* * *
Моисей стоял у фабричных ворот. Ящик его был открыт - шла бойкая торговля.
- Молодой человек, - кричал Моисей, - вы торопитесь? Вы, может быть, идете представляться родителям своей невесты? Остановитесь, на вашем костюме я вижу пятно. За один пятак я выведу ваше пятно, как будто его никогда не было на белом свете!
Он говорил весело и легко. И Сема с удивлением заметил, что рабочие останавливались. Он не верил своим глазам, но Моисей торговал. И как быстро он орудовал пальцами: в два счета завертывал покупку и получал деньги. Как будто он всю жизнь выводил пятна! Как будто он всю жизнь продавал эти палочки! Прохожие останавливались. Десятки лет они носили засаленные пиджаки - и кто думал об этом? - а Моисей в две минуты убеждал их, что дальше так шить невозможно. Кто бы мог догадаться, что какие-то палочки - прибыльное дело?
Заметив Сему, Моисей, продолжая весело покрикивать, поманил его к себе. Сема подошел.
- Принес?
- А как же!
- Ну, стой здесь. Положи это дело сюда. Когда я тебе скажу: "Заверни", ты возьмешь листочек и завернешь. Но, если я тебе ничего не скажу, ты ничего не бери.
- А что я буду с этого иметь? - деловито спросил Сема.
- Одну пятую с оборота, - засмеялся Моисей. - Как у Герша…
Дело пошло. Когда кончились палочки, принялись за чернильные порошки - они лежали в ящичке отдельно, в маленьких конвертиках… Рабочие выходили из фабричных ворот и, с любопытством глядя на ящик, останавливались подле Моисея.
- Завернуть! - приказывал Моисей.
И Сема быстро упаковывал порошки, с восхищением глядя на своего партнера.
- Откуда ты взял приказчика? - шутливо спрашивали покупатели у Моисея.
- Это сын Гольдина!
- Того Гольдина?
- Да, того.
И рабочие с любопытством всматривались в веснушчатое лицо Семы.
- Похож-таки на отца.
- Это будет видно, - улыбаясь, отвечал Моисей.
По пути домой Моисей спросил Сему:
- Ну как, дружище?
- Очень нравится, - откровенно признался Сема. - Завтра тоже будем?
- И завтра и послезавтра.
- А послепослезавтра?
- Дела найдутся… Ну, держи свою долю.
Прислушиваясь к звону медяков в кармане, Сема счастливо улыбался. Ну, если два дня - так два дня. И то пригодится!
- Слушай, дядя Моисей, у тебя нельзя немного бумаги забрать?
- Забрать? Зачем забрать? - Моисей остановился и удивленно посмотрел на Сему.
- Совсем мало. Какой-нибудь пустяк. Я сегодня могу устроить замечательное дело. Ты понимаешь, Пейся из моего товара будет делать змеи и менять их, а то, что выменяет, - пополам. Ты понимаешь, какое дело, дядя Моисей? Дай бумаги!
Но дядя Моисей ничего не ответил. Всю дорогу он шел молча.
"Я не понимаю, - рассуждал Сема, - что случилось? Подумаешь - попросил несколько дрянненьких листков! Я могу ему заплатить, сколько они стоят".
РАССКАЗЫ МОИСЕЯ
Моисей заговорил только дома. Поставив на пол пустой ящик, он вынул горсточку монет и протянул ее Семе.
- Мы уже в расчете? - удивленно сказал Сема.
- Нет, - ответил Моисей и улыбнулся. - Так тебе нужно несколько листков?
- Штук десять, не больше.
- И что будет?
- О! - с жаром воскликнул Сема. - Будут замечательные змеи! Мы их обменяем в два счета.
- Так… - задумчиво сказал Моисей. - А с кем бы вы делали это дело?
- С кем? С сыном Лурии, с сыном ребе. Мало ли с кем!
Старый Нос с любопытством остановился. Что он хочет, Моисей? Разве Сема опоздал, разве Сема не принес вовремя его жалкий сверточек?
