Но как может корреспондент, даже самый горячий, умный и опытный, один сделать то, чего не смогла сделать целая комсомольская организация? Ведь это комсомольцы института, а не корреспондент, знали и любили Наташу. Ведь это комсомольцы института, а не корреспондент, видели её в работе и знали, что она достойна быть секретарём комитета. Их убеждённостью, их верой не мог обладать человек, который приехал из Москвы и впервые видел и Наташу, и директора…
Всякий понимает, что нельзя сказать другому: "Поешь за меня" или "Подыши за меня". Но многие с лёгкостью говорят: "Подумай за меня". А это так же невозможно, как дышать за другого. И если мы верим в свою правоту, мы должны добиваться правды, не перекладывая свою ношу на чужие плечи. Корреспондент "Комсомольской правды" или другой газеты может и должен помогать людям восстанавливать справедливость, но рука об руку с теми, кто дал сигнал бедствия.
Я слышала, как очень храбрый человек, прошедший войну, сказал однажды:
- Бывало страшно, очень страшно.
Он говорил правду: ему бывало страшно. Но он умел преодолеть свой страх и делал то, что велел ему долг: он сражался.
В мирной жизни, конечно, тоже может быть страшно.
Я скажу правду, а меня за это исключат из школы… Скажу правду - снимут с работы… Уж лучше промолчу.
Много пословиц есть на свете, которые оправдывают молчание, и, пожалуй, самая выразительная: "Моя хата с краю". Но хат, которые были бы с краю, нет.
Читали ли вы книгу Гейма "Крестоносцы"? Прочитайте - это хорошая книга. И среди других людей там идёт речь об одном рабочем, по имени Тони. Он не принимал участия в забастовке, но, когда увидел, что полицейский замахнулся на женщину, он кинулся к ней на помощь, и его ранили. "Чего ради ты ввязался в драку?" - спросили его. И он ответил перед смертью: "Я думаю так: когда это случается где-нибудь, значит, случилось и со мной. И я не жалею о том, что сделал: когда ты видишь сорную траву, ты её вырываешь с корнем. Иначе она заглушит всё поле".
Ну, а "Мать" Горького вы все читали. Помните слова Андрея Находки? "Я не должен прощать ничего вредного, хотя бы мне и не вредило оно. Я - не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, - а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдёт с другого кожу снимать".
Мы все в ответе за то, что делается вокруг нас. В ответе за всё плохое и за всё хорошее. И не надо думать, будто настоящее испытание приходит к человеку только в какие-то особые, роковые минуты - на войне, во время какой-нибудь катастрофы. Нет, не только в исключительных обстоятельствах, не только в час смертельной опасности, под пулей испытывается человеческое мужество. Оно испытывается постоянно, в самых обычных житейских делах.
В комнате заводского общежития жили пять человек, все молодые рабочие. Жили душа в душу, хоть и знали друг друга не очень давно. Если кому приходила посылка, делили её между всеми. Чемоданы никогда не запирались: все верили друг другу, и никому в голову не могло прийти хорониться от товарища. Комната называлась "голубятней", так как помещалась она на самом верхнем этаже, а один из её жителей - Николай Лобанов - был страстным голубятником.
Однажды в "голубятню" пришёл комендант с просьбой. Весь этаж ремонтируется. Так вот, не согласятся ли ребята приютить на время двух новичков - Валентина Безуглова и Сергея Коваленко?
- Потеснитесь, а?
Ребята согласились. Новые обитатели "голубятни" не нарушили заведённого порядка жизни. Но скоро стало ясно, что их связывают между собой совсем другие отношения, нежели те, к которым привыкли на "голубятне".
Разные есть на свете дружбы. Есть тихие дружбы, без ссор и обид, а есть друзья, которые постоянно ссорятся, но жить друг без друга не могут. У дружбы словно бы нет никаких законов. Но один закон у неё всё-таки есть: дружба не знает начальников и подчинённых. А тут один говорил, а другой покорно слушал. Один властно приказывал, другой безропотно повиновался. Валентин был начальником, хозяином, Сергей - подчинённым. Валентин был сам по себе, а Сергей - только его тенью.
И вот однажды у одного из обитателей "голубятни", Вадима, пропала вся получка. Он положил её, как всегда, к себе в тумбочку, а на другой день, вернувшись с работы, нашёл ящик пустым.
- Конечно, вы подумаете на нас, мы здесь новички, - сказал Безуглов. - Но мы знаем вора. Это ваш Лобанов.
- Никогда не поверю, - сказал Вадим.
- Да вот Сергей сам видел, - спокойно возразил Безуглов. - Серёжка, чего молчишь?
И Сергей подтвердил: да, он вошёл в комнату, когда Николай Лобанов закрывал ящик тумбочки и рассовывал деньги по карманам.
Лобанов всегда нуждался в деньгах: половину своей получки он отсылал матери и сёстрам в деревню. А на оставшиеся деньги питался, платил за общежитие и… покупал голубей. Голуби были его страстью. Они жили рядом, на чердаке, и Николай отдавал им всё свободное время. Перед получкой он занимал то у одного, то у другого, потом раздавал долги и опять оставался ни с чем. Но поверить, что он украл, никто не мог.
