Гуров неопределенно мотнул головой в сторону деревьев. Впереди было еще километра полтора лесного массива – не тайги, конечно, но ловкому человеку есть где затеряться. Не сговариваясь, они побежали дальше, преодолевая все усиливающееся нежелание шевелить ногами. Вдруг Гуров остановился и поднял руку.
– Что? – прохрипел Крячко, с угрожающим видом поводя перед собой дулом пистолета.
Гуров молча указал пальцем вниз. На примятой траве отчетливо виднелись вязкие красные капли.
– Кровь! – обрадовался Крячко. – Ты все-таки достал его, гада!
– Где же он в таком случае? – заметил Гуров, напряженно оглядываясь по сторонам.
Как ни странно, движение на шоссе до сих пор не восстановилось – всем было интересно, по ком стреляют и нельзя ли получить шальную пулю в собственный бензобак. Гуров сердито махнул рукой, предлагая водителям проезжать, и повернулся к Стасу.
– Ну, далеко с дыркой он не уйдет! – злорадно сказал тот. – Давай искать.
– Петру надо позвонить – пусть людей вышлет, – озабоченно сказал Гуров.
– Ага, а этот крендель ждать будет, пока ты связь будешь налаживать! – сердито возразил Крячко. – Нечего думать – трясти надо! Уйдет ведь!
– Думаешь? – спросил Гуров. – Вообще-то я по ногам целился. По идее, он сейчас хромать должен.
– Мало ли куда ты целился! Может, он курсы какие-нибудь проходил по выживанию в экстремальных условиях? Может, он на одной ноге, как кенгуру, скачет?
– Да вроде не слышно скачков-то, – сказал Гуров, прислушиваясь.
– Значит, ускакал, – сурово ответил Крячко.
Они осторожно вступили под тень деревьев, подозрительно озираясь и держа оружие наготове. И почти сразу же Крячко удовлетворенно воскликнул: "Оба-на!" На маленьких остроконечных листьях какого-то приземистого кустарника были видны следы крови. И дальше на траве тоже была кровь.
– Надеюсь, этот клубочек приведет нас куда надо! – зловеще проговорил Крячко, устремляясь вперед.
– Осторожнее! – предупредил Гуров. – Он может быть вооружен. В меня он уже что-то метал. Правда, неудачно.
– Да? Тогда, скорее всего, ничего у него больше нет, – сказал Крячко. – Будь у него пушка, он давно бы пустил ее в ход.
– Может, он бережет ее на самый крайний случай? – возразил Гуров. – Который как раз сейчас и наступает.
– Не думаю, – сказал Крячко. – Этот тип чесал с такой бешеной скоростью, что, наверное, потерял все, что у него имелось в штанах, а не только пушку.
Кажется, Крячко постепенно восстанавливал душевное равновесие. Во всяком случае, способность шутить к нему возвращалась, и Гуров поверил, что все не так плохо.
– А кого мы вообще-то ловим? – спросил он. – Надеюсь, он не стакан семечек на перроне украл?
– Этот на все способен, – с отвращением ответил Крячко. – Но тут не семечками пахнет. Только я потом тебе расскажу. Я и сам еще хорошенько не переварил, что случилось. Давай сначала поймаем этого сукина сына, пока он не истек кровью…
В словах Крячко имелся смысл – пятна крови, попадавшиеся на их пути, становились все больше, а промежутки между ними все короче – похоже, раненый действительно терял много крови. И впереди не было слышно привычного топота ног, обутых в импортные кроссовки. Беглец уже давно перешел на шаг.
Гуров и Крячко преодолели еще несколько метров и вдруг увидели его. Парень стоял совсем рядом, обеими руками держась за ствол молодой осины и бессильно опустив голову. Видимо, чувствовал он себя неважно и даже не сразу заметил оперативников.
– Спокойно, уважаемый! – сказал Крячко, направляя на парня пистолет. – Не дергайся, а то я просверлю в тебе еще одну дырку. И вообще, ты бы прилег и положил руки на голову – это было бы совсем чудесно.
Раненый обернулся и мутно посмотрел на них. Синяя кепка сбилась набок, и это придавало парню легкомысленный и не вполне трезвый вид. Он вообще сейчас был похож на сильно выпившего человека – только пропитавшаяся кровью штанина наводила на мысль, что дело гораздо серьезнее. На слова Крячко он отреагировал слабо и совсем не так, как тому хотелось, – он просто оттолкнулся от дерева, за которое держался, и сделал попытку скрыться в зарослях. Но ноги уже не слушались его. Проковыляв два шага, парень с шумом рухнул в траву. Оперативники подбежали и заломили ему руки за спину. Парень почти не сопротивлялся.
Наскоро обыскав его, Гуров понял, что у раненого ничего при себе нет и серьезной угрозы он больше ни для кого не представляет. Зато рана под правым коленом, продолжавшая кровоточить, представляла реальную угрозу для него самого.
– Наложи ему жгут! – распорядился Гуров, доставая мобильный телефон. – А я пока вызову "Скорую" и сообщу обо всем Петру…
– Почему я? – возмутился Крячко. – Кто его подстрелил?
– Но это же твой знакомый, – резонно заметил Гуров, усмехаясь. – И потом, кто из нас начальник?
