Вот уже скоро год, как он в Карачи. Крупнейший портовый город, насчитывающий до 18 миллионов человек, поразил его воображение. Таких огромных городов Закиру еще видеть не приходилось. В этом финансовом и промышленном центре Пакистана расположены крупнейшие корпорации страны, развита текстильная и автомобильная промышленность, индустрия развлечений, этот город - один из крупнейших центров высшего образования в исламском мире. Местные жители называют Карачи, площадь которого превышает три с половиной тысячи квадратных километра, "городом огней", так он весь сияет в ночное время. Но из всех красот мегаполиса только любование огнями и было доступно бедному сироте Закиру. Он работал от зари до зари, пытаясь собрать хоть немного денег. За какую только не брался работу! Подметал и поливал улицы, развозил на тачке воду, был грузчиком, даже ухаживал за прикованными к постели инвалидами в доме престарелых. И вот судьба все же смилостивилась над ним. Богатый дом у Ахмада, знатные гости почти каждый день посещают почтенного старца, ведут с ним степенные беседы, советуются. Молчаливый садовник беседам не помеха. Он всегда находится на почтительном расстоянии, подходит только тогда, когда щелкнет пальцами Ахмад, подзывая работника за какой-нибудь надобностью - помочь повару принести из кухни блюдо ароматно пахнущей баранины, или что-то подать. Закир с поклоном и скупой улыбкой охотно откликается на любое поручение хозяина, он польщен, что тот отличает его от других работников, ценя трудолюбие и неприхотливость. Хозяин обещает, что если Закир и в дальнейшем будет столь же прилежен и исполнителен, то когда-нибудь, со временем, он может стать даже управляющим в его доме. Это ли не счастье, это ли не цель, ради которой стоит постараться.
Вот только с выходными днями у работника худо, совсем не стало у Закира выходных дней. А так хочется молодому человеку выйти в город, погулять, хотя бы со стороны посмотреть, как люди развлекаются. И хотя совсем немного у Закира в Карачи знакомых, может, хоть кого-то удалось бы встретить, парой словечек перекинуться. Но нет пока у Закира выходных. Значит, надо ждать.
…Уважаемый хозяин Ахмад ар-Равийя собрался на пару дней поехать по делам в Исламабад и, о радость, сообщил Закиру, что тот поедет с ним. Все слуги с завистью смотрели на счастливчика. А он сиял, как медный таз. Но надо же случиться такому несчастью, что, поднося хозяину воду, Закир неловко споткнулся, потерял равновесие и уронил кувшин. Мало того, что старинный кувшин разлетелся на мелкие кусочки, вода обрызгала почтенного хозяина и брызги даже попали ему на лицо. Хозяин рассвирепел. Пнув ногой нерадивого слугу, который на карачках пытался собрать осколки, Ахмад ар-Равийя со злобой пробормотал несколько проклятий, не забыв, конечно, попросить прощения у Аллаха за столь непотребные слова. В наказание за совершенный проступок, он через управляющего передал провинившемуся, что возьмет с собой в Исламабад другого слугу, а в сторону Закира, уезжая, даже не взглянул. На следующий день, чтобы хоть как-то развеяться от огорчения, Закир отправился в город. Побродив по запутанным улочкам старого квартала, он забрел в темную многолюдную кофейню, где, к своей радости увидел знакомого. Этого пронырливого человека знал, казалось, весь город. Был он услужлив, добродушен и готов всегда выполнить любое поручение, особенно если оно сулило хоть небольшое вознаграждение. Настоящее его имя было, кажется, никому не известно и все попросту называли его Абу Нувас - "кудрявый", ибо на черепе парня не росло ни волосинки и голова его была блестящей, как бильярдный шар.
- Я уж думал ты никогда не придешь, - ворчливо заметил Абу Нувас, едва Закир присел рядом. - У меня уже печень, должно быть, черного цвета стала, столько я за эти дни выпил кофе, тебя ожидая.
- А что я мог поделать? - уныло возразил Закир. - Ахмад ценит мое трудолюбие, никуда и на шаг от себя не отпускает. Даже в Исламабад хотел взять. Пришлось грохнуть кувшин, чтобы лишиться этой почетной поездки.
- Ты смелый человек, - кивнул Абу Нувас. - Не каждый осмелится разозлить самого
Ахмада ар-Равийя. Кстати учти, старик чрезвычайно злопамятен и столь же подозрителен. Если он почует что неладное, тебе несдобровать. Хотя я думаю, не успеет.
- Чего не успеет? - не понял Закир.
- Сильно навредить тебе не успеет. Похоже, скоро тебе придется убираться из его дома. - И, сменив ернические нотки, заговорил серьезно. - Центр разработал для тебя новое, промежуточное задание: тебе нужно записаться наемником в иностранный легион. Сейчас в африканские страны хлынула целая волна наемников разныъ мастей, многие спешат заработать на войне, а кому-то просто по душе это занятие. Скорее всего, местом твоего нового назначения станет Родезия. Считают, что адаптацию в Пакистане ты прошел вполне успешно и теперь, после поездки в Родезию, должен вернуться сюда, завоевав славу отважного воина. Не просто воина, а воина Аллаха, - со значением повторил Абу-Нувас. - Центр уделяет этому особое внимание, считая, что дальнейшее твое внедрение будет неразрывно связано с тем, насколько удачно ты справишься со своей задачей в Африке. Для тебя разработана совершенно новая программа, но об этом позже. Как тебе завербоваться в наемники, уже продуманно. А вот как выбраться из дома старика, не вызывая его обид, должен придумать ты сам.
