить полную версию
* * *
В комнате у Кати жил говорящий скворец Петька. Этот скворец раньше принадлежал тунеядцу Ляпину с первого этажа. Про Ляпина все говорили, что у него светлая голова, но он сбился с пути. И терпели его художества, пока не кончилось терпение.
Ляпин ловил птиц и торговал ими на рынках. А дома у него постоянно жил в своей клетке скворец Петька. И Ляпин научил его говорить. Когда у Ляпина было хорошее настроение - Петька учился хорошим словам, когда настроение было разное - Петька учился словам разным.
Однажды была выставка птиц, и Петька занял там первое место среди скворцов по чистоте выговора. Его пригласили участвовать в телевизионной передаче. Ляпин к этой передаче купил себе белую рубашку и занял галстук у Катиного отца.
Передача называлась "Привет вам, птицы". Сначала артистка прочитала рассказ писателя Виктора Голявкина, который тоже так назывался - "Привет вам, птицы", а потом выступал скворец Петька. Его клетка стояла на высокой круглой тумбе под яркими прожекторами, от которых шел жар. И когда к Петькиной клетке оператор подвез камеру, а с другой стороны подсунули микрофон, Петька вдруг вместо "доброго утра" или "ну-ка, ну-ка" закричал: "Привет дуракам! Привет дуракам!"
- Ой-ой! - испугался оператор и сел около камеры на пол.
- Ох, - зажал уши режиссер, а потом стал пить воду большими глотками прямо из графина.
А тунеядец Ляпин бегал вокруг клетки, стучал кулаком по решетке и грозил разными словами.
После этой передачи некоторые телезрители написали коллективное письмо в газету о том, что их несправедливо презирают.
А тунеядца Ляпина судили общественным судом жильцы дома.
И теперь Ляпин исправляется на заготовках леса, а скворец Петька исправляется в комнате у Кати.
Птицы быстро забывают разные слова, если при них не повторяют эти слова люди. Но Петька еще не все забыл, зато тунеядец Ляпин уже исправился и пишет в домовый комитет письма, в которых обещает поступить на завод учеником пожарного, а по телевизору никогда больше не выступать, сколько бы его ни звали.
* * *
На следующий урок рисования учитель принес фарфоровый кувшин и деревянную подставку. Подставку он поставил на стол, кувшин на подставку.
- Всем видно? - спросил он.
- Всем! - ответили все.
- Тогда рисуйте. Не забудьте о светотени.
Катя рисовала плохо. Она смотрела, как проводит прямые линии Дорин, и удивлялась, как это у него правильно получается. Даже ручка изгибается так же плавно, как у кувшина.
Она протерла бумагу до дырки в одном месте, и наконец у нее получилось что-то похожее. А время еще оставалось.
И Катя нарисовала цветы. Сначала колокольчик. Тонкий стебель и головка наклонились вниз, потом ромашку. Ромашка получилась широкая, как парашют. Еще одну ромашку.
- Что ты делаешь? - удивился Дорин. - Мы же с натуры рисуем.
- С какой еще натуры?
- С простой. Нельзя рисовать лишнего. Сотри цветы.
- Подумаешь, воспитатель! Не хочу я их стирать.
И учитель ее услышал. Дорина не слышал, а ее так сразу.
- Ермолова, - сказал учитель, - сейчас я к тебе подойду.
И подошел.
- Кувшин нарисован почти верно. Вижу, ты исправляешься. Зато цветы, придуманные тобой, протыкают кувшин насквозь. Представь: разве это возможно? В следующий раз поставлю за такую фантазию два.
И он показал, как должны стоять в кувшине эти цветы.
* * *
На сбор отряда Катя ехала в автобусе. Она сидела у окна и смотрела на улицу.
Впереди ехал тоже автобус, и Катин стал догонять его. Вот они поехали уже рядом. Из того автобуса на Катю смотрел парень.
Он тоже сидел у окна. Он посмотрел на Катю и подмигнул ей. Тут Катин автобус стал обгонять парня, и Катя помахала рукой: "До свидания". А парень покачал головой и снова подмигнул. Они поехали вровень и продолжали друг другу подмигивать и улыбаться.
Парень снова подмигнул, но Катин автобус рванулся вперед изо всех сил, Катя показала парню язык и скоро забыла про него. Но на перекрестке их автобусы снова поравнялись, и парень сделал Кате нос: приставил к своему носу большой палец, а остальными пальцами подрыгал в воздухе.
Тут он начал отставать уже окончательно, и Катя сделала нос сразу двумя руками: "Вот тебе, получай".
