Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
- Шли бы вы, мэм, домой, - посоветовал ей Павел. - А то, говорят, в этом районе появился маньяк, который убивает излишне любопытных старых леди…
Старуху как ветром сдуло.
Павел вышел на улицу и зашагал обратно к вокзалам.
Свернув на Йорк-роуд, он убавил шаг и стал вглядываться в расположенные по обе стороны лавчонки.
Тут торговали одеждой и сувенирами, зонтами и посудой, сумками и дешевой бижутерией, но больше всего - наркотиками и живым товаром.
"Чеченцы вокруг этого дела пока не мелькали, - думал Павел на ходу, - такую версию никто не рассматривал. Однако если девчонка не врет и чеченец следил за Литовченко, он мог многое заметить. Вот только захотят ли они со мной разговаривать?"
То и дело из дверей лавок и подворотен Павла окликали:
- Сэр, не желаете девочку? Настоящая школьница! Сэр, героин? Крэк? Кокс?
Медленно двигаясь среди этих зазывал, он наконец увидел лавочку, в витрине которой были выставлены кальяны и шкатулки, арабские платки и шерстяные рубахи - джелабы, узорчатые коврики, амулеты с арабской вязью и богато инкрустированные зеркала.
В самом центре витрины красовался магический хрустальный шар, над которым неровными буквами было написано: "Мадам Айша. Предсказание будущего. Поиски потерянных вещей. Возвращение возлюбленных".
Однако лавка была заперта. Павел потоптался немного рядом и решил вернуться сюда утром.
15 декабря 2006. Лондон
Павел толкнул дверь лавки мадам Айши. Где-то в глубине мелодично зазвенел колокольчик, и из полутемного дверного проема показалась полная высокая женщина средних лет с обвязанной платком головой и выразительными, ярко обведенными глазами.
- Джентльмен желает приобрести подарок? - спросила она глубоким певучим голосом. - Ковер, или медный кувшин, или красивый платок? Красивый джентльмен, красивый подарок! Я сделаю вам большую скидку…
- Не подарок, нет! - Павел показал на хрустальный шар. - Это вы - мадам Айша, предсказание будущего и все прочее?
- Я, - кивнула женщина. - Пройдемте в мой кабинет!
Она заглянула за расшитую занавеску и крикнула:
- Ахмет, пригляди за лавкой! У меня клиент!
Кабинет гадалки был крайне скромно обставлен: два кресла черного дерева, такой же стол. На этом столе стояли две черные свечи в серебряных подсвечниках, небольшое зеркало в чеканной раме и такой же хрустальный шар, как на витрине.
- Джентльмен хочет вернуть любовь? - осведомилась гадалка, усевшись в одно из кресел и указав клиенту на второе. - Или джентльмена интересует будущее?
- Будущее лучше не знать, - усмехнулся Павел. - Иначе не захочешь жить. В любовь я больше не верю… уже восемь лет не верю. Джентльмен хочет найти потерю…
- Вы перенесли большое горе, - сочувственно произнесла мадам Айша, приглядываясь к нему. - Но вы сильный человек, и вы справитесь… а что вы потеряли? Вещь? Или, может быть, домашнего любимца?
- Не совсем. - Павел внимательно следил за лицом гадалки. - Я потерял друга.
- Друга? - Женщина явно насторожилась. - Но это не совсем то, чем я обычно занимаюсь… хотя, конечно, можно попробовать. У вас есть какая-нибудь его вещь?
- Нет, к сожалению. Но я могу его описать. Он рыжий, небольшого роста, но очень крепкий и широкоплечий. У него широкое лицо, а на левой щеке - шрам…
- Вот как? - задумчиво проговорила мадам Айша и взглянула на что-то за спиной Павла.
На что-то или на кого-то.
Павел попытался встать, повернуться, но не успел.
На его голову обрушился удар, и он погрузился в темноту.
Он снова бежал по лестнице, перескакивая через ступени, бежал, зная, что снова опоздает. Он влетел на четвертый этаж, рванул дверь квартиры и оказался в залитом кровью коридоре. Кровь была на всем - на стенах, на полу, на дверной ручке.
Это была дверь ванной комнаты.
Павел потянулся к ней и вдруг боковым зрением заметил движение у себя за спиной…
И пришел в себя.
Он лежал на холодном бетонном полу. Прямо перед глазами у него стояли светло-коричневые ботинки на толстой рубчатой подошве. Выше имелись две ноги в черных узких джинсах.
- Очнулся, кажется! - проговорил наверху хриплый голос с кавказским акцентом. - Но для верности плесни еще!
На Павла обрушился поток ледяной воды. Он дернулся и попытался подняться, но тут же коричневый ботинок пнул его в живот.
Руки были связаны за спиной, голова мучительно болела.
- Теперь точно очнулся! - повторил хриплый голос и добавил что-то на незнакомом гортанном языке. В ответ откуда-то сзади раздался смех.
Павел напрягся и перекатился на спину.
