- Вот! Вы опять повторили! - закричал Пит торжествуя.
Садовник вздохнул.
- Не хочешь ли ты мне помочь? Мы могли бы с тобой подмести листья, собрать сорняки в кучи. А потом развели бы костёр и сожгли мусор.
- Настоящий праздничный костёр? С фейерверком и ракетами? - обрадовался Пит.
- Без фейерверка и без ракет. Просто огонь.
- Ну, только три ракеты! - попросил Пит.
- Нет, - сказал садовник.
- Тогда две ракеты, - сказал Пит. - Одну для вас и одну для меня.
- Никаких ракет, - сказал садовник.
- Хорошо. Ну, тогда одну ракеточку! Вот такую крошечную-прекрошечную!..
И Пит плотно сложил большой и указательный пальцы, чтобы показать, какая она крошечная.
- Дело в том, - сказал садовник, - что это не праздничный костёр. Это просто костёр - для - сжигания - садового - мусора. Обычно в это время года я не жгу костров. Я это делаю только для тебя. Если бы ты не пришёл, я бы с ним не возился. Но, конечно, если ты всё время будешь твердить о ракетах, то лучше костёр вовсе не зажигать.
- Ладно, - сказал Пит. - Мы зажжём костёр и будем варить на нём конфеты из патоки.
- Нет! - рассердился садовник.
Он хотел ещё что-то добавить, но Пит сказал быстро:
- Не надо так волноваться. Я не буду больше приставать.
Садовник молча показал Питу, где нужно выпалывать сорняки.
- Вот он! - обрадовался Пит и уже собрался вырвать толстый пучок какой-то травки, как садовник схватил его за руку.
- Нет! - закричал он. - Это не сорняк!
- Но это совсем такая же трава, как вы только что сами вытащили, - смутился Пит.
- Нет, не такая. Смотри, у нее листья совсем другие!
- Потому что это листья-дети! Когда они станут взрослыми, они будут точь-в-точь такие, как ваша трава! - настаивал Пит. - Вы ничего не даёте мне делать! Вы сказали, что я могу вам помогать, а теперь сами мешаете мне! И вы кричите!
- Ничего подобного, - ответил садовник.
- Ну да! Вы только что закричали "Нет!" Вы сказали, что никогда не кричите, а сами кричали, и у меня из-за этого разболелась голова, и я ничего не могу теперь делать!
- Может быть, ты дашь мне сказать? - перебил его садовник. - Ты ведь даже не знаешь, что я хочу сказать.
- Нет, не знаю. Скажите, но только, пожалуйста, тихо, - вздохнул Пит.
- Всё, что я тебе хотел сказать, это то, что я надеюсь, что ты сумеешь подмести листья вот этой прекрасной метлой. А я пока займусь прополкой.
Пит задумался. Ему очень хотелось ещё поспорить, но тут садовник быстро добавил:
- Метла очень приятно шумит: что-то вроде "свишш… свишш…"
- Да ну? - удивился Пит.
И тут же попробовал. Но метла была очень большая, и то Пит водил ею, а то она сама водила Питом. Наконец Питу удалось справиться с метлой, и он сказал:
- Нет, она этого не делает!
- Чего не делает? - переспросил садовник, наклонившись над сорняком.
- Она не делает "свишш… свишш…" Она делает "пшик… пшик…"
- Пожалуй, так, - согласился садовник.
- А как называются эти большие цветы? - спросил Пит.
- Это гладиолусы, - ответил садовник.
- Гладить волосы? - повторил Пит.
- Я этого не говорил, - сказал садовник, - я сказал "гладиолусы".
- Вот вы опять так сказали! - закричал Пит в восторге.
И Пит и садовник рассмеялись и почувствовали себя настоящими друзьями.
Они сгребли в большую кучу листья и сорняки и подложили в неё сухую бумагу. Садовник осторожно поджёг бумагу и дал Питу задуть спичку.
Пит обшарил свои карманы - два кармана в штанах и один в рубашке - и вытащил оттуда все автобусные билетики, которые он собирал день за днём. Их было сорок семь. И он бросил все в пылающий огонь.
Когда один билетик упал на землю перед самым огнём, Пит его не поднял и не бросил в костёр, потому что садовник ему сказал, что на костре надо сжигать сорняки, а не Пита и что поэтому Питу не надо подходить слишком близко к огню.
Тень Пита любила огонь. Она прыгала вверх и вниз в мигающем свете костра. Иногда она пригибалась к земле около ног Пита, а иногда вытягивалась вверх и казалась самым большим в мире великаном.
Как дымил и трещал костёр! Красные искры вылетали из дыма и уносились до самого неба.
Это был ещё один хороший день!
Пит и письмо
Однажды Пит гулял по улице и старался не наступать на трещины между плитами тротуара. Он двигался очень осторожно, делая то крошечные шажки, то большие прыжки.
- Когда я насчитаю двадцать трещин, я превращусь в слона, - задумал Пит. - В огромного слона со шлёпающими ушами.