– Вот так и живем, – вздохнул Крячко. – Ты начальник, я дурак…
Он немного поколебался, но, не обнаружив ничего более подходящего, уже безо всякого сожаления оторвал рукав от куртки раненого и свил из него жгут.
– Видишь ли, Лева, – сказал он, перетягивая жгутом ногу раненого. – Когда ты оставил на станции машину и пошел прогуляться, я хотел сначала пойти потихоньку за тобой, потому что ожидал, что тебе дадут по башке около эстакады… Я бы непременно так и сделал, но тут увидел, что три каких-то придурка проявляют повышенный интерес к твоему "Пежо". Да так быстро и профессионально проявляют, что душа радуется. Короче, они тебе, по-моему, растяжку под днище присобачили. Мне детали выяснять некогда было. Во-первых, тут электричка подкатывала – они могли с ней отвалить, во-вторых, их трое было, а за тремя зайцами, сам знаешь… Я человек простой и распыляться не стал. Наметил себе вот этого и приказал ему сдаваться. Кабы знать, что он такой шустрый окажется! Сдаваться я ему на Белокаменной приказал, а сдался он вон где!.. Если каждый так сдаваться будет, у меня пупок развяжется…
– А что же остальные? – спросил Гуров.
– А что остальные? – махнул рукой Крячко. – Остальные, как водится, врассыпную. Скажи спасибо, этого хоть поймали. Машину я там под присмотром какого-то железнодорожника оставил – но это чисто на бегу, как говорится. Хорошо, если он просто сбежит. А вот если захочет вдруг покататься…
– Не захотел пока, – мрачно сказал Гуров. – Взрыва не было. В общем, тащи его к шоссе, а я "Скорую" вызываю…
– Опять я! – возмутился Крячко. – Я тут что – главное действующее лицо, что ли?
– Главное действующее лицо тут, похоже, Трегубов, – сказал Гуров. – Я сегодня выяснил, что именно его группа разделалась три года назад с бандой Геры.
Глава 9
– Но я могу на него хотя бы посмотреть? – возмущенно произнес следователь Балуев, размахивая незажженной сигаретой. – Я ради этого бросил все и приехал сюда. В конце концов, вы и о нас должны подумать. Мы не игрушками тут занимаемся!
В компании Гурова и Крячко он стоял на лестничной площадке у входа в больничное отделение, где сейчас врачи боролись за жизнь подстреленного Гуровым человека. Точнее, активная борьба была уже закончена, и теперь раненый тихо отдыхал в отдельной палате, возле которой была выставлена охрана из двух милицейских сержантов. Однако ни Гурова, ни следователя в палату не пропустили. Врачи были непреклонны.
– Поймите меня правильно, – втолковывал Балуеву пожилой, седой как лунь хирург, осуждающе посматривая на сигарету в руке следователя. – Пациент потерял много крови. Состояние его до сих пор можно назвать критическим. А вы требуете свидания. Это совершенно невозможно! И я откровенно скажу: мне абсолютно все равно – следователь вы или прокурор. И меня не интересует, что там натворил этот человек. Вот поставим его на ноги, тогда делайте с ним что хотите.
– Да не требую я никакого свидания! – сердился Балуев. – Я посмотреть на этого типа хочу – и ничего более! Можно подумать, он от моего взгляда рассыплется!
– Положим, не рассыплется, – упрямо сказал хирург. – А все равно лучше не надо. Ничего это вам не даст, а повредить лечению может. Бывают такие случаи – даже одно слово вот в таком сумеречном состоянии может буквально убить больного…
– Да его и убить-то мало! – в сердцах воскликнул Балуев, но тут же раздраженно махнул рукой и отвернулся. – Да делайте как хотите! Мне, в конце концов, все равно, гори оно синим пламенем…
Он суетливым движением выхватил из кармана коробок и чиркнул спичкой, в запальчивости позабыв поберечься от ядовитого серного дыма. Доктор тоже махнул рукой и решительно ушел в отделение. Балуев затянулся сигаретой и с досадой сказал:
– Ну и чего я сюда летел, спрашивается? Как будто у меня других дел нет! У вас у самих-то имеются какие-то соображения, кто это может быть?
– Мы пока думаем, – скромно сказал Крячко. – Личность на первый взгляд незнакомая.
– Незнакомая, а растяжки вам под зад ставит, – ворчливо заметил Балуев. – Такие вещи без знакомства не делаются.
– Может, я ему как-нибудь в метро на ногу наступил? – невесело улыбнулся Гуров. – Он меня запомнил и теперь отомстил. А если серьезно, кому-то все больше не нравится, в каком направлении мы ведем расследование смерти Вишневецкого.
– А в каком направлении вы его ведете? – придирчиво спросил Балуев. – Вот интересно было бы послушать – хотя бы в больнице, раз уж у Гурова по-нормальному не получается.
– Да все у меня получается, – поморщился Гуров. – Просто обстоятельства так складываются, что возникает естественное недоверие ко всякого рода отчетам, докладам и разработкам. Пока разработка у меня в голове, я за нее спокоен.
– Я и вижу, какое у вас тут спокойствие, – саркастически заметил Балуев. – Почти как на кладбище.