- Да ты что, милка, с луны, что ли, свалилась? Не видишь, какой разлив? Озерный лед вдруг в реку хлынул, ну мост и снесло. Вода спадет, снова наводить будут. А ты как же, - он поглядел на Полину подозрительно, - как же ты на ту сторону в школу перебиралась?
Полину опять бросило в жар. Но старичок снова сам ее и выручил:
- А, должно быть, через железнодорожный мост, в объезд, на лошади, которая хлеб везла.
Полина на всякий случай быстро закивала.
- Ты чья же будешь?
Полина не поняла, что он говорит. Она не знала, что в Крутогорске так спрашивают фамилию.
- Не Коровина ли? У них внучка вроде такая же - конопатенькая.
Полина опять молча покивала.
- Ну, дак, чего делать, садитесь, перевезу вас. Ишь, махонькие. И собаку везти?
- И собаку, и собаку, - затараторила Полина.
- Ладно уж, и собаку. Поехали. А то подружка твоя совсем закоченела, все молчит да молчит.
Под берегом оказалась огромная лодка. Старичок усадил их всех на одну скамейку - и на ней осталось еще много места.
Он быстро греб и сам себе в усы приговаривал:
- Звезда. Нарядилась тоже. А сама дрожмя дрожит. Студено ведь.
Вскоре они достигли противоположного берега. Старичок помог им выбраться.
- Дяденька, - снова набралась храбрости Полина, - а как нам на Козье Болото идти?
Старичок удивился:
- Дак ведь Коровины не на Козьем Болоте живут? А, понятно, подружку проводить хочешь. Дак что ж ты, никогда на Козьем Болоте не бывала? А, ну да, может, бывала, да забыла. Дак вот так берегом идите, потом на Извозную свернете, а там уж и Козье Болото. Уж почитай все улицы в Крутогорске переназвали, а вот Извозная да Козье Болото так по-старому и остались. Может, еще Пальмовая…
Он махнул рукой и пошел назад, к своей лодке.
- Спасибо, дяденька, - сказала Полина. Ае стоило больших усилий промолчать и не поблагодарить доброго старичка.
Глава 8
Вновь песенка про песика. На кого похож Вардкез?
И они пошли берегом, как им и было указано. У Полины дух замирал. Это же он, тот самый Крутогорск, город бесконечных рассказов бабушки Таи. И не как на открытках, которые бабушка Тая привезла в прошлом году, когда ездила на дедушкину могилу. Там, на фотографиях, - высоченные дома, как везде, новый детский театр с забавной плоской крышей и огромным блестящим металлическим петухом на стене. А на площади белый памятник - называется стелла, в честь крутогорцев, отдавших свою жизнь за победу над фашистами.
Шел март 1946 года. Первая послевоенная весна…
Перед ними был Крутогорск бабушкиной юности. Стояли одноэтажные и двухэтажные домики вдоль набережной. Собственно, набережной не было, был только спуск к реке. У каждого домика был небольшой палисадничек. Кое-где из дворов доносился приятный запах дыма - это жгли прошлогодние листья. Почему-то набережная в этот час была совершенно пуста. Однако же нет, вон показался человек - он несет что-то за спиной в мешке. У него одна нога, а руки заняты костылями. Он шел быстро, не оглядываясь, глядя в землю. Потом пробежала девочка. Полина заметила, какое на ней плохонькое пальтишко. Девочка несколько раз обернулась. Даже постояла. Потом пожала худым плечиком и куда-то побежала.
К Полине точно откуда-то издалека вдруг долетел папин голос:
- Чудес не бывает, Таисья Гурьевна!
Вот тебе и не бывает! А может, со взрослыми не бывает? А только с детьми?
Ее мысли прервал Аин голос:
- Посмотри, Полина, вот Извозная. Нам надо сюда свернуть.
Зеленые огоньки ее голоса быстро пробежали по дощатой стене и высокому крылечку углового дома. Возле крылечка рос сиреневый куст. Он был еще по-зимнему гол. Огоньки на минуточку украсили его живой, трепещущей листвой.
Они свернули на Извозную улицу. Тут вдоль домов тянулся дощатый тротуар. Доски были старые, размахренные, а кое-где и вовсе отсутствовали, и было видно, как сквозь черную землю пробивается весенняя травка. Некоторые дощечки еле-еле держались, и на них можно было подпрыгивать и качаться.
Фокки, конечно, тут же провалился лапой в щель. Лапа застряла. Полина с трудом ее вытащила, а Фокки при этом повизгивал. Не столько ему было больно, сколько он перетрусил!
Полина, подпрыгивая на тротуарных досках, время от времени вертела головой в разные стороны. Еще бы! Ведь это Крутогорск! Окна некоторых домов были чисто вымыты, на подоконниках цвели шапочки герани и еще какие-то цветы - большими колокольчиками. А другие окна были запыленные, немытые, на стеклах были наклеены крест-накрест полоски бумаги. Бабушка Тая рассказывала: это не только в Крутогорске, это везде так наклеивали - чтобы стекла не вылетали, если будет бомбежка. Вот они прошли уже почти всю Извозную, дощатый тротуар кончился.