Он медленно двигался вперёд, внимательно глядя себе под ноги.
- Раз! - считал он. - Два!..
Его тень шла за ним.
Стояло чудесное октябрьское утро. Все кругом было золотое: и освещенные солнцем деревья, и дорога - всё было ровного, спокойного золотого цвета.
На мостовой лежали кучи опавших листьев. Они шуршали у Пита под ногами. Некоторые прилипли к его башмакам.
"Просто удивительно, как это они так прилипли?" - подумал он.
Но в конце концов листья всё же отвалились, а башмаки Пита стали серыми и пыльными.
"Чем бы мне в неё кинуть, когда она отвернётся? - подумал Пит про тень. - Пусть удивится!"
И он бросил в тень охапку листьев. Но тень не растерялась. Она успела убежать с дороги и затопала по листьям.
- Куда ты идёшь? - сказал Пит. - Это мои листья.
На мостовой лежал большой ярко-жёлтый лист. Такой яркий и жёлтый, что казалось, будто кто-то покрыл его краской для плакатов из ведра, которое папа берёт с собой на работу.
Пит поднял лист и с удивлением стал его рассматривать. Потом решил попробовать, вкусный ли он. Взял в рот, но тотчас выплюнул, подумав, что лист, наверно, грязный. "Хруст… хруст" - похрустывали его башмаки по опавшим листьям.
А дальше уже совсем не было листьев. Мостовая была чисто подметена. И Пит опять начал перескакивать через трещины между камнями, продолжая свою игру в слона. Камни мостовой были разной формы и размеров, и иногда ему было трудно перепрыгивать. Кроме того, Пит решил считать трещины и в самих камнях тоже, а их было много.
- Три, четыре… чёрт!.. пять, шесть, семь, восемь, девять, десять!
Ещё немножко - и он станет слоном!
Его тень осторожно двигалась за ним. Пит так увлекся прыжками, что совсем не видел, куда идёт. Какой-то экипаж выехал из калитки: что-то вроде кресла на колёсах, и Пит чуть не налетел на него. Ему стоило больших усилий сохранить равновесие. Для этого ему пришлось несколько раз переступить ногами на одном месте.
- Я превратился в слона! - закричал он.
- Вы не похожи на слона, - заметила женщина, сидевшая в кресле.
- Вы превратили меня в слона! - сказал Пит. - Вы вдруг выехали, и мне пришлось переступить через сотни и миллионы трещин, и теперь я слон, а я не хотел быть слоном, пока не заберусь на эту гору и не сбегу обратно.
- Простите меня, но по вашей походке невозможно было понять, куда вы идёте. Я должна вам сказать, что у меня болит нога и вы чуть не ушибли её.
- Я ушиб? - забеспокоился Пит.
- Нет, - ответила женщина. - Но в следующий раз, когда я выеду из калитки, я непременно нажму гудок.
- У вас есть гудок? Правда? - спросил Пит.
- Конечно, - сказала женщина и добавила: - Не можете ли вы опустить моё письмо в почтовый ящик?
- О, пожалуйста. Покажите мне гудок.
- А вы опустите письмо?
- Можно погудеть? - не унимался Пит.
- Если вы бросите моё письмо, - сказала женщина, - я разрешу вам погудеть на обратном пути.
Пит казался озабоченным.
- Но ведь я теперь слон! - сказал он. - Я должен стоять смирно и не наступать больше на трещины! Я сейчас никак не могу бросить письмо.
- Но ведь вы же собирались подняться на горку! - сказала женщина. - А почтовый ящик есть только на горке. Вы опустите моё письмо, а потом опять будете слоном.
- Но вы уже заставили меня превратиться в слона! - сказал Пит сурово. - Вы заставили меня переступить миллионы трещин. Тысячу, двадцать, миллион!
- Ничего подобного! - вскричала женщина. - Вы наступили только на одну!
- На какую? - спросил Пит.
- Вот на эту! - указала женщина. - Вот на эту, возле калитки.
Пит нагнулся и посмотрел. И тень тоже наклонилась.
- Да, я, кажется, наступил всего только на одну трещину! - обрадовался Пит. - Вот это ловко!
- А теперь, - продолжала женщина, - не можете ли вы бросить моё письмо? В почтовый ящик, на горке.
- Хорошо, - сказал Пит и добавил: - Кажется, я досчитал до семи…
И помчался наверх, продолжая всю дорогу считать.
Женщина наблюдала за ним. Он добежал до вершины горки и закричал:
- Двадцать!
А потом кинулся обратно. Его тень бежала перед ним: боялась, что на неё наступят.
- Что же вы не бросили моё письмо? - спросила женщина с досадой.
- Не бросил? - удивился Пит.
Он посмотрел на письмо, по-прежнему зажатое у него в руке, минутку подумал, потом сказал:
- Слоны не бросают писем в почтовые ящики! - и возвратил женщине письмо.