- А если мне наплевать на его обиды, уйти прямо сейчас, пока он в Исламабаде. Самый удобный момент, объясняться не надо. Решит, что я удрал от его гнева.
- Ах, как нехорошо плевать на человека, который позволяет тебе убирать навоз в своем саду, - засмеялся Абу-Нувас. - И хотя момент и впрямь - удобнее не подберешь, но для нас не годится. Ты же знаешь, старик - лицо чрезвычайно влиятельное, обладает огромными связями, как среди политиков и финансистов, так и среди духовенства. Ты должен покинуть его дом таким образом, чтобы, если понадобится, суметь к нему вернуться, разумеется, уже не садовником, а в новом качестве - человека, прошедшего серьезные испытания и с честью их выдержавшего. Ар-Равийя должен благословить тебя на подвиг, тогда твои будущие успехи, с присущим ему апломбом и бахвальством, он станет превозносить как собственные.
- Ну и задачку ты мне задал, - покачал головой Закир. - Ума не приложу, как это все обставить, чтобы старик меня отпустил.
- Ну, на счет своего ума ты не скромничай, его тебе не занимать. Придумаешь. Но о твоем плане мы должны знать досконально, чтобы, если потребуется, суметь его скорректировать. Велено также передать, что тебя никто не торопит. Напротив, все нужно сделать обстоятельно и если на это уйдет даже несколько месяцев - не страшно.
Х Х Х
Ахмад ар-Равийя вернулся домой через несколько дней, но Закира к себе и близко не подпускал. Оставалось набраться терпения. Как только хозяин уехал к кому-то в гости, громко предупредив, что вернется поздно вечером, Закир стремглав устремился в город. После долгого хождения по многочисленным лавкам и магазинам ему удалось найти кувшин, очень похожий на тот, который он разбил. Утром следующего дня Закир без спроса приблизился к беседке, где Ахмад ар-Равийя завтракал в окружении своих внуков и, почтительно склонившись, поставил на землю кувшин.
- Что это? - грозно спросил хозяин.
- Я купил кувшин, чтобы возместить вам убыток. Это хороший кувшин, хозяин. - пробормотал Закир, не смея поднять головы.
- А где ты взял деньги на такую покупку? - подозрительно спросил старец.
Закир был готов к такому вопросу и ответ подготовил заранее: "У меня были очень ценные четки, доставшиеся мне от моего покойного отца, а к нему они перешли от деда. Я продал четки и купил кувшин".
- Ты совершил грех, - поучительно, но, явно смягчаясь, заявил хозяин. - Нельзя продавать память предков.
- Раз вы считаете, что я нагрешил, значит, это действительно так. Извините меня за это. Но, я уверен, что отец, мир праху его, одобрил бы мой поступок. Я не мог простить себе, что случайно, клянусь Аллахом - случайно, лишил вас любимой вещи. Я не спал ночами, меня мучила совесть, и вот вчера, когда вы уехали, я отправился в город и нашел подобный кувшин. Примите его, хозяин, не делайте меня несчастным.
Ар-Равийя прикрыл бороду рукой, пряча довольную улыбку, и величавым жестом отпустил садовника. Кувшин остался стоять возле беседки. После завтрака, Закир следил за этим с особым вниманием, кувшин унесли в дом.
Старый Ахмад сменил гнев на милость, Закир снова выполнял его поручения, так что у него была возможность в любой момент обратиться к нему, но он не спешил, ждал подходящего случая. И такой случай вскоре представился. Как-то вечером в беседке Ахмада ар-Равийя шла оживленная беседа приехавших к нему, как видно издалека, гостей. Беседка была прекрасно освещена, а Закир, находящийся в темноте, за кустами роз, мог, по крайней мере, разобрать то, что говорилось и даже видеть все, что происходит. Речь шла о поставках оружия, похоже, на африканский континент.
Когда гости разошлись, старик остался в увитой виноградной лозой беседке и сидел, перебирая четки с довольной улыбкой на лице. Из услышанного Закир понял, что ар-Равийя весьма успешно сбыл крупную партию оружия. Вот тогда-то садовник и решился. Он приблизился и почтительно обратился к хозяину с просьбой выслушать его и разрешить сказать несколько слов. Ар-Равийя, на самом деле пребывал в хорошем расположении духа и милостивое разрешение говорить было получено. Закир сказал, что хочет уехать в отряд иностранного легиона, воевать в Африку.
- Вербовка наемников в нашей стране запрещена законом, - отрезал хозяин.
- Что вы, что вы! - наигранно испугался Закир. - Я не собираюсь нарушать законов нашей страны. То жалованье, что вы мне платите, я почти не трачу, у меня собралась вполне достаточная сумма, чтобы уехать в другую страну и завербоваться там.