ВОДЫ! ВОДЫ!
И тогда подвернулось новое дело. Прямо, можно сказать, счастье само полезло в руки - и кому? Семе - Старому Носу. Шел он по улице и увидел Герша. Водовоз гордо сидел на своей пыльной двуколке и задумчиво смотрел на костлявые бедра рыжего коня. Заметив Сему, Герш приподнял кнут и крикнул:
- Иди-ка сюда, Старый Нос!
Сема подошел.
- Что ты ходишь по улице, хотел бы я знать?
- А так. Почему мне не ходить?
- Когда я был такой парень, как ты, я уже вносил свою долю в дом.
- А где я найду эту долю? - обидчиво сказал Сема и усмехнулся: - Может быть, вы знаете адрес?
- Когда ищут, так находят! - уклончиво ответил Герш и внимательно взглянул на Сему.
- Может быть, вы скажете еще что-нибудь? - спросил Старый Нос и поправил болтавшееся позади бочки ведро.
- Хотя Лазарь вам носит воду и я это не люблю, я бы мог с тобой сделать дело. Я решил расширить свое предприятие, - важно сказал Герш и хлопнул ладонью по бочке. - Ты видишь, как я живу? Я, можно сказать, самая заметная фигура в местечке. Кто меня не знает? Но сейчас я уже стар и могу себе позволить такую роскошь - взять помощника. Он будет у меня жить, как вице-губернатор. Сидеть будет здесь, пожалуйста, рядом со мной. И, когда мы подъезжаем к дому, он должен сойти, налить из бочки ведро и занести клиенту - только и всего. Ты понимаешь? А для такого мальчика, как ты, это целое удовольствие - весь день катаешься на собственном фаэтоне. А?
Предложение ошеломило и обрадовало Сему, но он решил не подавать виду. Вспомнив, что говорят в таких случаях взрослые, Сема деловито спросил:
- Короче, сколько я буду с этого иметь?
- Сколько? - Герш сдвинул на затылок картуз. - Сколько - ты хочешь знать? Одну пятую с дневного оборота! Если я развезу десять ведер - два все равно как у тебя в кармане.
- А что это значит на деньги?
- Два ведра - это уже копейка!
Сема быстро прикинул: два ведра - копейка, двадцать ведер - десять копеек. В месяц это триста копеек. Триста копеек - три рубля. Три рубля на земле не валяются!
- Хорошо, я согласен.
* * *
Утром, ничего не сказав дома, Сема побежал к своему компаньону. Герш пил чай из блюдечка, крупные капли пота выступили на его высоком лбу.
- Ты уже пришел? В добрый час!
- В добрый час!
- Иди во двор. Надо напоить коня, поскоблить и запрячь.
Семе не очень понравилось такое начало, но он промолчал.
Сразу ж нельзя стать вторым хозяином. Но все дело в том, что он просто боялся подойти близко к этой проклятой лошади, чтобы ее черт забрал. Тощая, тощая, а если она ударит копытом, допустим, в живот - конец Семе. А рот какой - боже мой! - там лежит язык, как десять Семиных языков, и все время плюется. Может быть, у этого друга насморк, но к нему подойти страшно! Отважившись, Сема поставил ведро с водой и, толкнув его слегка ногой, отбежал в сторону. Обошлось благополучно. Наполеон - так звали рыжего коняшку - укоризненно взглянул на Сему и с жадностью окунул морду в ведро. Вышел Герш. Заткнув за пояс кнут, он подошел к Семе и строго сказал:
- Я вижу, у тебя под руками не горит! Ну, смотри-ка сюда…
Через пять минут они были у колодца. Сидя рядом с Гершем, Сема старался не смотреть по сторонам, ему было стыдно. Но потом он подумал: "Что здесь стыдного?" - и, выпрямившись, даже нарочно стал заглядывать в лица прохожим. Когда Герш кричал: "Эй!", Сема, стараясь подделаться под грубый голос возницы, тоже кричал: "Эй!" Герш возмущенно ругал проклятого Наполеона, и Сема важно хлопал кнутом по тощей спине коняшки. Кому-кому, а Наполеону стало вдвое тяжелее…
Проехав молча несколько улиц, Герш гордо сказал:
- Ну как, приятно с Гершем ехать?
Сема промолчал. Сидеть возле толстого водовоза было жарко, смотреть в зад коню - скучно, таскать воду - трудно.
- Такой мальчик, как ты, должен был бы догадаться.
- О чем?
- С чем ты едешь? Ты едешь с водой. С кем ты едешь? Ты едешь с Гершем! Так все должны это знать.
И вот дребезжит по желтой пыли тачанка, стучит о колеса жестяное ведро, и на всю улицу раздается звонкий голос Семы:
Вода, вода, чистая вода,
С самого колодца чистая вода!
Сладкая, холодная, чистая вода!
Ведро - грош, ведро - грош,
Все равно как даром!
* * *
…Опустившись в изнеможении на землю, Сема смотрит на Герша:
- На сегодня хватит?
- Да. Почин дороже денег.
- А сколько же я заработал?
- Сколько? Ты уже хочешь знать, Старый Нос? Сейчас посчитаем.
- Я считал.
