Ребята молчат. Слышно, как тяжело дышат. В особенности Славка и Стаська. Совсем непохожие близнецы: один чубатый, другой острижен наголо, под машинку.
- Конец наступит или нет? Я спрашиваю!
Молчание.
Древний Рим и Карфаген воевали из-за господства на Средиземном море (первая Пуническая война, вторая Пуническая война…). "Алая роза" и "Белая" - тоже из-за какого-то господства в Англии.
Стаська и Славка воевали по более скромному поводу.
Дима выпрямился и уронил "Сообщения" на пол. Классная доска тихонько шмыгнула носом.
- Вандалы и каннибалы, - сказал директор. - Носороги и боевые слоны.
Из буфета прибежала тётя Ася.
- Приедет отец и пускай заберёт домой, - показала она на близнецов. - Надо потребовать, чтобы он их выпорол!
Мимо открытых дверей проходила Екатерина Сергеевна, учительница рисования. На Екатерине Сергеевне были очки с толстыми стёклами. Глаза Екатерины Сергеевны казались большими и как бы удивлёнными.
Екатерина Сергеевна несла кофейник. Это учебное пособие, натюрморт. Его рисуют в классах, а когда не рисуют - учителя пьют из него кофе.
Екатерина Сергеевна остановилась, поглядела на ребят.
Прибежала и пионервожатая Галя.
- Я отлучилась на минутку к Дарье Ивановне. Хотела получить плакаты на складе… - сказала она, озираясь с грустью по сторонам. - И тут такое вот…
- Надо пороть ремнём, - настаивала на своём тётя Ася и взмахнула в воздухе рукой, показывая, как это делается. Рука у тёти Аси была крепкая. - Чернушина из седьмого "В" отец выпорол, и помогло. Говорят, даже не ремнём, а настольной лампой. Всё равно помогло. Бросил свои аттракционы.
- С ними разве сбор проводить… - сказала Клавдия Васильевна. - Токарев, подними сейчас же "Сообщения" и повесь на место!
Дима поднял "Сообщения" и хотел повесить на место. Но гвоздиков не оказалось: вывалились.
Дима поставил "Сообщения" в угол класса.
- Как же вы, дети… Очень некрасивый поступок. Не гармоничный… - Это сказала Екатерина Сергеевна и переложила из руки в руку кофейник, потому что кофейник был тяжёлым, а руки у Екатерины Сергеевны не были крепкими.
- Визирные линейки на что приспособили, а! - не выдержала опять Клавдия Васильевна. - Поглядела бы Марта Николаевна…
- У каждого на лбу визирная линейка, - сказал Алексей Петрович. - У Шустикова-младшего к тому же лицо в царапинах.
- А ведь я только на минутку отлучилась к Дарье Ивановне, - повторила печально Галя.
- Пол шершавый, вот и царапины, - сказал Славка. Он не желал чувствовать себя побеждённым и тем более - младшим.
У крыльца школы остановился автомобиль "пикап". На нём были нарисованы бублики, сосиски, колбасы.
В общем, натюрморты.
Из кабины "пикапа" вылез отец близнецов. Он работал шофёром, развозил по интернатам и школам завтраки и обеды.
Сейчас он опять приехал, чтобы забрать пустую посуду.
На нём были форменная фуражка и синий берет с надписью "Мостранс".
Дед Валерий хотел что-то ему сказать, но не успел. Директор вывел на крыльцо Стаську и лысого расцарапанного Славку. Отец сразу понял, что случилось.
- Значит, опять, - сказал он.
- Да, - кивнул Алексей Петрович.
Вышли на крыльцо Клавдия Васильевна, Галя и Екатерина Сергеевна с кофейником.
Отец от огорчения стянул с головы берет и вытер лоб.
- Проводили сбор о недостатках, - сказала Галя, - и вот…
- Нет-нет, - заговорила опять Клавдия Васильевна, - с ними надо что-то делать.
Весь пятый "Ю" стоял сзади близнецов. Он тоже вышел уже на крыльцо с портфелями и кедами на длинных шнурках.
Екатерина Сергеевна спустилась с крыльца и незаметно приложила кофейник к нарисованным на "пикапе" бубликам. Поглядела сквозь очки.
Тётя Ася и дежурные по буфету вынесли кастрюли, бидон и ящики.
- Забирайте, - сказала она отцу. - Вместе с ними всё забирайте.
Это она имела в виду близнецов. Ей, конечно, очень хотелось сказать о ремне, но она нашла в себе силу воли и промолчала.
Отец надел свой берет "Мостранс". Открыл задние дверцы "пикапа" и положил внутрь посуду и ящики. Потом затолкнул сыновей - одного сына и другого.
Галя сказала остальным ребятам, что они тоже могут идти домой: сбор сорван и проводить она его не будет - слишком много недостатков в один день. Батурин Вадька и Ковылкин стояли без пуговиц. Дед Валерий поглядел на них и окончательно решил, что "молнии" - это не только модно, но и практично.
Маруся, уже с опрятной косой, подвязанной петелькой, подхватила одну из колясок.
- Скажите маме, что я его забрала. - И она кивнула деду Валерию.
В коляске лежал Марусин брат, густо измазанный зелёнкой. Маруся положила к брату портфель и покатила коляску.
Шустиков-папа завёл мотор, и автомобиль тоже тронулся с места.
Екатерина Сергеевна осталась с кофейником без бубликов, но по её лицу видно было, что она приняла какое-то решение.
Ребята попрощались со всеми и пошли вдоль переулка, две партии - Славкина и Стаськина. Одна партия по одной стороне переулка, другая - по другой. Рим и Карфаген, "Алая роза" и "Белая".
Выпрямились заборы и деревья. Дома перестали держать свои трубы. С облегчением улеглись крышки на колодцах. К луже вернулись воробьи. Осторожно поглядывают на школу: тишина в школе - вещь хрупкая, обманчивая.
* * *
Автомобиль едет по улицам Москвы.
Шустиков-папа сидит за рулём грустный. С чего быть весёлым?
Сыновья дерутся. И нет этому конца. Теперь огорчится мама. Она тоже устала от этих драк.
На перекрёстке, уже совсем недалеко от дома, когда автомобиль остановился в ожидании зелёного сигнала светофора, его вдруг начало трясти. Вначале - несильно. А потом всё сильнее и сильнее…
Отец сразу понял - вспыхнула драка. Он выскочил из кабины, открыл задние дверцы. На мостовую вывалились кастрюли, ящики, выпал и покатился бидон. Тут же выпали близнецы и покатились по мостовой вслед за бидоном.
И запыхтели в жесточайшей схватке.
Из других машин выскочили водители. Начали помогать отцу растаскивать сыновей.
На светофоре давно уже зажёгся зелёный сигнал, но никто не может ехать.
Подбегает милиционер:
- Что тут происходит?
- Сыновья выпали из машины. Дерутся, - говорит Шустиков-папа. От волнения он опять снял берет и вытер лоб.
Народ смотрит на Славку и Стаську. Славка оказался расцарапанным ещё больше: асфальт - он не пол, асфальт ещё шершавее.
Шустиков-папа держит сыновей за шиворот, в каждой руке по сыну.