Глава 9
– Девичья фамилия убитой – Преображенская, – твердо сказал Гуров, глядя прямо в глаза генералу Орлову. – Преображенская Виктория Николаевна. Фамилия ее мужа – Репин. Имени-отчества не знаю, но думаю, что генерал-майоров с такой фамилией в Москве не слишком много. Найти его не составит для тебя никакого труда.
Орлов ответил ему сумрачным взглядом, помял ладонью выбритые щеки и недоверчиво спросил:
– Ты хочешь сказать, что у генерала убивают жену, а он этого даже не заметил? Как это может быть?
– Откуда я знаю? – пожал плечами Гуров. – Вот найдем его и спросим.
– А откуда вообще у тебя такие сведения? – поинтересовался Орлов. – Кто опознал убитую?
– Ты удивишься, но это Мария. По фотографии, – ответил Гуров. – Выяснилось, что они вместе работали.
– А почему твоя Мария не могла ошибиться? По фотографии… Чужого человека…
– В принципе я могу уговорить Марию сходить со мной в морг, – сказал Гуров. – Но думаю, что результат будет тот же. Она ни секунды не сомневалась… Между прочим, мне очень не хотелось бы, чтобы Мария участвовала в официальном опознании. Зачем? Если Преображенскую опознает муж, большего ведь и не надо…
– Муж, – задумчиво проворчал Орлов. – Хорошо, если ты прав. А если у этого Репина все живы? А тут я – будьте добры освидетельствовать труп безвременно ушедшей супруги!.. А впрочем, ты прав – выбора нет. Если гора не идет к Магомету… Официального запроса делать пока не буду – звякну тут одному знакомому из военного ведомства. Он связан с кадровыми вопросами, всех в Москве знает. Считай, к обеду адресок этого Репина будет у нас в кармане. Но что ты дальше собираешься делать? Ты по-прежнему настаиваешь, что хочешь заняться "сезонным убийцей"? Не слишком ли много чести этому ублюдку?
– Это не сезонный убийца, Петр! – серьезно сказал Гуров. – Голову даю на отсечение – тут что-то другое. Но кто-то очень хочет, чтобы все шишки достались маньяку.
– И кто же это, по твоему мнению? – с большим интересом спросил Орлов.
– Я не доктор, у меня готовых рецептов нет, – ответил Гуров. – Думать надо.
– И долго собираешься думать?
– Сколько понадобится и ни минутой дольше, – отрезал Гуров. – Но я на сто процентов убежден – это дело выделять надо и ставить толкового следователя. Мышкин ни о чем, кроме "сезонного убийцы", слышать не желает, и это, может быть, самое неприятное из того, что происходит. Может случиться так, что маневр того мерзавца, что убил Преображенскую, пройдет и он избежит ответственности. А этого очень не хотелось бы.
Генерал Орлов из-под нависших бровей долго рассматривал Гурова, а потом сердито спросил:
– Никак не пойму, ты-то почему в это дело так вцепился? Ну, допустим, ты прав… Что, кроме тебя, некому с этим убийством разобраться? Намедни про совесть толковал… В чем фишка – объясни!
Гуров подумал, рассеянно постукивая пальцами по подлокотникам кресла, а потом неохотно признался:
– Скажу тебе честно, Петр, сам не до конца понимаю, в чем дело. Но вот чувствую себя виноватым перед этой женщиной, хоть что делай! Две недели назад одна дама назначила мне встречу – как она уверяла, по важному делу. А я из осторожности не пошел – Стаса послал. Разговора не получилось, и я обо всем благополучно забыл. А вчера эту женщину находят мертвой… Вот и посуди, как я теперь себя должен чувствовать?
Орлов насупился, бесцельно переложил несколько бумаг на своем столе и заметил:
– А где сказано, что это та самая женщина? Стас ее узнал, что ли? Так он, по-моему, ничего такого не говорил! Или вы теперь такую тактику взяли – некоторые детали от меня скрывать?
– Видишь же, не скрываем, – сказал Гуров. – А Стас не сказал ничего, потому что узнал он ее по запаху духов. Насчет внешности говорит – похожа, но под присягой не подтвердит, конечно.
– Ну так это несерьезно, полковник! – с облегчением прогудел Орлов. – Духи какие-то…
– Да вот и я себя так успокаивал, – с горечью сказал Гуров. – До вчерашнего вечера. А когда Мария эту женщину узнала, да еще подтвердила, что та вполне могла знать мой служебный телефон, я понял – все сходится. И духи, и телефон, и внешность… И действительно у нее ко мне было важное дело. За это ее и убили.
– Да ну? Все-то ты уже вычислил, я посмотрю! – прикрикнул генерал. – А разницу между прямыми и косвенными уликами знаешь? А раз знаешь, чего нос повесил? Да такие твои объяснения ни один суд и слушать бы не захотел!
– Так я же не в суде выступаю, – возразил Гуров. – Ты спросил, я ответил.
– Ну ладно, отложим этот разговор, – подумав, пробурчал Орлов. – А ты на всякий случай в морг позвони – может, супруг этой… Преображенской, что ли? Может, он ее уже хватился, а у нас тут сыр-бор разгорелся…
– Я позвоню, – сказал Гуров.
