В школу даже пораньше пришли, и со своим слесарным инструментом. Но вытащить журнал - дело невыполнимое. Никакой труд не поможет: шкаф - из толстых досок, каждая доска - из чистого дуба. А срез коры показывает, как устроен дуб и другие крепкие породы.
И вот ещё что… учительская не бывает пустой. Если учителя и директор уходят в классы давать уроки - совершать учебный процесс, - Дарья Ивановна всё равно сидит в учительской. Она завхоз. Учебным процессом не занимается.
Опять скрипнула дверь.
- Батурин, - сказала Клавдия Васильевна, - проверь, кто там.
Вадя пошёл проверить.
Опоздавший спрятался за угол. Но увидел Батурина и показал ему знаками - меня нет. Меня ты не видел. Опоздавший надеялся как-нибудь проникнуть в класс до тех пор, пока Клавдия Васильевна отметит опоздавших и отсутствующих.
Подобные случаи бывали. Удавалось.
Вадя вернулся на место и сказал:
- Там никого.
Слышно, как приехала машина. Это Шустиков-папа. Он поговорил с дедом Валерием и тётей Асей и уехал.
Стаська напряжён. И Славка напряжён. Но - никаких драк и столкновений.
Ребята не понимают, в чём дело. Обычно братья на первом же уроке начинали драться. А сегодня только поглядывают друг на друга и молчат.
Клавдия Васильевна подходит к партам, смотрит, как ребята обращают дроби.
У Димки Токарева с дробями не ладится и с ногами тоже: утром опять прыгал и не выяснил, какая нога толчковая.
- Токарев, - Клавдия Васильевна заглядывает к Диме в тетрадь, - потерял единицу. А я говорила: когда обращаете обыкновенную дробь в десятичную, не пренебрегайте единицей.
При слове "единица" Стаська и Славка вздрогнули.
Дверь опять скрипнула. Приоткрылась. Клавдия Васильевна была в глубине класса и не слышала. Дверь осталась приоткрытой. В щель наблюдал опоздавший.
* * *
Алексей Петрович сидит у себя в кабинете и читает записки, которые он снял со своей ручки-ракеты.
Зазвонил телефон. Алексей Петрович взял трубку. Это Шустикова-мама.
Она рассказывает Алексею Петровичу, что с детьми произошло чудо: они утихомирились. Совсем другие ребята. Вместе позавтракали и вместе пошли в школу. Может быть, повлияло животное? А может быть, и…
- А может, пожарная команда, - смеётся Алексей Петрович. Он просматривает одну из записок. - Мне вот тут сообщают, что всё в порядке. Лейтенант сообщает.
Ещё директор говорит, что в истории были войны, которые длились так долго - семилетняя, тридцатилетняя, столетняя, - что в конце концов можно было даже забыть, из-за чего они, собственно, начались, но они всё-таки кончились!
* * *
Клавдия Васильевна возвращается к учительскому столу, садится и берёт в руки классный журнал.
Открывает. Смотрит.
И ещё смотрит. И ещё… И ещё…
Она… ничего не понимает. Вдруг меняется в лице. Лихорадочно перелистывает журнал, страницу за страницей.
Опоздавший тихонько крадётся к своему месту.
За опоздавшим и за Клавдией Васильевной наблюдают ребята. Но Клавдия Васильевна настолько поражена чем-то в журнале, что даже не замечает опоздавшего.
- Что это? - говорит она едва слышно.
Опоздавший замирает.
Но Клавдия Васильевна по-прежнему его не видит, она видит только классный журнал.
- Что это?
Клавдия Васильевна смотрит на Стаську, потом на Славку.
Класс догадывается - случилось нечто невероятное. Ребята вскакивают с места. Обе партии. Они готовы к бою.
Вскакивают и братья.
Славка кричит и показывает на Стаську.
- Он первый начал!
Стаська кричит и показывает на Славку:
- А зелёнкой кто облил?
- А кто психом обозвал?
Близнецы устремляются друг к другу навстречу.
- А ты!..
- А ты!..
И обе партии тоже устремляются друг к другу навстречу.
…Семилетняя, тридцатилетняя, столетняя!..
* * *
Алексей Петрович продолжает разговаривать с Шустиковой-мамой. Он, как обычно, в хорошем настроении.
С утра все учителя бывают в хорошем настроении. К концу дня у многих настроение портится. Правда, с Алексеем Петровичем этого не случается. Он советует учителям: занимайтесь гимнастикой, укрепляйте себя. Добивайтесь атлетического равновесия… Брусья, канат, козёл, шведская стенка…
Алексей Петрович положил телефонную трубку, и тут в учительской появилась Клавдия Васильевна. Гребешок у неё в причёске перекосился и вот-вот упадёт. И сама Клавдия Васильевна перекосилась и вот-вот упадёт.
