Том Роб Смит - Ферма

Звонок отца лишил Даниэля покоя. Тот сообщил, что мать юноши, Тильда, лишилась разума. А через несколько минут мама сама перезвонила Даниэлю и назначила встречу.Ее рассказ оказался странным и страшным. Их соседи удочеряют девочек из приюта, а потом издеваются над ними...Она заявила, что ее муж - соучастник этого ужасного преступления! Кто из родителей говорит правду? Даниэлю предстоит раскрыть многие шокирующие тайны родных...

Annotation

Все не так, как тебе кажется, и перевернуть твою жизнь может один телефонный звонок… Отец сообщил Даниэлю, что его мать серьезно заболела и нуждается в помощи психиатра. Ей чудятся ужасные вещи… Следующий звонок - от матери - окончательно сбивает парня с толку. Она утверждает, что отец лжет! У нее есть доказательства ужасного преступления, и ей срочно нужна полиция. Кто из родителей говорит правду? Даниэлю предстоит раскрыть многие шокирующие тайны…

Ферма

Том Роб Смит

Все не так, как тебе кажется, и перевернуть твою жизнь может один телефонный звонок… Отец сообщил Даниэлю, что его мать серьезно заболела и нуждается в помощи психиатра. Ей чудятся ужасные вещи… Следующий звонок - от матери - окончательно сбивает парня с толку. Она утверждает, что отец лжет! У нее есть доказательства ужасного преступления, и ей срочно нужна полиция. Кто из родителей говорит правду? Даниэлю предстоит раскрыть многие шокирующие тайны…

Том Роб Смит Ферма

Книжный Клуб "Клуб Семейного Досуга"

2015

© Tom Rob Smith, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб "Клуб Семейного Досуга", перевод и художественное оформление, 2015

ISBN 978-966-14-8482-4 (epub)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Усе не так, як тобі здається, і перевернути твоє життя може один телефонний дзвінок… Батько сказав Даніелю, що його мати серйозно захворіла й потребує допомоги психіатра. Їй ввижаються жахливі речі… Наступний дзвінок - від матері - остаточно збиває парубка з пантелику. Вона стверджує, що батько бреше! Вона має докази жахливого злочину, і їй терміново потрібна поліція. Хто з батьків каже правду? Даніелю належить розкрити багато приголомшливих таємниць…

Смит Т.-Р.

С50 Ферма : роман / Том Роб Смит ; пер. с англ. А. Михайлова. - Харьков : Книжный Клуб "Клуб Семейного Досуга" ; Белгород : ООО "Книжный клуб "Клуб семейного досуга"", 2015. - 352 с.

ISBN 978-966-14-7671-3 (Украина)

ISBN 978-5-9910-3013-7 (Россия)

ISBN 978-1-84737-569-8 (англ.)

Все не так, как тебе кажется, и перевернуть твою жизнь может один телефонный звонок… Отец сообщил Даниэлю, что его мать серьезно заболела и нуждается в помощи психиатра. Ей чудятся ужасные вещи… Следующий звонок - от матери - окончательно сбивает парня с толку. Она утверждает, что отец лжет! У нее есть доказательства ужасного преступления, и ей срочно нужна полиция. Кто из родителей говорит правду? Даниэлю предстоит раскрыть многие шокирующие тайны…

УДК 821.111

ББК 84.4ВЕЛ

Переведено по изданию:

Smith T. R. The Farm : A Novel / Tom Rob Smith. - London : Simon & Schuster, 2014. - 368 р.

Перевод с английского Анатолия Михайлова

Дизайнер обложки Наталья Переверзева

Пока не зазвонил телефон, день этот ничем не отличался от прочих. Нагруженный продуктами, я возвращался домой по Бермондси, кварталу Лондона, протянувшемуся к югу от реки. Августовский вечер выдался жарким и душным, и когда раздался телефонный звонок, я даже поначалу решил не отвечать на него, уж очень хотелось побыстрее оказаться дома и принять душ. Но любопытство пересилило, и, замедлив шаг, я выудил трубку из кармана и прижал к уху - экран моментально стал скользким от пота. Звонил отец. Недавно он переехал в Швецию, и звонок был необычным: он редко пользовался своим мобильным телефоном, да и разговор с Лондоном стоил недешево. Из трубки донеслись рыдания. От неожиданности я резко остановился и выронил пакет с продуктами. За всю жизнь мне еще не приходилось слышать, как он плачет. Мои родители очень старались не ссориться и не выходить из себя в моем присутствии. В нашей семье никогда не случалось скандалов или истерик. Я сказал:

- Папа?