- Я сам видел, - повторил Сергей, - своими глазами видел: стоит и деньги по карманам рассовывает. Ещё пятёрку уронил, я ему и поднял. Не понял, что к чему.
В эту минуту открылась дверь, и вошёл Лобанов.
- Колька, - сказал Вадим, - нужны были тебе деньги, ну сказал бы. Разве тебе кто когда отказывал?
- Ты про что? - недоумённо спросил Лобанов.
- А про денежки, которые ты свистнул! - сказал Безуглов.
Лобанов кинулся к нему и сшиб с ног. Завязалась драка. Лобанова и Безуглова едва разняли. Через несколько дней, ни слова не сказав товарищам, Лобанов взял на заводе расчёт и уехал. В тот же день с утра, ещё до его отъезда, пропали деньги у Алексея, другого жителя "голубятни". Всё было против Лобанова, все улики налицо: раз молча уехал, значит, виноват. Не был бы виноват - поговорил бы, объяснил, а тут исчез, как вор. И опять прихватил с собой чужое.
- Нет, - сказал Вадим, - тут что-то не так. Не могу я найти покоя. Что-то мы сделали не по-людски.
И он написал в деревню, где жили Лобановы. Просил Николая вернуться: "Приезжай, поговорим. Ведь товарищи, сколько вместе жили. Не верю я, что ты взял. Приезжай".
Николай не вернулся. Вместо него приехала Тоня, его сестра. Она вошла в комнату под вечер, отворила дверь и с порога спросила:
- Где Коля?
Оказалось, Николай домой не приезжал.
Три дня обитатели "голубятни" метались в поисках Лобанова. Тоня всё время твердила: "Он руки на себя наложил". И только Безуглов был спокоен и усмехался: "Да бросьте вы… Объявится".
И правда: на четвёртый день парень, которому Николай перед отъездом подарил своих голубей, встретил Лобанова на другом заводе.
- Он там слесарем работает. Говорит, и там не останется, подастся на целину. А сюда не вернётся ни за что. Говорит: раз они могли на меня такое подумать, они мне больше не товарищи.
- Скажите, какой лорд! - насмешливо произнёс Безуглов. - Это каждый так может - сначала чужим поживиться, а потом разыгрывать честного. Вот ворюга!..
И тут Сергей Коваленко, сидевший до этого на койке, встал. Он был очень бледен, и руки у него дрожали. Он налил себе стакан воды, залпом выпил и сказал, обращаясь к Безуглову:
- Врёшь! Это ты ворюга, а не Колька. Ребята, это Безуглов взял деньги у Вадима. И у Лёшки. Я знаю. Но Валька сказал, что покажет на меня, если я проговорюсь. Сказал: всем докажу, что украл ты, и жизни тебе не будет ни на заводе, ни в городе. И научу кого надо, - тёмную тебе устроят. Ну, вот… Вот и всё… Это уж не первый раз я показывал, как он велит… Но больше не стану.
Сергей Коваленко боялся Валентина Безуглова. Одолеть этот страх ему было очень трудно. Он не знал, поверят ли ему. Он не привык говорить правду. И всё-таки он одолел свой страх и сказал то, что требовала его совесть. Как он пришёл к этому? Встревожило его исчезновение Лобанова? Испугался он за жизнь человека? Смутили его Тонины слёзы, Тонин страх за брата? Стала невмоготу унизительная зависимость от Безуглова? Кто знает! Но только такая минута пришла, и он сказал подлецу: "Ты подлец и клеветник!" И он сказал о невинном человеке: "Он не виновен!"
А это не всегда легко - говорить то, что велит твоя совесть.
Есть преступления, которые в уголовном кодексе не значатся. За равнодушие к чужой судьбе не судят. Если один человек отвернулся от другого в беде, за это тоже не судят. За то, что не сказал прямого слова, ответил криводушно, уклончиво, оберегая свою жизнь или свой покой. Да, за это не судят. Напротив, кара приходит иногда за прямое, правдивое слово. Но люди на это слово идут.
В фильме "Впереди - крутой поворот" рассказано: глубокой ночью машина сбила женщину. Это произошло в ноль часов семнадцать минут - так показывают остановившиеся часы на руке женщины. Шофёр был очень усталый и не заметил, как это случилось.
Милиция ищет виноватого и не находит. Ничего не знающий о своей вине шофёр Сергей собирается с женой и сыном в отпуск. И вдруг ему приходит в голову, что в тот день после двенадцати ночи только он один проезжал по шоссе. Именно в это время женщина вышла из-за крутого поворота, и, конечно, это он, он и никто другой, сбил её. Сергею ничто не грозит: никто не знает о его вине. У него жена, маленький сын. Неужели пойти и признаться?
- Не пущу! - кричит жена. - Не пущу! Подумай о нас с Васей!
Но Сергей идёт и признаётся. Ему грозит тюрьма, он знает это, боится этого - и всё-таки идёт. Почему? Потому, что в человеке есть нечто сильнее страха.