В настоящее время Италия приобретает румынскую нефть в огромных объемах. А будет приобретать еще больше. Ее новая программа вооружений - отвечаю за свои слова, потому что точно знаю, - в меньшей степени опирается на увеличение численности армейских подразделений. И в гораздо большей - на строительство подводных лодок и создание тяжелых бомбардировщиков и танков нового образца. Это важно, поскольку во всех этих трех случаях, - тут он постучал коротеньким толстым пальцем по столу, - во всех этих трех случаях используется дизельное топливо.
Присутствующие многозначительно переглянулись. Председатель облизнул губы и продолжил:
- Нет нужды объяснять вам, джентльмены, какие перспективы открываются тут перед нашим бизнесом. Уверен, лорд Уэлтерфилд тотчас же понял это. Два месяца тому назад мы снова вступили в переговоры с правительством Румынии и попросили возобновить действие концессии. Обещали, что будем платить - и платить весьма щедро! И все, что нам требуется, - это большая часть нефтеносных земель, поделенных в настоящее время между нашими конкурентами.
Наши агенты в Бухаресте связались с нужными людьми. Был сделан ряд шагов - не стану упоминать об их природе на данном заседании, это не столь важно - с тем, чтобы определенные круги в румынских властных структурах отнеслись к нашей просьбе с пониманием. В результате на ноябрьской сессии румынского парламента один из лидеров, ответственных за это, должен был представить наши предложения как часть необходимой реформы в экономике. Чем они, по сути дела, и являются.
Присутствующие дружно закивали в знак одобрения.
- И вот, десять дней назад, - спокойно продолжил мистер Балтерген, - пришли новости. На ноябрьской сессии парламента план реформы, опирающейся на возобновление концессии, был отвергнут.
Секунду или две в зале стояла мертвая тишина. Затем все разом заговорили. Председательствующий вскинул руку.
- Понимаю ваши чувства, господа, - дружелюбно произнес он. - Я испытал точно такие же, когда получил это известие. Но позвольте мне изложить причины провала. Сразу хочу оговорить, что винить наших агентов в Румынии нельзя. Они проделали отличную работу. Провал произошел исключительно по одной причине - по причине вот этой статейки самого оскорбительного характера, опубликованной в Бухаресте. - Из папки, лежавшей перед ним на столе, мистер Балтерген достал измятый газетный листок и поднял его над головой. - Вот, полюбуйтесь! Газета называется "Рабочий народ", это в моем вольном переводе, и издает ее Объединенная социалистическая партия Румынии.
- Красные! - с отвращением воскликнул лорд Уэлтерфилд.
- Строго говоря, - заметил мистер Балтерген, - объединенные социалисты не являются членами Коммунистического интернационала. Однако, вынужден согласиться, их можно отнести к левым.
- Да все одно, хрен редьки не слаще, - рявкнул лорд Уэлтерфилд.
- Впрочем, - продолжил председатель, - не думаю, что кто-то из вас, господа, читает по-румынски. Я же немного знаю этот язык, так что позвольте вам процитировать два отрывка из данной статьи.
Озаглавлена она "Стервятники слетаются", и после довольно пространной преамбулы на тему, какие интриганы эти капиталисты, автор переходит к делу. Кем, спрашивает он, являются директоры Пан-Евразийской нефтяной компании? Вопрос, казалось бы, чисто риторический, но ниже приводится поименный список всех нас, дополненный также краткими биографиями, где столько наглой лжи, что я даже не осмеливаюсь перевести хотя бы одну из них.
Тут лорд Уэлтерфилд проявил неосторожность.
- А что, - спросил он, - там сказано обо мне?
Мистер Балтерген уставился в текст.
- Лорд Уэлтерфилд, - начал он, - миллионер, владелец каменноугольных шахт. Широко известен тем, что патронирует спорт. Менее известен как человек, нанявший агентов-провокаторов, которые спровоцировали вооруженные столкновения во время забастовки в шахтерском городке, а также многочисленными нарушениями так называемого фабричного акта.
- Вранье! - взвизгнул лорд Уэлтерфилд. - В суде так и не было доказано, кто нанял этих людей. Я отрицаю, это клевета!
Председатель вздохнул.
- Верно, лорд Уэлтерфилд, мы согласны с вами в том, что вся эта статья - чистой воды социалистическая пропаганда. Полагаю, джентльмены, в этой части все ясно. Продолжим?
Присутствующие согласно закивали.
