Всего за 109 руб. Купить полную версию
Анализ биографий выдающихся политических лидеров XX века показывает, что почти все они либо вообще нигде не учились, либо учились мало и плохо. Почетный доктор прав Гарвардского, Оксфордского, Боннского, Токийского и многих других университетов Франсиско Мендоса приобрел элементарные познания в области чтения и письма у сельского священника, оказавшегося первым и последним учителем президента Аурики. Откуда же было знать Отцу Отечества, что такое презумпция невиновности? Но если бы он даже и узнал это, то вряд ли стал бы менять свои решения по приговорам, подсовываемым ему Рохесом.
Диктатор взял из рук министра фломастер и трясущейся рукой накалякал в конце каждой бумаги две слившиеся в зловещем объятии буквы: "f [10] " и "M", означавшие: "Расстрелять. Мендоса". Рохес забрал папку и покинул зал приемов. Президент прикрыл глаза и погрузился в дремоту.
В юности Мендоса батрачил на кофейных плантациях, принадлежавших родителям Делькадо. Он был верным старательным работником. Именно из таких получаются самые страшные рабовладельцы. Когда молодой сеньор Аугусто сжег свое поместье и поднял в горах знамя восстания, Мендоса встал под это знамя. Почему он это сделал? Историки-прагматики считали, что из преданности хозяину. Историки-догматики полагали, что из ненависти к угнетателям. И те и другие заблуждались. Мендоса пошел в революцию из жгучей зависти к аристократам, из зависти, которая по внешним признакам так похожа на классовую ненависть. Он хотел победить и уничтожить богачей, чтобы стать таким же, как они. Будущий диктатор терпеть не мог Делькадо, завидуя его уму, образованности, отваге, успеху у женщин, благородству и даже умению прощать побежденных врагов. Однажды – это было в день взятия революционной армией Ла Паломы – генерал прискакал в тот полк, которым командовал Мендоса, чтобы лично поздравить солдат с победой. Осадив коня, он легко спешился и, держа в руке повод, пошел навстречу Мендосе, стройный, красивый, разгоряченный боем, заряженный радостной энергией. Конь всхрапывал и высоко задирал голову. Ласково успокаивая его, генерал крикнул: "Эй, Франсиско, не найдется ли у тебя глотка воды для меня?" Мендоса с дружелюбной улыбкой протянул командующему свою флягу и тут же в душе пожалел о том, что она наполнена водой, а не ядом. Эта мысль поначалу напугала его, потом он привык к ней и стал желать Делькадо смерти ежедневно и ежечасно. В сороковых годах официальная пропаганда Аурики возвела. Мендосу в сан великого продолжателя бессмертного дела Делькадо. По всей стране, в подходящих и неподходящих местах, можно было видеть броско исполненные лозунги типа "Мендоса – это Делькадо сегодня" или "Вперед за Мендосой по пути, указанному Делькадо!"
Очнувшись от дремы. Отец Отечества снова увидел перед собой врачей и долго не мог сообразить, что им нужно. Потом вспомнил и прокряхтел:
– Ну, как он там? Никакой надежды?
– Никакой, – последовал ответ.
– Ладно, выключайте, – разрешил Мендоса и тут же опять впал в сонное забытье.
На этот раз никто более не мешал ему. Он спал долго и крепко и совершил стул, не прерывая сна.
Личная гвардия президента Аурики была маленьким государством в государстве. Она комплектовалась исключительно из иностранцев, не владевших испанским языком, дабы местное население не могло вступить в преступные контакты с гвардейцами. Легион тоже состоял из одних чужеземцев, но если в нем служили преимущественно уголовники и бродяги, то в гвардию принимали опытных кадровых военных, заручившихся соответствующими рекомендациями властей своих стран. Впрочем, иногда, как в моем случае, гвардейцами становились и особо отличившиеся в боях с партизанами легионеры.
Президентская гвардия состояла из шести рот и насчитывала до девятисот солдат и офицеров. Ей были приданы артиллерийский дивизион, десяток средних танков и несколько вертолетов. В общем, несмотря на свой бутафорский вид, это была хорошо вооруженная и вполне боеспособная часть, которая могла при необходимости постоять за сеньора президента и за себя.
Начальник гвардии подчинялся только Мендосе и Рохесу. Ему в порядке исключения разрешалось знать испанский язык, чтобы он, будучи приглашенным на правительственный прием, имел возможность ангажировать на танец даму и беседовать с ней.
Гвардия несла внешнюю и внутреннюю охрану президентского дворца и других объектов, расположенных на площади Свободы. Охрана личных покоев президента была возложена на сотрудников министерства общественной безопасности.