Обозначилась улица с правой стороны. Там вообще не было никакого тротуара, середина улицы была разъезжена, в темных колеях стояла вода. Они свернули направо, наугад, не очень-то зная, сюда ли им надо. На углу не было никакого обозначения улицы. Но на одном из домиков было написано: "Козье Болото, дом 15".
Они остановились.
- Полина! Вот же Козье Болото! Нам сюда! Нам сюда!
Ая засветилась, закружилась, разогнала огоньки по влажному, размякшему чернозему.
- Мы такие молодцы! Скоро, скоро, скоро настанет веселое утро! - пела она.
И Полина, глядя на нее, развеселилась, закружилась и чуть было не запела. И вдруг разом остановилась:
- Ая! Но это же какой-то пятнадцатый дом. Чей он? Бабушка Тая никогда мне не говорила, в каком доме жил Вардкез. Никогда!
- В самом деле, - сказала спокойно Ая. - Еще немножко надо поискать.
Они прошли по одной стороне улицы. На домах не было написано фамилий хозяев. А если б и были, они фамилии Вардкеза тоже не знали.
- И нету даже ни одной козы, - мрачно заметила Полина.
- Какой козы? - не поняла Ая.
- Но улица-то как называется?
- Козье Болото.
- Вот я и говорю - нету ни одной козы. Может, это совсем и не та улица. Хоть и грязно, но болота-то ведь тоже нету.
- А должно быть? Что тебе бабушка говорила?
- Бабушка ничего не говорила. Ни про болото, ни про козу. Она просто говорила: "А дедушка с Пальмовой ходил в такую-то далищу - к Вардкезу на Козье Болото!" Вот и все.
- Ну, так, значит, и называется эта улица. А болото, наверно, было раньше. Раньше-раньше.
- Когда впервые построили Татарский мост?
- Может быть, и тогда.
И Фокки, почувствовав, что не все в порядке, слегка приуныл.
- Ладно, Полиночка. Помнишь:
Ты не падай духом,
Эй!
Ты надейся, ты надейся!
- Как же! Заветная песня говорящих лошадей. Как давно это уже было!
Полина вдруг вспомнила, за городом их дожидается птица Чур.
- Ая, пойдем скорее. А то вдруг птица Чур улетит, и мы навсегда останемся в тогдашнем Крутогорске!
- Полина, но ты же обещала не бояться! - сказала Ая. - А ты все время чего-то опасаешься. Так нельзя.
Они двинулись дальше. Прошли всю нечетную сторону. Их немного смутило то, что некоторые дома стояли пустые. Темные окна были заколочены досками. Но в иных, как видно, жили люди. На веревках сушилось бельишко. На дворах дрова были сложены в поленницы. На некоторых - небольшой грудой был насыпан уголь. Дома были отгорожены заборами. В заборах - калитки, некоторые с железным дверным кольцом.
- Полина, постучи в этот дом, может быть, кто-нибудь там есть, - предложила Ая и сама отступила в тень.
Полина постучала. Но из этого ровным счетом ничего не вышло.
Никто на стук не ответил, никто не вышел открывать.
- Странно, - сказала Ая. - Какой-то у них чудной безлюдный час. - И чтобы подбодрить Полину, она опять пропела:
Ты не падай духом,
Эй!
Ты надейся, ты надейся!
Но даже светлые огоньки ее песенки никого не выманили наружу.
- Ну, ладно, - сказала Ая. - Пошли теперь по четной стороне.
И они медленно двинулись от дома номер два, по четной стороне. Та же картина. Одни дома заколочены, в других - живут. Но дома почему-то никого не оказывалось.
И вдруг…
Нет-нет-нет, этого никак не могло быть! Поэтому Полина сначала даже промолчала. Ей показалось, ей послышалось, что через высокий забор дома номер двадцать два перепорхнула песенка, которую кто-то напевал вполголоса.
Но какая это была песенка!
"Песик в лодочке отчалил,
Песик в лодочке плывет.
Не бывает сплошь печали,
Песик радость принесет!"
Послушайте, ведь это и была та странная песенка, которую на прощание спел ее любимый доктор Дорохов!
- Ая, - сказала Полина шепотом. - Ты ничего не слышишь?
Ая прислушалась.
- Не слышу. Нет, нет, слышу!
И по забору побежали огоньки, потому что она повторила песенку:
Песик в лодочке отчалил,
Песик в лодочке плывет.
Не бывает сплошь печали,
Песик радость принесет!
И не успела она допеть, как сама собой распахнулась калитка и показался человек.
- Кто это тут мне подпевает? - спросил он весело.
Человек был худощав, высок ростом, темноволос… Он показался Полине очень знакомым. Да это же доктор Дорохов! Ах, нет, доктор Дорохов молодой и светлый. А этот - средних лет и темноволосый. Но напоминает, ужасно напоминает доктора Дорохова!
- Полина! - вдруг закричала Ая. Она так громко закричала, что вся улица осветилась, точно праздничным салютом. - Полина! Да ведь это же Хозяин! Тот, что нарисован на пергаментном свитке!
Хозяин! Конюх!