Над ним стоял высокий черноволосый мужчина, до самых глаз заросший густой курчавой бородой. Чуть в стороне стоял еще один - помоложе и без бороды. Павел мысленно сосчитал до десяти, сгруппировался, подтянул ноги и резко ударил ими бородача в живот.
Точнее, он только хотел его ударить, потому что в том месте, где тот стоял секунду назад, уже никого не было.
Бородач зашел сзади и снова что-то сказал по-чеченски.
Второй человек осторожно приблизился к Павлу, нагнулся над ним, стараясь не попасть под удар, схватил его за воротник и рывком поднял на ноги. Судя по тому, как легко он это сделал, силища у него была неимоверная.
Павел попытался воспользоваться случаем и боднуть противника головой, но тот увернулся, развернул Павла и швырнул в металлическое кресло, привинченное к полу. В ту же секунду руки Павла прикрутили к подлокотникам.
Бородач что-то одобрительно произнес по-чеченски, подошел к Павлу спереди, уставился на него мрачным взглядом и проговорил:
- Ну и куда тебя девать? В мешок и в реку? Или в бетон закатать?
На такие явно провокационные заявления Павел предпочел не отвечать. Тогда бородач нагнулся и резко, сильно ударил Павла волосатым кулаком под ребра.
Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Павел сжал зубы, резко, с шипением выдохнул, превозмогая боль.
- На кого ты работаешь? - спросил чеченец с терпеливой, просительной интонацией. - Слушай, ты лучше скажи, на кого работаешь, а то плохо будет! Понимаешь, очень плохо!
- На фирму "Задруж", - с трудом проговорил Павел. - Штаб-квартира в Сплите…
- Ты меня лучше не серди! - окрысился бородач. - Я этого не люблю! Ты пойми, дурак-человек, все равно ведь все расскажешь, только мучиться дольше будешь!
- Кто вы такие? - спросил Павел, немного отдышавшись. - Чего вы от меня хотите? Вы меня, наверное, с кем-то перепутали!
- Ну да, конечно! - Бородач выпрямился и снова что-то сказал по-своему напарнику.
Тот разразился длинной раздраженной тирадой.
- Вот и я так считаю, - согласился бородач и повернулся к Павлу: - Ты к девке из бара ходил? Ходил. Про Усмана спрашивал? Спрашивал. К Айше пришел? Пришел. Так что ни с кем мы тебя, дурак-человек, не перепутали. Это ты дорогу перепутал, пошел туда, куда не следовало. Зачем про Усмана спрашивал? Хочешь на него дело это повесить? Хочешь на всех нас дело это повесить? Никак не получится, дурак-человек! Мы этого человека не убивали!
Чеченец выпрямился, потер одну руку о другую и яростно сверкнул глазами:
- Нам его убивать зачем? Он нам как брат! Он - правоверный, мусульманин, нашего Ахмата друг! А его хотят на нас повесить, чтобы поссорить с англичанами…
Внезапно, с резким хриплым выдохом, он снова впечатал кулак в живот Павла. Ощущение у Павла было такое, будто ему выстрелили в живот из базуки. Комната поплыла перед глазами, воздух стал жестким и колючим, как битое стекло. Павел задержал дыхание, затем медленно, экономя силы, втянул сырой холодный воздух. Ноздри жадно расширились, в голове немного прояснилось.
- На кого ты работаешь? - вполголоса, доверительно и почти дружески спросил чеченец.
- На фирму "Задруж", - едва слышно выдохнул Павел. - Маломерные суда, катера и яхты… хочешь яхту с большой скидкой? Могу посодействовать… хорошую океанскую яхту, с большой каютой и всеми удобствами…
- Издеваешься, да? - На лице чеченца появилось выражение детской наивной обиды. - Это нехорошо. Я не люблю, когда надо мной издеваются. В наших горах можно целое кладбище собрать из тех, кто на меня косо посмотрел… нет, ты совсем дурак!
Он прищурил глаза, словно раздумывал, и наконец вздохнул как бы с сожалением:
- По всему видать, что по-хорошему с тобой не получится… а мучить тебя… я солдат, я не палач, мне это не по душе…
- Так что - неужели отпустишь меня? - с сомнением поинтересовался Павел.
- Зачем отпустишь? - Чеченец поднял брови. - Ты же мне ничего не сказал… нет, дурак-человек, я тебя Шамилю отдам… Шамиль - он зверь, ему людей мучить - как песню петь. У него от чужой боли душа радуется. Так что ему ты все расскажешь. Одно плохо - после него тебе уже жить нельзя будет. Он с людьми такое делает - я сам иногда нервничаю, спать не могу, есть не могу…
Бородач выпрямился, отступил на шаг и громко щелкнул пальцами, как будто подзывая официанта.
Его напарник что-то крикнул по-чеченски, и сзади, за спиной Павла, тяжело скрипнула железная дверь.
Павел не мог видеть того, кто вошел в комнату, но слышал его медленные, тяжелые шаги и шумное дыхание.
Шаги приближались, и в душе Павла зашевелился темный мистический страх. Всегда невидимая, загадочная опасность кажется неизмеримо страшнее опасности очевидной…
Наконец шаги приблизились, и Павел увидел Шамиля.