Однако предположение Орлова не оправдалось – до сих пор никто так и не интересовался погибшей. Это выглядело несколько странно – ведь, по идее, кроме мужа, у Преображенской должны были иметься хоть какие-то родственники. Чтобы прояснить этот вопрос, Гуров позвонил жене в театр.
Они еще утром договорились, что Мария постарается собрать среди коллег недостающую информацию о Преображенской, разумеется, не раскрывая причин своего любопытства.
Ничего особенно интересного узнать ей не удалось, кроме домашнего адреса генерала Репина – оказывается, он проживал на улице Гашека в каком-то элитном доме для командного состава. Зато наконец выяснилось, почему никто не спохватился об исчезновении Преображенской. В Москве у нее действительно не было ни одного родственника – она приехала в столицу с Урала. После замужества нигде не работала, старых подруг практически растеряла, детей у нее не было.
Почему не подает никаких признаков жизни муж, генерал-майор Репин – Гуров пока не хотел размышлять. Это был отдельный вопрос, и, возможно, самый важный.
Около полудня вернулся Крячко. Он влетел в кабинет с торжествующей миной на лице и с небрежным видом взгромоздился на край стола, за которым сидел Гуров. За версту чувствовалось, что полковник приготовил для Гурова уникальный сюрприз и теперь хочет как можно эффектнее преподнести его.
– Я слушаю вас, Крячко, – посмеиваясь, сказал Гуров. – У вас такой вид, будто "сезонный убийца" у вас в кармане…
– За убийцу не скажу, – пропыхтел Крячко. – А вот генерал-майор на белом "Мерседесе"…
– Неужели нашел? – притворно удивился Гуров. – Через ГИБДД?!
Глаза Крячко блеснули.
– Представь себе! – объявил он. – Нам удивительно повезло. Из всех генерал-майоров только один имеет именно белый "Мерседес". Его фамилия…
– Репин, – безжалостно сказал Гуров. – Проживает на улице Гашека, верно?
Крячко раскрыл рот и разочарованно уставился на Гурова. Осознав наконец тот факт, что сюрприз безнадежно испорчен, Крячко махнул рукой, слез со стола и поплелся на свое место.
– Уволюсь из органов на хрен! – сварливо сказал он. – Лезешь тут, понимаешь, из кожи, а потом оказывается, что твои старания ровным счетом никому не нужны… – и он опять махнул рукой. – Мог хотя бы из деликатности сделать вид, что доволен моей работой!
– А я и так доволен, – спокойно заметил Гуров. – Твоей информации цены нет. Просто мне повезло, и я узнал фамилию генерала чуть раньше. Но могло и не повезти. Зато теперь мы можем быть уверены на сто процентов, верно?
– На двести, – пробурчал Крячко. – Но ты-то откуда узнал? Сорока на хвосте принесла?
– Нет, все вышло еще проще, – сказал Гуров. – Заговорил об этом деле с женой, и вдруг выяснилось, что она знала и убитую, и ее мужа. Мир тесен…
– А убийцу она случайно не знала? – ревниво спросил Крячко. – Может, тут и дело уже закрыто, пока я по городу бегаю?..
– Насколько мне известно, дело еще и не открывалось, – улыбнулся Гуров. – Пока я только попытался убедить наше непосредственное начальство, что имеется прямой смысл его открыть.
– Убедил?
– По-моему, не совсем, – признался Гуров. – Для начала хорошо было бы все-таки объясниться со вдовцом. Не представляю, неужели он до сих пор ничего не предпринял, чтобы разыскать жену? Что вообще он думает?
– Можно поехать прямо сейчас к нему домой и спросить, – предложил Крячко.
– Ты полагаешь, что генералы командуют прямо из дома? – поинтересовался Гуров. – Держу пари, что он допоздна сидит в каком-нибудь огромном сером особняке, где на лестницах лежат красные ковровые дорожки, а у входа торчат подтянутые капитаны с суровыми лицами.
– А еще он может лежать в госпитале, – неожиданно сказал Крячко. – И ничего не знать о художествах своей супруги…
Гуров неодобрительно поморщился.
– Ты порой слишком перебарщиваешь в выражениях, – заметил он. – Слово "художества" здесь абсолютно неуместно, по-моему. Но предположение не лишено оснований. Госпиталь – это реально. Так или иначе, но я уже предчувствую, что скоро нам предстоит серьезно столкнуться со всеми этими военными штучками – усиленной охраной, пропускной системой, корпоративной солидарностью и прочая, и прочая, и прочая…
– Ну, положим, вечерком мы все-таки можем наведаться к генералу домой, – сказал Крячко. – Заглянуть, так сказать, на огонек…
– И что мы ему скажем? – спросил Гуров. – Добрый вечер, генерал, простите за беспокойство, но у нас для вас маленькая неприятность… Так, что ли?
– Но ведь все равно ему нужно об этом как-то сообщить, – проговорил Крячко.
– Я предпочел бы, чтобы это произошло официальным порядком, – сказал Гуров. – Лучше всего, если бы Репина пригласили к нам в главк. И разговор вел бы сам Петр Николаевич, а мы с тобой только присутствовали. Генералитет – это слишком тонкая материя, Стас!