ТАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ
С Николаевского вокзала из Москвы уходил в Петербург скорый поезд. До отправления оставалось четыре минуты. Пассажиры заняли места. Небольшие группки провожающих толпились у подножек вагонов. Возле последнего вагона стояли два шпика.
- Нет и нет… - со вздохом сказал один, у которого русые усики закручивались крутыми колечками.
- В последний момент, должно, прибежит, углядим, - ответил другой.
Они зорко глядели из-под низко нахлобученных шапок. На платформе появились ещё пассажиры. Один, довольно коренастый, в круглых синих очках, с чемоданом и дорожной жёлтой коробкой - такие коробки модны были в Финляндии. Второй - щёголь, в клетчатом пальто.
- Чудесно сегодня утром пробежались на лыжах! - проходя мимо шпиков, оживлённо говорил щёголь в клетчатом пальто. - Весь день силушка по жилушкам так и играет, а день-то снежный, морозный!
Пассажир в синих очках что-то ответил. Шпики не расслышали. Шпики нервничали: тот, кого они ловили, не показывался. А этот, в синих очках, кто такой? Должно, не тот, кого они поджидали, а подозрительно… не упустить бы. Шпики кинулись вслед за пассажиром в синих очках.
Но поезд тронулся. Пассажир в синих очках, с чемоданом и жёлтой коробкой, вскочил на подножку. Щёголь остался. Оказалось, был провожающим.
- Так и нет, - огорчённо сказал один шпик. - Начальству донесли, что нынче в Петербург собирался. Ан нет. Вот его карточка, вроде никого на вокзале похожего не было.
Он вынул из кармана фотографию. Лицо, чуть скуластое, с громадным лбом и резко сломанными бровями, насмешливо щурясь, глядело с фотографии.
- Ленин-Ульянов. Из Женевы в Россию на рабочие восстания прибыл. Главнейший у них. Непременно поймать его велено. Завтра опять придём сторожить, - сказал шпик, пряча карточку.
А скорый поезд мчался сквозь звёздную ночь, раскидывая по макушкам деревьев хлопья едкого дыма. Лес, заваленный снегом, безмолвный и глухой, тянулся вдоль рельсов.
Поезд мчался. Горели глаза паровоза. Громыхали на стыках колёса…
Рано утром в Петербурге человек в синих очках взял извозчика и довольно скоро был дома - на углу Бассейной и Надеждинской улиц, почти в центре столицы. Был ли это его дом? Небольшая комнатёнка. Необжито, пусто. Стол дощатый, без скатерти, да табурет, как на кухне.
Человек снял очки, сунул в чемодан. Вынул из жёлтой коробки бумагу, без промедления сел за стол и, не поднимая головы, стал писать.
Через час за дверью что-то тихо заскреблось. Повернулся снаружи в скважине ключ. Дверь отворилась. Вошла Надежда Константиновна, с муфтой, в шапочке, отороченной мехом.
Владимир Ильич вскочил:
- Надюша, родная!
- Охотились в Москве за тобой? - в тревоге спросила Надежда Константиновна.
- Ещё как! - усмехнулся Владимир Ильич.
Пряча беспокойство, Надежда Константиновна стала разбирать чемодан. Синие очки! Зачем?
- Маскарад! - ответил Владимир Ильич. - При помощи этих синих очков оставили господ сыщиков с носом, Надюша!
Владимир Ильич и Надежда Константиновна нелегально вернулись из Женевы на родину. Жили в Петербурге врозь, по чужим паспортам. Виделись тайно. Свидания были кратки и спешны.
Сейчас Владимир Ильич торопился рассказать о московских небывалых событиях! Он ездил в Москву обсудить их с товарищами.
События начались в октябре. Забастовал Московский железнодорожный узел. Забастовали московские фабрики. Остановились трамваи и конки. Погасло электричество. Выключили водопровод. Вся рабочая Москва бастовала. Перекинулось на другие города. Охватило деревни. Вспыхнула Всероссийская всеобщая политическая стачка.
Чтобы притушить революцию, царь выпустил манифест. Обещал в манифесте рабочим свободу. Но это было обманом. Рабочие знали: нельзя верить царю. Рабочие помнили январский расстрел у Зимнего дворца в Петербурге.
И вот 7 декабря 1905 года днём, в 12 часов, вновь объявлена была в Москве забастовка. Правительство послало войска усмирять забастовщиков. И тогда вступили в действие рабочие боевые дружины. На улицах, площадях и бульварах, у заводов и фабрик поднялись баррикады.
Главные силы восставших рабочих обосновались на Пресне. Это рабочий район. Там много фабрик и заводов. Образовался Совет рабочих депутатов. Установилась рабочая власть.
А царское правительство спешно сгоняло к Москве пехотные, кавалерийские, артиллерийские полки и батареи, казацкие части. Царские пушки палили по Пресне. Как спичечные коробки, вспыхивали деревянные рабочие дома и бараки. Десять дней длились бои. Рабочие и большевики сражались геройски. Но царские пушки жестоко подавили восстание.
Нужно ли было браться за оружие рабочим?
- Нет! - говорили меньшевики.
- Не надо, - утверждал Плеханов.
