Всего за 169 руб. Купить полную версию
…Наступает просветление, грезы рассыпаются битым хрусталем и становятся явью. Очнувшись, "КОНСТАНТИНОВ" приподнимается на руке и видит роскошное тело Ширин, которая, прижавшись к нему, спит с открытым ртом и рассыпанными по ковру волосами. Агент пытается разбудить ее, но она спит бесчувственным сном мертвецки пьяного человека, совершенно недосягаемая в своем наркотическом забытьи. Он вновь пытается разбудить свою возлюбленную, но ее глубоко обморочное состояние продолжается. Наконец она чуть приоткрывает глаза и кончиками пальцев гладит его плечо. Спохватившись, отдергивает руку, распахивает во всю ширь свои огромные глаза черного жемчуга и в панике спрашивает:
– Ари, где мы?!
– Успокойся, милая, я рядом, значит, неважно, где мы. Главное – мы вместе…
Про себя же "КОНСТАНТИНОВ" думает о том, как трудно будет ему играть роль на посту ГАИ, когда придется наблюдать беспомощность и смятение турчанки, попавшей в расставленные силки. И кем расставлены – им же самим! Какое вероломство, черт подери, какое глумление над доверившейся ему любимой женщиной! Нет-нет, это – пытка! А пошли бы вы все на…
Не в силах выдержать устремленного на него взгляда, светящегося безграничной любовью и нежностью, агент резко вскакивает и, пряча глаза, с наигранной беззаботностью выдавливает из себя:
– Ширин, дорогая, может быть, выпьем по бокалу шампанского?
Не дожидаясь ответа, грек наливает полный бокал и залпом выпивает, затем еще и еще. Это предусмотрено сценарием Казаченко – от "КОНСТАНТИНОВА" должно разить перегаром, когда их остановят на посту ГАИ. Но агент явно переборщил – злость на себя, на Казаченко, бессилие что-либо изменить он пытается утопить в вине.
– Ари, ты с ума сошел! Что с тобой, милый? Почему ты так пьешь? Ты меня уже не любишь?! – турчанка вскакивает и бросается в открытые объятия Аристотеля.
– Нет-нет, – вмиг захмелев от вина и аромата обнаженного женского тела, бормочет "КОНСТАНТИНОВ". – Совсем наоборот… Я пью потому, что слишком сильно влюбил себя в тебя! Прости, я не рассчитал силы и слишком влюбился. Даже больше, чем должен был…
– Ари, объясни, что значит "должен был"?! – Ширин всем телом прижимается к греку и пытается заглянуть ему в глаза. – Кому ты должен?!
"КОНСТАНТИНОВ" делает над собой усилие, к нему возвращается способность разумно рассуждать и действовать в соответствии с полученным заданием. К тому же он знает, что свидание если и не снимается на видеопленку, то уж наверняка под контролем "слухачей".
Вместо ответа Аристотель всем телом прижимается к женщине, прячет лицо в ее волосах и шепчет ей на ухо:
– Ширин, дорогая, мне становится совсем не по себе от одной только мысли, что нам когда-нибудь придется расстаться… Все это время, с момента нашей первой встречи, я только и делаю, что думаю о тебе, ищу выход из создавшегося положения и… не нахожу его! Если бы я был на двадцать лет моложе, все было бы проще…
– Что было бы проще?
– Все! Ради тебя я бы оставил службу, родину, друзей… Я бежал бы с тобой сломя голову хоть на край света. Мы могли бы устроиться в любой стране, у нас же с тобой на двоих целый десяток языков. Но мой возраст!
– Ари, твой возраст для меня не помеха. Мой муж старше меня на двадцать лет. Для меня достоинства мужчины прямо пропорциональны его возрасту, поверь…
– Ширин, люди, то есть женщины твоих лет, склонны смотреть на жизнь куда как более оптимистично, чем представители моей профессии и моего возраста. Мы, разведчики, все пессимисты. Начнем с того, как бы мне удалось выбраться из России? Да, у меня есть заграничный паспорт, и не один, но… Кто же мне позволит пересечь границу без разрешения моего начальства? С моим паспортом меня остановит первый же пограничник! Мы, разведчики, все на учете!
"КОНСТАНТИНОВ" подобрался к сердцевине намеченной генералом Казаченко темы: выяснить возможность заполучить через "ШЕХЕРЕЗАДУ" чистый бланк турецкого паспорта – и теперь умолк, ожидая ответной реакции.
– Ари, у нас говорят: "Если черная кошка сама приходит в чей-то дом, она приходит, чтобы отвести беду".
– Нет, Ширин! Если под черной кошкой ты имеешь в виду себя, то ты пришла, чтобы принести счастье, а не отвести беду! Проблемы у меня возникли с твоим появлением, поэтому давай договоримся: ты и заберешь беду, тобой принесенную, и принесешь счастье в мой дом, который со временем станет нашим…
– Нашим? Ты не ошибся, Ари? У нас может быть наш дом?!
При этом турчанка невольно перевела взгляд на лежащую подле ее ног сумочку.