- Что с вами? - испугался Алексей Петрович.
- Это опять они…
В это время гребешок действительно упал на пол.
Директор поспешил придвинуть стул для Клавдии Васильевны. Она в изнеможении на него опустилась и протянула директору журнал.
- Посмотрите. - Глубоко вздохнула, потёрла пальцами виски.
Алексей Петрович поднял гребешок и положил на стол.
- Скоро залезу на вашу стенку, - сказала Клавдия Васильевна.
Директор листал журнал и только крякал, хотя он и был спортсменом, укреплял себя. Но школа - вещь неожиданная, находится в постоянном развитии, в борьбе противоположностей.
- Алексей Петрович! - сказала Клавдия Васильевна. - За всю мою педагогическую практику… Никогда!
Директор продолжал листать журнал и крякать.
- Н-да. Прецедент. - Он даже почесал где-то за ухом, чтобы восстановить атлетическое равновесие.
- Инцидент. Прецедент. Что угодно, - слабо ответила Клавдия Васильевна и попыталась вдеть в причёску гребешок. - Но теперь я не сомневаюсь: они развалят всю школу. Они кончат учителей и родителей (Клавдия Васильевна уже не говорила: изведут, а - кончат). Гробокопатели!
Дарья Ивановна из-под крана налила стакан воды и подала Клавдии Васильевне.
В учительскую вошла Екатерина Сергеевна с кофейником и апельсином. Это новый натюрморт. Новый, потому что появился апельсин. Кофейник присутствует во всех натюрмортах. Он ветеран-натюрморт.
Вошли Марта Николаевна, Нина Игнатьевна, Виктор Борисович. Учителя из старших классов.
Директор протянул им журнал.
И они начали перелистывать, смотреть. Разбираться, в чём дело.
- Много поставлено?
- Двадцать, тридцать… Сто! Двести! Не знаю! - сказала Клавдия Васильевна.
- Почти по каждому предмету.
- Мм… Размах.
- "Трагические иероглифы"!
Екатерина Сергеевна попросила Алексея Петровича открыть страницу с её предметом.
- И у меня!..
- Да, - ответила Клавдия Васильевна. - И по рисованию.
- Сколько же надо было времени, чтобы проставить! - Екатерина Сергеевна задумчиво пошевелила на носу очки. - Если даже это всего лишь один штрих…
- Алексей Петрович, у меня журналов нет. Их выдают в Главснабпросе по количеству классов. Очень строго, - сказала Дарья Ивановна.
- Надо просить в роно, - ответила Нина Игнатьевна.
- Почему в роно? - возразила Марта Николаевна. - Мне кажется, в министерстве.
- А как они сумели добраться до журнала? - воскликнула Клавдия Васильевна. - Всё как-то неправдоподобно, но факт!
Виктор Борисович высказал предположение… Да, он уверен, что случилось это вчера в мастерской, когда к нему пришёл дополнительно заниматься трудом сначала один Шустиков, потом появился и второй с конвертом на голове.
- Как же вы так, Виктор Борисович, - взволнованно заговорила Клавдия Васильевна. - Разве можно им доверять?
- Но кто мог подумать…
- Действительно, - поддержала Виктора Борисовича Марта Николаевна.
- Да-да. Я сама не знаю, что говорю.
- Ну, бывает, ученик переправит в журнале отметку, на лучшую конечно, - сказал кто-то из учителей старших классов. - Но чтобы такое сотворить!..
- Вот именно - такое!
- У меня весь класс поёт о чёрном коте. Начиная со второй четверти.
- А "Ватуси" не танцуют?
- Пытаются. Даже совсем маленькие.
- Но все коты и "Ватуси" не идут в сравнение с этим!..
- Случай сам по себе поразительный, - сказал директор. - Где и при каких обстоятельствах он произошёл, не имеет значения, мне кажется.
- Куда их… - опять заговорила Клавдия Васильевна. - В детскую комнату при милиции… В интернат, в пансионат… В трудовую колонию. Я не знаю! Куда ещё?
- И всё это к концу учебного года, - говорит Нина Игнатьевна.
- А не применить ли нам нечто неожиданное? - сказал Алексей Петрович. - Чтобы тоже было неправдоподобно, но факт! - И он поглядел на табель-календарь, который стоял у него на столе: - До конца учебного года дней десять. Я вам кое-что предложу…