- Прекрасно. Идем дальше. "Делаются попытки добиться реформ в экономике с помощью концессий. Но что в данном случае означает это слово, "реформа"? Да лишь одно: от правительства требуют разорвать все существующие контракты с нынешними разработчиками наших нефтяных запасов с тем, чтобы Пан-Евразийская нефтяная компания могла отхватить себе львиную долю и разрушить тем самым торговые отношения, развивающиеся с Италией.
Здесь есть три довольно неприятных аспекта. Первое - стало совершенно очевидно, что в правительственных кругах развита система подкупа и откровенной коррупции. Второе - это вполне знакомое всем нам явление, когда иностранные капиталисты-эксплуататоры вмешиваются и отрицательно влияют на судьбы румынского народа. И третье - опасности подобной сделки вполне очевидны. У Пан-Евразийской компании, судя по всему, уже имеются союзники в нашей стране, защищающие интересы британцев и американцев. Но как же быть с другими народами?
Николая Титулеску обманом выманили из кабинета и отравили фашисты из так называемой Железной гвардии, теперь некому больше защищать наши интересы. Но народ должен продолжать борьбу без него. Мы ценим наших зарубежных союзников, нельзя позволить, чтобы их вводили в заблуждение коррумпированные чиновники и эти пешки на службе капитализма"… Далее эта статья, - продолжил мистер Балтерген, - превращается в целый набор совершенно абсурдных оскорблений. И все они в конечном счете имеют целью исказить правду. Мы деловые люди и хотим делать бизнес с румынским руководством. Политика нас не интересует.
Несколько из присутствующих снова одобрительно закивали.
- Тем не менее, - продолжил председатель, - эта статья поставила нас в крайне неловкое положение. Газету закрыли, офисы ее были разгромлены бандой молодчиков, вооруженных ручными гранатами, но было уже поздно - статья попала в печать и начала ходить по рукам.
Главный прокурор был вынужден возбудить несколько уголовных дел против наших друзей из правительства по обвинению их в коррупции. Общественный интерес к этому делу огромен, и хотя обсуждение законопроекта о возобновлении концессии отложено, поддержки у сторонников данной реформы мало.
Полный господин, сидевший на другом конце стола, откашлялся и заметил:
- В таком случае, насколько я понимаю, мы уже ничего не сможем сделать.
- Напротив, сэр Джеймс, - возразил ему мистер Балтерген, - мы очень даже многое можем сделать. Я перед проведением этой встречи успел заручиться согласием одного человека с огромным опытом в вопросах такого рода. Он работал на меня и прежде. Его услуги дороги, но, думаю, результаты оправдают эти расходы.
- А какова будет его задача? - подозрительно спросил полный мужчина. - Перестрелять всех социалистов, что ли? Одним выстрелом всех зайцев?
Присутствующие от души расхохотались, и настроение сразу улучшилось.
Мистер Балтерген лишь слегка скривил губы. Это означало у него улыбку.
- Возможно, столь экстремальные меры не понадобятся. Человека, о котором идет речь, можно со всем основанием назвать пропагандистом.
- Ну что ж, - протянул лорд Уэлтерфилд, - поскольку этот парень не красный, пусть называет себя, как считает нужным. Лично я не против.
- В таком случае, джентльмены, я расцениваю ваши ремарки как согласие воспользоваться его услугами. Хотя должен довести до вашего сведения, что на данный момент лучше соблюдать конфиденциальность и не вникать в характер тех мер, которые он должен предпринять.
Члены совета директоров понимающе переглянулись, закивали, а затем заявили, что полностью доверяют суждениям председателя в этом вопросе. И после соблюдения ряда незначительных формальностей отправились на ленч.
Мистер Балтерген вернулся к себе в кабинет. За ним последовал Бландел.
- Полковник Робинсон ожидает в комнате 542, мистер Балтерген. Вас проводить?
Они вместе спустились на лифте и двинулись по коридору.
- Прошу сюда, сэр.
Мистер Балтерген отворил дверь и вошел. Бландел услышал возглас своего начальника: "А, Стефан!" - и заметил, что при рукопожатии рука полковника Робинсона как-то неестественно согнулась в локте. Затем они заговорили на языке, которого Бландел не знал. Нечто среднее между русским и итальянским.
- Полковник Робинсон, как же! - заявил тем же вечером Бландел жене. - Он такой же Робинсон, как я Гитлер. Передай, пожалуйста, соль.