"Опять диктофон! – догадался "КОНСТАНТИНОВ", перехватив взгляд турчанки. – Как же, черт подери, он мне надоел! А ведь Казаченко о нем знает, а мне ничего до сих пор не сказал… Эх, Олег Юрьевич, Олег Юрьевич! Далеко тебе до моего генерала Карпова! Ну ладно, придет время – сочтемся!"
– Ширин, любимая, я не в силах жить без тебя… Мы созданы друг для друга, наши отношения – это не просто страсть, это – настоящая любовь, она ниспослана нам Небом! Разве ты не чувствуешь этого? У меня есть только ты! Я уже в том возрасте, когда более ценят женщину, не с которой хотелось бы переспать, а с которой хотелось бы просыпаться… Ты – солнечный лучик в моей жизни кромешной безысходности! Ты – моя путеводная звезда, с тобой я уже вошел в тот мир, из которого возврата нет! Тебя я украду у твоего мужа, себя – у Главного штаба… Мы сбежим отсюда навсегда, мы спрячемся там, где нас никто и никогда не найдет! Меня ничто здесь не держит, у меня, кроме работы, ничего и никого в этой стране нет! Не отталкивай руку, протягивающую тебе сердце, помоги мне, и у нас будет наш дом! Мне нужен бланк турецкого паспорта, об остальном я позабочусь сам…
Во время горячего монолога грека сливообразные глаза турчанки стали медленно наполняться слезами, и наконец водопад хлынул сквозь ресницы.
– Милый, я попробую… Но вдруг ты передумаешь и решишь остаться? Ты ведь не сделаешь этого?
– Мое решение окончательно и пересмотру не подлежит! – громко произнес "КОНСТАНТИНОВ" и, прижав к себе женщину до хруста в костях, наполнил бокалы шампанским.
– За наше совместное греко-турецкое предприятие!
Глава седьмая. Спектакль по сценарию контрразведки
Стемнело, когда любовники покинули дачу. Не успели они свернуть с проселочной дороги на трассу у Старой Купавны, как у поста ГАИ путь им преградил милицейский уазик, разбрасывавший снопы фиолетовых искр и надсадно сигналивший.
По тому, как нежно и вместе с тем непреклонно его и турчанку извлекли из машины дюжие парни, одетые в милицейскую форму, "КОНСТАНТИНОВ" понял, что работают "скорохваты" из команды "Альфа" во главе с легендарным Владимиром Зайцевым. О нем, его бойцах и некоторых проведенных ими операциях агенту довелось слышать во время конспиративных встреч с генералом Карповым…
…Первым, кого увидел "КОНСТАНТИНОВ", когда его и "ШЕХЕРЕЗАДУ" ввели в помещение поста ГАИ, был… Карпов. В форме полковника милиции он картинно-монументально возвышался за обшарпанным столом, на котором стояла консервная банка, служившая пепельницей.
"Значит, я не ошибся – в качестве моего приятеля из МИДа будет выступать Казаченко. Или этот пострел опять что-то переиграл, не поставив меня в известность? В любом случае, с Леонидом Иосифовичем приятнее иметь дело, чем с…"
Размышления агента прервал возглас Ширин:
– Я – турецкий дипломат, – с вызовом произнесла она, когда один из "гаишников" предложил ей стул. – Я пользуюсь дипломатическим иммунитетом, и вы не имеете права меня задерживать!
Карпов равнодушно посмотрел на женщину, затем перевел взгляд на "КОНСТАНТИНОВА" и невозмутимо спросил:
– А вы, полковник?..
– Капитан первого ранга, а не полковник! – отчеканил агент, которому в мизансцене отводилась роль бунтаря, протестующего против милицейского произвола. С этими словами "КОНСТАНТИНОВ" швырнул на стол свое служебное удостоверение.
– Да-да, капитан первого ранга, – произнес Карпов, открывая красную книжицу, – ну а ВЫ чем объясните ваше поведение? Дипломатической неприкосновенностью или преступной халатностью?
– А кто вам дал право, – строго следуя роли, продекламировал агент, – останавливать машину с номерами Генерального штаба?! Я протестую и требую немедленно соединить меня с оперативным дежурным Главного штаба ВМФ! Слышите, немедленно!
– Там, где вы сейчас находитесь, каперанг, обычно просят, а не требуют! – процедил в ответ Карпов. – Кроме того, от вас за версту несет перегаром! Или вы будете отрицать, что находились за рулем в нетрезвом состоянии?! Ну-ка, ребята, препроводите гражданина в соседний кабинет для отбора пробы на алкоголь, заодно пусть и остынет там немного!
– Вы не имеете права препятствовать мне связаться с дежурным офицером Главного штаба, я протестую! – воскликнул "КОНСТАНТИНОВ" и, сделав шаг к столу, протянул руку к телефону.
Немедленно два дюжих милиционера одним приемом скрутили грека и буквально на руках вынесли из кабинета.
– Ишь ты, разошелся! – прокричал вслед Карпов. – Он, видите ли, требует и протестует! Тоже мне, протестутка из Главного штаба ВМФ! Мы и не таких обламывали…
Поняв, что ей придется остаться с самодуром из дорожной полиции наедине, Ширин растерянно пробормотала:
– Вы его арестовали? Но за что? Разве он не имеет права позвонить?!