- Твоя мать… Ей нездоровится.

- Мама заболела?

- Все это очень печально…

- Что печально? То, что мама больна? Чем? Как она заболела?

Отец долго еще не мог унять слез. А мне оставалось лишь стоять столбом и ждать. Наконец он выговорил:

- Она воображает то, чего нет, - ужасные, просто кошмарные вещи.

Упоминание ее воображения, а не какой-либо физической хвори, стало для меня такой неожиданностью, что я, чтобы не упасть, вынужден был присесть и положить руку на теплый потрескавшийся асфальт тротуара, тупо глядя на пятно красного соуса, расплывающееся по дну упавшего пакета. Наконец я обрел голос:

- И сколько это продолжается?

- Все лето.

То есть уже несколько месяцев. А я ничего не знал, сидя здесь, в Лондоне, в полном неведении - отец, по обыкновению, проявил свойственную ему скрытность. Очевидно, угадав, о чем я думаю, он продолжил:

- Я был уверен, что смогу помочь ей. Пожалуй, я ждал непозволительно долго, но симптомы проявлялись постепенно - тревога, возбуждение и странные рассуждения, но такое может случиться с каждым. А потом наступил черед голословных обвинений. Она утверждает, что у нее есть доказательства, все время говорит о каких-то уликах и подозреваемых, но все это - полная ерунда и чистой воды вымысел.

Отец перестал плакать и заговорил громко и взволнованно. К нему вернулось красноречие. И в голосе его зазвучала уже не только грусть.

- Я надеялся, что это пройдет, что ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к жизни в Швеции, на ферме. Но ей лишь становилось все хуже и хуже. А теперь…

Мои родители принадлежат к поколению, которое обращается к врачам лишь в том случае, если недуг можно увидеть воочию или потрогать руками. Представить, что они готовы отяготить совершеннейшего незнакомца подробностями своей личной жизни, было совершенно невозможно.

- Папа, скажи мне, что она была у врача.

- Он говорит, что у нее транзиторный психоз. Даниэль…

Мать и отец оставались единственными на свете людьми, которые отказывались называть меня уменьшительным именем Дэн.

- Твоя мама в больнице. Ее госпитализировали.

Его последние слова добили меня окончательно. Я открыл было рот, собираясь заговорить, понятия не имея, что тут можно сказать, и, наверное, лишь промычал бы нечто невразумительное, но в конце концов вообще промолчал.

- Даниэль?

- Да?

- Ты слышал, что я тебе сказал?

- Слышал.

Мимо проехала побитая и ободранная машина, притормозила, словно водитель решил присмотреться ко мне повнимательнее, но не остановилась. Было уже восемь часов вечера, и сегодня на самолет я уже наверняка не успевал - придется лететь завтра. Вместо того чтобы разволноваться, я приказал себе сосредоточиться. Мы поговорили с отцом еще немного. Эмоциональное потрясение первых минут миновало, и мы вновь стали самими собой - сдержанными и рассудительными. Я сказал:

- Я закажу билет на первый же утренний рейс и сразу перезвоню тебе. Ты где сейчас, на ферме? Или в больнице?

Он оказался на ферме.

Закончив разговор, я принялся рыться в пакете, бережно выкладывая покупки на тротуар, пока не нашел разбитую банку с томатной пастой. Лишь наклейка не давала ей рассыпаться на осколки, и я осторожно вынул ее из пакета. Выбросив банку в ближайшую урну, я вернулся к своим покупкам и салфетками вытер разлитый соус. Пожалуй, в этом не было никакого смысла - к чертовой матери этот пакет, ведь мама попала в больницу! - но треснувшая банка могла развалиться окончательно, и тогда соус перепачкал бы все остальное. Кроме того, эти простые и такие обыденные действия несли в себе успокоение. Подхватив пакет с покупками, я быстрым шагом вернулся домой, на верхний этаж бывшего фабричного здания, ныне перестроенного в многоквартирный дом. Стоя под холодным душем, я раздумывал: а не заплакать ли самому? Задаваясь этим вопросом, я вел себя так, словно решал, а не закурить ли мне. Разве не в этом заключался мой сыновний долг? Слезы уже давно должны были сами навернуться мне на глаза. Но их не было. Я всегда старался выглядеть сдержанным, особенно перед незнакомыми людьми. Но в данном случае речь шла не о сдержанности - я просто не мог поверить в случившееся. Я не мог отреагировать эмоционально на ситуацию, которой не понимал. Нет, я не стану плакать. Слишком многие вопросы оставались без ответа, чтобы я мог позволить себе такую роскошь.