Моисей продолжал загадочно улыбаться:
- Ну, садись и слушай внимательно. К кому попали бы эти змеи? К сыну Лурии. Так. К сыну околоточного. Так. К сыну ребе. Так… Ну, довольно. Слушай, что могло быть. Ребе Иоселе увидел змей и прочел, что на нем написано. Ничего хорошего там не сказано ни о нем, ни о раввине, ни о царе. Тогда твой ребе берет змей и идет к околоточному. Околоточный берет змей своего сына и спрашивает: не то ли самое написано в нем?
- Потом?
- Потом зовут детей и лупят их каждый по-своему. Дети говорят, что змеи выменяли у Пейси. Зовут Пейсю. Пейся говорит, что он тут ни при чем - бумажки дал Сема. А чей Сема сын? Сын каторжника. Приглашают Сему и спрашивают, где он взял эти листочки. Сема отвечает: листочки дал Моисей. Потом приходят сюда гости и отправляют дядю Моисея на поправку, потому что он похудел и ему вреден здешний климат.
- И куда бы тебя отправили? - испуганно спрашивает Сема.
- Если бы меня не отправили на свиданье с покойной мамой, то меня бы загнали в какую-нибудь Пинчугу. Прошлый раз я жил в деревне Погорюй, а теперь бы меня сунули в деревню Покукуй.
Сема встал и, тяжело вздохнув, сказал:
- Ну, не надо мне твоих листочков даже… - он остановился, - даже даром.
- Я думаю, что ты научишься ими пользоваться, Старый Нос, - весело сказал Моисей. - Ну, рассуди сам, зачем на небе эти листочки? Там они ни к чему. А здесь - другое дело. Сначала листочки сыплются, а потом дерево падает! Понял?
- Как раз это, дядя Моисей, нет, - застенчиво говорит Сема, - но остальное все понял. Теперь если б меня спросили, чьи листочки, я бы…
- Что - ты бы?
- Я бы молчал.
- А тебе - раз по зубам!
- А я ни слова.
- А тебе - два по зубам!
- А я ни слова.
- А тебя головой об стенку!
- А я ни слова.
- О, в тебе, кажется, есть кусочек от твоего папы. - смеется Моисей и ласково обнимает Сему.
* * *
Дедушка приходит со службы и застает их в горячем споре. Молча присаживается он к столу и слушает.
- Ну, что ты не понимаешь? - говорит Моисей. - Я, конечно, попал в тюрьму. Ты думаешь, я был намного старше тебя? Тюрьма - это такая штука: принимают молодых, выпускают старых. Посидел я там полтора года, и захотелось мне на улицу. И я сумел сделать дело. Год я дышал чистым воздухом, но жандармы услышали мой запах, и я опять очутился в тюрьме. Это была пересыльная тюрьма со всеми удобствами и видом на море. Там я познакомился с твоим папой. Он все время торопился знать, что будет завтра.
- Я вижу, что у Семы нашелся воспитатель, - вступает в разговор дедушка. - Ты ему не можешь рассказать что-нибудь веселее?
- Почему нет? Вы не думайте, что Старый Нос ничего не смыслит. В нем есть хороший кусочек от его папы.
Дедушка смеется:
- Сема, ты слышишь, что он говорит? Не дай бог, если к папиному кусочку прибавится еще кусочек от Моисея. Бабушке опять придется иметь дело с передачами.
- Ну, этим еще не пахнет, - успокаивающе сказал Моисей. - А как ваша служба? Есть на хлеб с маслом?
- Ай, служба… - Дедушка машет рукой, - Лучше встретить волчицу, потерявшую детей, чем дурака, нашедшего деньги!
- Кто же этот дурак?
- Не дурак, а дураки, - поправляется дедушка. - Первый - это мой хозяин, второй - его компаньон, а третий, самый большой, - это я. Служащий глупцу сам глупеет. Я от них ухожу!
Бабушка стелит скатерть и важно расставляет тарелки:
- Кончайте уже говорить - ужин на столе.
С каким вкусом бабушка произносит эти слова: "Ужин на столе", с каким удовольствием она их выговаривает, - честное слово, стоит специально прийти послушать!..