Он был первым русским марксистом, а когда в России забушевали революционные битвы, Плеханов ушёл от Ленина и всё дальше уходил от большевиков.
- Нужно было восстание, - твёрдо заявил Ленин. - Надо было рабочим браться за оружие. Рабочий класс получил боевое крещение.
Сейчас, запершись в бедной, пустой комнатёнке, Владимир Ильич шёпотом рассказывал обо всём этом Надежде Константиновне. Ведь Надежда Константиновна была секретарём Центрального Комитета партии, ведала явками, партийными связями, большевистскими встречами, была самым близким помощником Ленина.
И вспомнился им, горько вспомнился дорогой их товарищ Николай Бауман. Вместе с Лениным Бауман подготавливал выпуск "Искры". Переправлял "Искру" из-за границы в Россию. Жандармы ловили его, сажали в тюрьму. Он бежал. И снова, и снова неустрашимо и вдохновенно работал для партии. И снова его сажали в тюрьму.
В октябре 1905 года Баумана выпустили из заключения. А через несколько дней, во время демонстрации, наёмный убийца обломком чугунной трубы ударил Баумана. Насмерть.
Тысячи московских рабочих провожали гроб большевика. Мужественного, красивого…
- Такими людьми сильна наша партия, - сказал Владимир Ильич.
Встал, подошёл к окну. Надежда Константиновна стала с ним рядом.
- Погляди, Володя.
Против окна, на той стороне улицы, виднелся человек в меховой шапке, в пёстром кашне, приличный по внешности, но странно неподвижный. Другой частыми шажками ходил по тротуару. Некоторое время Владимир Ильич с Надеждой Константиновной наблюдали за ними.
- Придётся менять адрес, - сказал Владимир Ильич.
Взял со стола только что написанную статью, отдал Надежде Константиновне. Она молча спрятала в сумочку. Владимир Ильич затолкнул жёлтую коробку под кровать.
- Унести бы ноги, - проговорила Надежда Константиновна.
Болела у неё душа за Владимира Ильича!
Каждый день, каждый час, каждую минуту подстерегала опасность. Схватят, запрут под тюремный замок. Сошлют на вечную каторгу.
Но она не сказала о своём беспокойстве ни слова, а сказала, что товарищи ждут Владимира Ильича в условленном месте. Что за этим она и пришла к нему на Бассейную. И что надо отсюда поскорей уезжать, а то вон каких молодчиков выставили…
Они вышли из дома под руку и пошли не налево, как было им нужно, а в обратную сторону. Владимир Ильич с любезным видом завёл разговор о концерте. Хорошо бы сегодня послушать концерт. Надежда Константиновна кивала, соглашаясь. А сама косилась: что шпики? Один, в пёстром кашне, как раньше, стоял неподвижно. Другой от нетерпеливости характера бегал.
- Извозчик! - подозвал Владимир Ильич.
Проезжавший мимо извозчик остановился. В нескольких шагах от шпиков Владимир Ильич подсадил в санки свою спутницу, сел сам.
- Садовая! - велел наобум. А Надежде Константиновне по-немецки вполголоса: - Желал бы я хорошего морозца этим олухам, да с вьюгой, пускай бы помёрзли.
Не доезжая Садовой, они отпустили извозчика, нырнули в проходной двор, знакомый Владимиру Ильичу по старым питерским годам. И поехали на Васильевский остров. Если за ними следят, надо запутать следы, сбить с толку. Они ехали куда глаза глядят. Январский день, необычно для Петербурга, был ясный и солнечный. Всё было бело. Искрился снег. Мороз щипал щёки.
- Соскучился я по этой снежной белизне! - с чувством вырвалось у Владимира Ильича.
- Зимушка наша. Зимушка русская! - отозвалась Надежда Константиновна.
Они были счастливы хоть нечаянно побыть немного вдвоём.
А под вечер в точно назначенный час, уверившись, что шпик за ним не крадётся, Владимир Ильич шагал по указанному Надеждой Константиновной адресу. Собрались питерские большевики и передовые рабочие, дожидались выступления товарища Ленина.
СНОВА ЧУЖБИНА
Два года вспыхивали и горели по всей России костры рабочих и крестьянских восстаний. Два года царские правители душили революцию в России. И началась расправа. Аресты. Ссылки. Казни, казни…
Владимир Ильич жил недалеко от Петербурга, в Финляндии. Здесь редактировал и выпускал большевистскую нелегальную газету "Пролетарий". Отсюда держал постоянную связь с Петербургским большевистским центром. А Надежда Константиновна почти ежедневно ездила в Петербург с партийными поручениями Ленина.
Однажды вернулась из Петербурга сильно расстроенная. Уж очень злобствовали против Владимира Ильича царские власти! Одну книжку его запретили, постановили отдать Ленина за эту книжку под суд. Другую книжку конфисковали. Разослали по всем жандармским управлениям приказ:
"Разыскать большевистского вождя Ленина!"
- Доберутся они до тебя, вся полиция на ноги поставлена, - с грустью сказала Надежда Константиновна.
В те времена Финляндия была под властью русского царя, царские полицейские без препятствий шныряли по княжеству Финскому. Вот-вот выследят Ленина.