- Молодец! Я тоже считал. Мы отпустили шестьдесят ведер. Так? Так. Магазаники брали у меня воду вчера? Брали. Шесть ведер долой. Гозманы брали у меня воду и вчера? Шесть ведер долой. Фрайманы брали и вчера? Четыре ведра долой… Гинзбурги брали и вчера? Три ведра долой… Итак, остается двадцать ведер - это новые клиенты, которых мы получили уже с тобой вместе. Значит, честно ты заработал одну пятую с двадцати - это будет четыре. Четыре - это будет две копейки. Две копейки все равно как у тебя в кармане. Получишь в четверг. Хорошо?
Сема молчит. Если бы он был сильнее, он ткнул бы этого Герша с его арифметикой головой в ведро. Такой прохвост! Отпустили шестьдесят, а считает двадцать. Но ведь те сорок ведер он своими руками из колодца вытянул и в дома занес. Почему же Герш кричит долой? Почему?
Медленно, опустив голову, идет Сема домой. Если так действительно живет вице-губернатор, то Сема ему не завидует.
* * *
Дедушка бегает взад и вперед по комнате. Устав, он садится на стул и сердито говорит:
- Кто вас просит? Эта выдумала обеды. Я же говорил, что это пустая затея, - нет, не послушалась. И что теперь? Ничего. Один срам. А этот совсем с ума сошел. На бочку полез. Водовоз! Это мне больше всего нравится. Умнее ты не мог ничего придумать. А? Я тебя просил или бабушка тебя просила? Или ты думаешь, что если папы нет, так ты сам себе хозяин?
Дедушка закуривает папиросу и тихо, непривычно строго говорит:
- Довольно! Чтоб вы больше ни в какие дела не совались. Я поступаю на службу.
* * *
Хорошо, дедушка поступает на службу, хорошо, даже превосходно! А кто вернет Семе заработанные деньги? Даже те несчастные две копейки, про которые Герш сказал, что они все равно как у Семы в кармане, даже те четыре гроша он не отдает. Почему, спрашивается? "Сема нарушил договор. Еще с него следует неустойка".
Вот и сговорились с этим старым прохвостом. Недаром он живет, как министр!
СЕМА ИЩЕТ СВОЮ ЗЕМЛЮ
Перемены, перемены, перемены. Дедушка служит. У дедушки есть должность, и он теперь совсем редко бывает дома. Но бабушка довольна. О, она уже не будет дурой: если дедушка принесет в дом рубль - что бы там ни было, десять, двадцать копеек она отложит. Пусть лежат на черный день. И главное - надо экономить: обед на три дня, кушать побольше зелени, не обязательно готовить мясное (это даже вредно), получше торговаться на базаре и вообще не строить из себя большую барыню.
Допустим, покупается курица: крылышки, пупочек и лапки идут на холодец - это раз, из филе можно сделать котлеты - это два, пупочки сварить в бульоне - это три, потом их зажарить отдельно - это четыре. Бульон поставить в холодное место - и, пожалуйста, готов обед на три дня, знаменитый обед.
Но почему обязательно курица? А какие чудеса можно сделать из морковки, щавеля, лука, капусты, если в доме еще есть мука и масло… Покупали у Фрейды. Зачем? Разве нельзя сходить к привозу и сделать покупки у крестьян? Все свежее и вдвое дешевле. Нет, главное - надо экономить!
Такой наказ дает себе бабушка. Но Семе от этого не жарко и не холодно. Все равно он один, и ему некуда деть себя. Как жаль, что провалилось дело с Гершем, с этим толстым мошенником, с этим старым плутом. Но все-таки хорошо, что Сема догадался в первый же день спросить о своем заработке: ведь чем позже бы он спросил, тем больше денег замотал бы водовоз. Теперь надо держать ухо остро и, если что-нибудь подвернется, сразу не лететь.
Сема сидит над толстой книгой, бабушка с восхищением смотрит на него. Он читает, как взрослый, с таким выражением! Бабушке некогда - она месит тесто, ей еще нужно порубить мясо, растереть лук и взбить белки, - но разве можно не подойти к мальчику, когда он читает?
"Шесть лет засевай землю свою и собирай произведения ее. А в седьмой оставляй ее в покое, не трогай ее, чтобы питались неимущие из народа твоего, а остатками после них питались звери полевые…"
Интересные вещи пишет этот старик… Только Сема не понимает его. Какая земля? Какие остатки? Где они? Старый Нос знает, что есть земля пана Лисовского, есть земля пана Квятко и есть даже земля господина Магазаника. Но он что-то нигде не слышал, что есть еще земля Семы Гольдина. А может быть, правда есть и кто-нибудь обокрал его? И Сема как бы невзначай спрашивает бабушку:
- Да, бабушка, я совсем забыл, где моя земля?
- Какая земля? Что с тобой?
- Ну, та, которую на седьмой год нужно оставлять в покое.
- Что ты мелешь, Старый Нос, что ты выдумываешь? Сиди и читай. Будь хорошим мальчиком, и я спеку тебе кихеле!
Сема сердито смотрит на бабушку и вновь берется за книгу.
"Никакой вдовы и сироты не притесняйте. Если кого-либо из них притеснишь, то едва возопиет ко мне, услышу я вопль его, и возгорится гнев мой, и поражу вас мечом…"