Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
- Что у вас здесь происходит? - грозно ответил на вопрос вопросом Карпов. - Соседи позвонили в милицию, говорят, убийство…
"Майор" придирчиво оглядел присутствующих и остановил взгляд на Курусу.
- Так-так, значит, не убийство, а разбой! Вовремя мы прибыли. "Гоп-стоп" только начался - с гражданина только портки успели снять! А если б мы задержались?!
Карпов шагнул к стулу, на котором лежал полотняный пояс, приподнял его. Посыпались часы, броши, браслеты…
Витя-выключатель нагнулся, чтобы поднять один. В ту же секунду "майор" проворно выхватил пистолет, двое в штатском также обнажили стволы.
- Не двигаться! Всем лечь на пол! Быстро! Лицом вниз! Стреляю без предупреждения! Кузькин, вызови подмогу!
Опер в штатском с готовностью вынул из кармана переговорное устройство.
- Седьмой! Я - пятый! Здесь ограбление! Группу захвата в четвертую квартиру… Второй этаж! Живо!
- Вот оно в чем дело! - произнес Леонтий Алексеевич, носком башмака сгребая в кучку раскатившиеся по полу часы и браслеты. - Неплохо поживились бы ребята, опоздай мы на пять минут… Кто хозяин этих вещей?
Японец оторвал голову от пола, но тут в квартиру ввалились дюжие автоматчики в камуфляже.
- Забрать всех в отделение, оставить пострадавшего и ответственного квартиросъемщика… для допроса!
- Я не могу ехать, у меня сломана нога, ко мне врач сейчас должен прийти! - скороговоркой выпалила "Эдита".
- Вы останьтесь! - приказал Карпов.
Глава четвертая
Из постели - в контрразведку
- Вы кто такой? - нарочито грубо спросил Карпов японца, когда "мужа" и Витю-выключателя автоматчики выволокли из квартиры.
Курусу пробормотал что-то невнятное.
- Предъявите документы!
В это время один из оперов уже расстегивал кармашки пояса и с ловкостью фокусника раскладывал часы и браслеты на столе. Другой деловито щелкал фотокамерой.
Агентесса сослалась на боль в ноге и прилегла на кровать.
- Я - дипломат… - промямлил Курусу и трясущимися руками предъявил свою аккредитационную карточку дипломата.
- В таком случае я обязан сообщить о вашем задержании в МИД!
Карпов поднял трубку телефона и стал наугад вращать диск.
- Не надо! - покрывшись испариной, взмолился японец. - Пожалуйста, не надо никуда звонить, - и, указывая на "патронташ" с часами и золотыми изделиями, - забирайте все… Здесь целое состояние!
Один из оперов навел на него фотоаппарат и несколько раз щелкнул затвором. Курусу окончательно сник.
- Часики и золотишко нам не нужны, - примирительно сказал Карпов, - но договориться сможем…
* * *
Вербовка состоялась.
Тут же в квартире "Эдиты" японец в подтверждение своей готовности сотрудничать с правоохранительными органами СССР (какими конкретно, Курусу еще не знал) собственноручно описал известные ему подробности кражи уникальных бриллиантов из квартиры народной артистки СССР Ирины Бугримовой.
Покончив с сочинением на заданную тему, иностранец поинтересовался, как подписывать его.
- Да чего там… подпишите его одним словом: "Самурай"! - бодро ответил Карпов. - Чтоб никто не догадался… Ни сейчас, ни впредь! Не возражаете?
Нет, Курусу не возражал - оставшись без порток, поневоле станешь покладистым… Он лишь на секунду задержал взгляд на лице генерала, улыбнулся своей догадке и сделал решительный росчерк.
Перед тем как выпроводить японца за порог, "Эдита", сидя на недавнем ристалище любовных игр - на кровати, - зашивала его распоротые брюки, а Карпов в гостиной инструктировал новоиспеченного агента о способах связи, месте и дате будущей встречи.
Как только за "новобранцем" закрылась дверь, генерал отправил "Эдиту" на кухню разбинтовываться и готовить кофе, а сам нетерпеливо сгреб со стола ворох исписанных бумаг и стал вчитываться в каракули японца, более похожие на иероглифы, чем на кириллицу.
Содержание настолько впечатлило Карпова, что он безотчетно схватил трубку и набрал номер прямого телефона Андропова. Лишь вспомнив, что перед ним незащищенный от прослушивания аппарат городской АТС, в сердцах швырнул телефонную трубку, чертыхнулся и, не попрощавшись с агентессой, опрометью выбежал из квартиры.
В тот же вечер Леонтий Алексеевич доложил председателю подробности проведенной вербовки и содержание представленного "Самураем" донесения.
* * *
На следующее утро Андропов уведомил Леонида Ильича о "грозящей ему опасности" и заручился его поддержкой в реализации своих планов. Под предлогом проведения оперативных мероприятий по защите чести Семьи и, как следствие, - престижа державы, председатель получил карт-бланш на разработку связей Галины Леонидовны, первой в числе которых значилась Светлана Щёлокова…
Таким образом, генсек фактически жаловал Андропова охранной грамотой, позволяющей бесконтрольно держать "под колпаком" самого министра внутренних дел!