А потом начался сбор отряда. Вернее, он никак не мог начаться, потому что все ждали нового пионервожатого.
- Ваш вожатый - рабочий с шефского завода, - сказала Василиса Аркадьевна.
Все его ждали, и он наконец вбежал. Это был тот самый парень, который отстал от Кати в своем автобусе.
- Извините, проехал лишнюю остановку, - сказал он, тяжело дыша.
- Это ваш новый пионервожатый, - сказала Василиса Аркадьевна, - он с вамп будет знакомиться, а я пока выйду.
И знакомство началось.
Все зашумели, кто как захотел, а пионервожатый стоял у стола и открывал рот, но сказать ничего не мог.
Все кашляли, чихали, мяукали, смеялись. Молчали только Катя и Дорин. Дорин молчал, потому что он был командиром отряда, и потому, что он молчал всегда. А Катя молчала, потому что пионервожатый получался ей как бы хорошим знакомым, знакомей, чем многие люди.
Вдруг пионервожатый отошел от стола, остановился посреди класса и сделал стойку на руках. Он стоял так, на руках, долго. Ноги у него покачивались вперед-назад, и сам он изогнул шею и смотрел в потолок.
Все сразу стихли. Но в это время дверь открыли завуч с директором. Завуч вошел в класс, говоря директору что-то через плечо назад и не видя стоящего на руках посреди класса пионервожатого. А директор открыл рот, прислонился к двери и полез в карман за таблетками. От сердечной боли. И завуч, наконец, тоже увидел, тихо сказал: "Извините" - и стал пятиться в коридор. Они оба, директор и завуч, захлопнули за собой дверь и куда-то быстро побежали по коридору. Тут пионервожатый вскочил на ноги, тоже выбежал в коридор и тоже побежал куда-то, наверно, догонять их.
Больше в класс он уже не вернулся. Зато вернулась Василиса Аркадьевна. Она сказала, что сбора не будет, и чтобы все без разговоров быстро шли по домам.
* * *
- Моя мама и я приглашаем тебя в гости, - сказал Кате Дорин.
- Зачем?
- Как зачем? Ей ведь нужно узнать, с кем я сижу на уроках.
И Дорин сказал адрес.
- Ты должна тщательно причесаться, - сказала Катина мама дома, - и уши проверь, и ногти.
- А вот и Катя. Левушка, это Катя! - сказала мать Дорина очень радостным голосом, когда Катя пришла к ним.
И Дорин вышел в прихожую.
- Раздевайся, Катя. Шапку на этот столик, - говорила мать Дорина.
И Катя разделась, положила шапку на столик.
Потом они с Дориным пошли в комнату. В комнате у Дорина был свой секретер. Дорин показал, как ловко откидывается у него стенка и делается столом.
- Места занимает не много и приучает к порядку, - сказал он.
- Это Жюль Верн, да? - увидела книги Катя. - Я "Дети капитана Гранта" читала. А "Таинственный остров" мама все обещает принести, а не несет. Говорит, на работе у них очередь.
- Я тоже еще не читал. Мне недавно еще подарили. Для развития воображения, - сказал Дорин.
Пришла мама из кухни.
- Сейчас Левушка нам поиграет на скрипке, а потом будем пить чай, - сказала она, - ты, Катенька, не возражаешь?
Катя не возражала.
Дорин вынул скрипку из футляра, который лежал за секретером, и прижал ее подбородком к плечу.
- Может быть, ты, Катенька, хочешь исполнить что-нибудь? - спросила доринская мама.
- На скрипке? - удивилась Катя. - Я не умею. Я вообще ни на чем не умею. У нас наверху сосед - артист, он целый день играет на пианино - все слышно.
- Тебе, Катя, очень пошла бы скрипка, - сказала доринская мама, и Дорин заиграл.
Потом они пили чай с круглым печеньем "Мария", говорили про погоду, а Дорин говорил про уроки.
- Тебя до которого часа отпустили? - спросила доринская мама.
- Не знаю, - сказала Катя.
- Мы с Левой тебя проводим.
В прихожей на полках под потолком стояли разные книги.
- Меня вот по этой книге воспитывают, - показал Дорин на самую толстую в блестящей желтой обложке, - а тебя по какой?
Его мать как раз вышла на кухню проверить газ.
- Меня? - удивилась Катя. - Не знаю. Просто так, наверно, без книг.
- Ну, значит, они от тебя скрывают. Я случайно прочитал ту книгу. Теперь знаю даже вперед, как в следующем году будут меня растить. Там все по годам размечено.
На улице доринская мама взяла Катю за руку, сама пошла посередине, и так они дошли до Катиного дома.