Всего за 560 руб. Купить полную версию
Мечты
- Миранда! - кричит из кухни мама. - Ты нам нужна! Иди, будешь засекать время. А то этот таймер своим тиканьем меня доконает.
Я слежу за секундной стрелкой кухонных часов, а Ричард скармливает маме подсказки одну за другой. Потом они меняются: она подсказывает, он угадывает.
После пяти раундов я спрашиваю:
- Можно я тоже поиграю?
- Конечно. Ричард, последишь за временем?
Мама потягивается и снимает фиолетовую футболку. Волосы ее взлетают и рассыпаются по плечам. И как всегда в такие моменты, я проклинаю своего неведомого папашу, потому что это наверняка из-за него у меня такие волосы: прямые, темные - никакие. Максимум, что о них можно сказать, - это что они есть. Я злюсь на отца из-за этих дурацких волос, но других претензий у меня к нему нет.
В моей книге Мег ищет своего папу. Когда она наконец попадает на Камазоц (это такая планета неподалеку от Большой Медведицы), где его держат в плену, и тот мерзавец с красными глазами спрашивает, зачем ей вообще понадобился папа, Мег кричит: "У вас что, папы никогда не было?! Папа нужен не зачем-то, а просто потому что он папа".
У меня как раз таки никогда не было папы - поэтому, наверное, он мне теперь и не нужен. Человек не может скучать по тому, чего у него никогда не было.
Ричард смотрит на часы и ждет, пока секундная стрелка доберется до двенадцати.
- На старт… внимание… начали!
Я смотрю на первую карточку.
- М-м… То, что мажут на хлеб.
- Масло! - выкрикивает мама.
Следующая карточка.
- То, через что пьют молочный коктейль.
- Соломинка! - вопит мама.
Следующая.
- То, что штанам не дает спадать.
- Ремень!
- Сладкое… его хорошо пить зимой, когда на санках накатаешься.
- Горячий шоколад!
Игра захватывает: не думаешь ни о чем, кроме очередного слова, и мама тоже ни о чем другом не думает.
Первая семерка слов кончается, и у нас даже остается пять секунд.
- Здорово у тебя получается! - говорит мама.
Я улыбаюсь:
- Ты выиграешь, точно тебе говорю.
- Не обольщайся, - предостерегает она. - Это всего лишь блиц. А блиц - это еще цветочки.
Легко сказать - не обольщайся. По правде говоря, у нас на холодильнике, под магнитиком, который мама прихватила с работы, уже целый список того, на что потратить выигрыш:
Поездка в Китай
Хороший фотоаппарат (для поездки в Китай)
Ковролин в комнату Миранды
Новый телевизор
А в самом низу Ричард приписал "Парусная шлюпка", хотя непонятно, где мы будем ее пришвартовывать.
Но это официальный список. А у нас с Ричардом есть еще тайный план, на что потратить деньги, если мама их выиграет.
То, о чем забывают
В день, когда Сэла ударили - тогда, в октябре, - Луиза после ужина пришла к нам, и они с мамой закрылись в спальне и устроили совещание. Они решили, что Сэлу необходим день психологической разгрузки, то есть что ему можно не идти в школу и с утра до вечера валяться перед телевизором.
Так что на следующий день я возвращалась из школы одна. По дороге я все время мысленно разговаривала сама с собой, чтобы по уши увлечься беседой к тому моменту, как я поравняюсь с человеком, который смеется. И только почти у самого гаража я почувствовала, что за мной кто-то идет. Я оглянулась и увидела парня, который ударил Сэла. Между нами оставалось не больше двух шагов. На нем была та же зеленая армейская куртка, что и накануне.
Я почувствовала, что впадаю в панику. Я всегда знаю, когда я впадаю в панику: у меня начинает пощипывать шею, а коленки мелко-мелко дрожат. И, не успев сообразить, что я делаю, я развернулась:
- Извини, пожалуйста, ты случайно не знаешь, который час?
Голос мой прозвучал почти нормально. Это хорошо.
- Сейчас гляну. - Он обернулся к Бродвею; можно было подумать, что там прямо в воздухе маячат гигантские часы. - Три часа шестнадцать минут.
Я кивнула, как будто тоже прекрасно видела эти незримые часы.
- Спасибо.
Судя по его лицу, он вовсе не собирался меня бить, но сердце у меня все равно колотилось.
- Видишь вон ту высотку? Вчера солнце начало заходить за нее в три двенадцать. Сейчас оно уже наполовину закрыто. - Он взглянул на меня. - К тому же это было вчера, а сейчас октябрь и дни становятся короче.
Я уставилась на него. Он опустил глаза и посмотрел на свою руку, в которой был зажат ключ. Вторую руку он сунул в карман штанов.
- А часов у меня нет, - сказал он.
- А, - сказала я. - У меня тоже.
Он кивнул, и я совсем перестала бояться. Зато мне стало стыдно. "Посмотри на себя, - возмутился мозг, - посмотри, как ты мило болтаешь с человеком, который ударил Сэла!" Мой мозг имеет привычку так со мной разговаривать.
- Мне пора, - сказала я и запретила себе оглядываться, пока не дойду до угла. А когда на углу я оглянулась, парня, который ударил Сэла, уже не было видно - должно быть, вошел в железную, с вмятинами, дверь возле гаража. Тогда-то я и сообразила, что он живет в квартире прямо над гаражом - в той, где на пожарной лестнице засохшие цветы в горшках, а окна занавешены простынями.
Я напрочь забыла о человеке, который смеется. Его ноги торчали из-под почтового ящика, и я прошла мимо на цыпочках, чтобы его не разбудить.
Вместе и врозь
После того как Сэла ударили, он начал играть в баскетбол в аллейке за домом. Окно нашей гостиной выходит как раз на эту аллейку, и каждый день, примерно с полчетвертого до пяти, я слышала стук мяча. Там было ржавое кольцо без сетки, и когда мяч в него попадал, раздавался особый клацающий звук.
Квартира у Сэла и Луизы почти такая же, как наша. У нас одинаковые прямоугольные спальни, одинаковые светильники в прихожей, которые надо дергать за шнурок, одинаковые кухни странной формы, и плиты тоже одинаковые, обе с характером, их плита расположена прямо под нашей.
Но есть и различия. У них в кухне линолеум в оранжево-желтую клетку, а у нас белый с золотистыми кляксами, и еще у Сэла в спальне кровать стоит не как моя, а у другой стенки. Зато в ванной у нас пол одинаковый - белые шестиугольные плитки. Если долго на них смотреть, то в этих шестиугольниках можно увидеть все что угодно: полоски, стрелочки, даже цветы, и все они как бы перетекают друг в друга. Это из тех вещей, которые невозможно объяснить другому человеку, нечего и пытаться; но однажды, когда мы были маленькие, я все-таки рассказала Сэлу, и мы пошли к ним в ванную и стали смотреть на пол вместе. Сэл и Миранда, Миранда и Сэл.