Сразу же после того, как я был представлен Мендосе, начальник гвардии полковник Нокс повел меня по залам, коридорам и переходам дворца, чтобы показать мне, где находятся наши посты, и объяснить, что конкретно охраняет каждый человек. Его пояснения были весьма краткими, но доходчивыми:
– Здесь канцелярия президента. Некрасивых девочек на работу сюда не берут… А тут яйцеголовые сочиняют ученые труды папаши Мендосы. Полшкафа уже написали. Не думаю, чтобы автор когда-либо открывал какую-нибудь из этих книг. Население тоже не больно их читает. Сколько меловой бумаги зря переводится! Ай-ай-ай!.. Вон там обосновалась медицина. Докторов у президента не меньше, чем гвардейцев. Есть геронтологи с мировым именем. В той пристройке – целый клинический институт. Одна лаборатория исследует и врачует сердце нашего благодетеля, другая – почки, третья – печенку и так далее, и тому подобное. Но более других суетятся кардиологи, которые вообще не отходят от старика. Даже когда он ложится спать, его включают в сеть и непрерывно наблюдают за кардиограммой. Впрочем, последнее мероприятие осуществляется в отношении всех членов Государственного Совета… Да! На всякий случай: все туалеты дворца оборудованы скрытыми телевизионными камерами.
Услышав такое, я испытал чувство некоторого профессионального уважения к ауриканской контрразведке. Ведь туалет – это место, весьма охотно используемое секретными службами цивилизованных стран для проведения разного рода шпионских операций. Чаще всего – для безличной связи. Прилепил к сливному бачку магнитный контейнер с информацией – и был таков. А через некоторое время контейнер снимет и унесет тот, кому положено.
Однако мой командир-гид разочаровал меня, объяснив, зачем нужны скрытые камеры. Оказалось, что в семьдесят первом году дал дуба на толчке один из членов Государственного Совета: бедолага имел слабые сосуды головного мозга и страдал запорами, вследствие чего с ним приключился инсульт. После этого случая было решено ни на секунду не оставлять сановитых старцев без наблюдения.
Меня нисколько не удивляла та ирония, с какой начальник президентской гвардии говорил о Мендосе и его приспешниках. Охраняющие всегда презирают охраняемых, ибо слишком много знают о слабостях и пороках своих подопечных.
У одной из дверей бравый полковник задержался и, сделав испуганное лицо, произнес полушепотом:
– За этими створками – бюро мистера Роджерса, советника президента по вопросам безопасности. Поимейте в виду, майор: Роджерс – единственный человек во всей Аурике, кого нам с вами следует опасаться. Роджерс…
Он не договорил. Дверь распахнулась, и в коридор вышла девушка с маленьким плетеным коробом, болтавшимся на мизинце её левой руки, который был согнут крючочком. Она направилась к лестнице, ведущей на первый этаж, и сбежала по широким мраморным ступеням вниз. Густые темные волосы укрывали её сзади почти до пояса. Лица девушки мне не удалось разглядеть, однако я успел заметить, что она очень легкая и гибкая. Отвечая на мой вопрошающий взгляд, полковник Нокс пояснил:
– Это мисс Изабелла Мóртон, секретарша и любовница Роджерса. Во дворце её зовут просто Исабель. Малютка Исабель. Несколько лет тому назад Роджерс откопал её в каком-то притоне. Потом ей дали образование, обучили манерам. Она – создание Роджерса, его Прекрасная Леди. Старик очень гордится ею.
– А что, Роджерс стар?
– По здешним понятиям нет, но вообще-то ему уже под шестьдесят.
– И малютка не наставляет своему боссу рога?
– Да что вы! Роджерса тут все боятся, как скорпиона. На неё даже смотреть опасно! И тем не менее, каждый знает, что Исабель прехорошенькая. Она похожа на молодую ведьму. Сейчас вы сами сможете в этом убедиться.
И полковник кивнул в сторону лестницы. Девушка быстро поднималась навстречу нам. Её корзинка была наполнена свежей клубникой. Завидев мужчин, она попыталась одернуть светлое мини-платьице, но когда это ей не удалось, махнула рукой и продолжила свой путь. Взглянув на лицо девушки, я подумал, что Нокс зря болтал насчет ведьмы. Красота мисс Мортон была строгой и вдохновенной. Проходя мимо нас, Исабель поздоровалась с моим командиром и улыбнулась ему неожиданной мягкой и милой улыбкой. При этом я успел заметить, что глаза у неё темно-синие, а зубы ослепительно белые и ровные.
– Ну как? – спросил Нокс, лишь только она скрылась в бюро Роджерса.
– У меня нет слов, – ответил я, разводя руками.
– То-то! Малюткой Исабель можно любоваться изредка и издали на больших приемах, когда она переводит с испанского на английский и наоборот.
– Кто же мисс Мортон по национальности?
– Задайте вопрос полегче! Отцом её был, кажется, офицер армии США, погибший во Вьетнаме, а кто мать и где она, – не знаю… Полагаю, что нам пора спуститься в бар и полакомиться мороженным с клубникой. Разрешается и по рюмке коньяка, но только по одной. Служба!