Брежнев так и не понял, какую злую шутку сыграл с ним Андропов, получив из его рук исключительное право разрабатывать окружение Галины Леонидовны. Впрочем, Леонид Ильич в то время уже мало что понимал…
Глава пятая
"Бриллиантович"
Донесение на заданную тему
"Я близко познакомился с Борисом Буряце в 1977 году в Мисхоре, когда по заданию посла выезжал на два дня в Крым. Раньше мы нередко встречались на "бирже" в Столешниковом переулке и даже стали приятелями.
Общаясь с постоянными клиентами "бриллиантовой биржи", я, как правило, представлялся узбеком из Ташкента, и они верили, потому что по-русски я говорю почти без акцента. Но там, в Мисхоре, я почувствовал, что Борису я должен открыть свой реальный статус и свое имя. Почему? Чтобы установить с ним более тесные деловые отношения, так как его я всегда считал одним из основных игроков или, скорее, законодателем цен на "бирже".
Борис оценил мою откровенность, и во время общения со мной всегда старался отвечать тем же.
В кругах деловых людей, которые занимаются операциями с валютой и драгоценностями, Буряце известен под кличкой "Бриллиантович". Думаю, что основанием для этого послужила его страсть к драгоценным камням вообще и к "брюликам", в частности. Не исключено, что "Бриллиантовичем" его называют еще и потому, что дела, которые он проворачивает с "камешками", поражают воображение. Он постоянно носит золотой перстень с бриллиантом в четыре карата, на шее у него - толстая крученая золотая цепь с огромным крестом из платины, который украшен бриллиантом в шесть карат. Он никогда не расставался с этими украшениями и, даже купаясь в море, их не снимал. Я спросил Бориса, как это он не боится появляться на людях, таская на себе целое состояние. Он засмеялся и указал на приближающуюся к пляжу белую "Волгу".
"Вон, видишь, - сказал он, - катит моя Мадам. Она везет мне обед, смену белья, а заодно - смену охранников. Эти, - Борис указал на сидевших поблизости двух громил, не снимавших в жару рубашек, под которыми бугрились кобуры с пистолетами, - мне надоели!"
…Когда подъехала "Волга", я был ошеломлен, увидев, что из нее вышла… Галина Брежнева, которую Буряце за глаза называл "Мадам". Я встречался с нею в разных посольствах на дипломатических приемах, и поэтому сразу узнал ее.
Я догадался, что в роли телохранителей, на которых указывал Борис, выступают сотрудники правительственной охраны, приставленные к дочери вашего генерального секретаря, но я никак не мог понять, что может быть общего между нею, дочерью первого лица великой страны, и спекулянтом "брюликами", каким я знал Буряце. Возможно, размышления отразились на моем лице, потому что Борис поспешил объяснить мне, что Галина безумно в него влюблена.
"А вообще, - сказал он, - моя Мадам - женщина с "заскоками", она ведь на пятнадцать лет старше меня, ей за пятьдесят и у нее уже есть внучка".
"Ну, так брось ее, какие проблемы? - сказал я. - Ты же молод, красив. С твоими деньгами, твоим умом любая женщина сочтет за счастье выйти за тебя замуж!"
Подумав, Борис ответил:
"Видишь вот это? - он сжал рукой висящий на груди платиновый крест. - Вот это - моя Мадам. Тяжело таскать на шее такую дорогую вещицу, но зато прибыльно и престижно… Где бы я ни появлялся с этим крестом, все почтительно расступаются и места, предназначенные для избранных, достаются в первую очередь мне!
На Западе, Курусу-сан, говорят: "Если вы видите, что ваш банкир выпрыгивает из окна десятого этажа, бросайтесь за ним - это прибыльно".
Я руководствуюсь той же логикой. Поэтому, несмотря на все причуды и истерики Мадам, я готов пойти за ней в огонь и в воду - куда угодно ей… Кстати, вот это, - Борис вновь тронул крест, - я приобрел по настоянию и с помощью Мадам. Она толк в таких вещах знает и собирает их… Знаешь, какая у нее богатая коллекция "брюликов"! Я пристрастился к ним под ее влиянием… Я, вообще, многим ей обязан. Она меня ввела в такое общество, в которое ни за какие деньги не попадешь: писатели, заместители министров, торговые тузы…
Но все же я очень от нее устал. Ладно бы, только ее причуды и скандалы, которые она мне ежечасно устраивает! С ними еще можно мириться… Ужас в том, что когда я по ее просьбе начинаю обнимать и целовать ее в губы, мне постоянно кажется, что я целую Леонида Ильича… Моя Мадам, старея, внешне все больше походит на своего отца… Да ты и сам это увидишь, вот она, уже подходит…