– Почем вы знаете, даже если за этим что-то кроется, – сказала мисс Хильфе, по-прежнему обращаясь только к Роу, – что это не просто… кража, наркотики или что-нибудь в этом роде?
– Не знаю, и мне все равно, – сказал Роу. – Но я очень обозлился.
– Ну а что вы все-таки предполагаете? – спросил Хильфе. – Насчет кекса?
– Там могло быть спрятано какое-нибудь сообщение.
Брат и сестра помолчали, словно им хотелось получше обдумать эту мысль. Потом Хильфе сказал:
– Я пойду с вами к миссис Беллэйрс.
– Ты не можешь бросить контору, Вилли. Лучше я пойду с мистером Роу. У тебя назначено свидание.
– Чепуха, это всего-навсего Тренч. Ты сама сумеешь с ним договориться, Анна. А тут дело поважней. Мало ли что может случиться, – сказал он с восторгом.
– Вам бы стоило взять с собой сыщика, мистер Роу.
– И сразу спугнуть даму. От него же пахнет сыщиком за километр. Нет, – сказал Хильфе, – мы должны деликатно от него отделаться. Я умею увиливать от шпиков. Таким вещам нетрудно было научиться с тридцать третьего года.
– Но я не знаю, что сказать мистеру Тренчу.
– Потяни его за нос. Скажи, что мы рассчитаемся в начале месяца. Простите, мистер Роу, что мы вынуждены при вас говорить о делах.
– А почему бы мистеру Роу не пойти одному? ("Видно, она все же допускает, что тут что-то есть, – подумал Роу. – И боится за брата…") Зачем вам вдвоем ставить себя в глупое положение?
Но Хильфе оставил слова сестры без внимания. Исчезая за ширмой, он сказал Роу:
– Минутку, я только напишу записочку Тренчу. Вышли они из конторы через другую дверь – вот и все, что потребовалось, чтобы скрыться от Джонса: разве он подозревал, что его наниматель постарается от него увильнуть? Хильфе подозвал такси, и, когда они проезжали мимо, Роу увидел, как несет свою вахту этот маленький обтрепанный сыщик: Джонс закурил новую сигарету, исподтишка поглядывая на огромный, пышный подъезд, как верный пес, который неусыпно охраняет дверь хозяина.
– Надо было его предупредить, – пожалел Роу.
– Нельзя. Мы захватим его с собой потом. Мы же скоро вернемся. – Такси завернуло за угол, и фигура сыщика скрылась из виду; он потерялся среди автобусов и велосипедов, его поглотила толпа таких же слоняющихся полуголодных лондонцев, и те, кто его знал, уже никогда его не увидят.
Глава четвертая
ВЕЧЕР У МИССИС БЕЛЛЭЙРС
Тут и там были злые драконы, такие же ядовитые, как и в моих Сагах.
"Маленький герцог"
I
Дом миссис Беллэйрс мог похвастаться своеобразием: это был старый дом на склоне Кэмпден-хилла, который не гонялся за модой и гордо высился в глубине маленького палисадника, заросшего сухой травой между вывесками "Сдается внаем". К тощей колючей живой изгороди прислонилась статуя, она была такая потрескавшаяся и серая от недосмотра, что напоминала большой обломок пемзы. Когда вы нажимали звонок под маленьким портиком, казалось, что его треньканье спугнет обитателей дома и все, что там есть живого, собьется в кучу где-то в дальних коридорах.
Поэтому белоснежный передник и белоснежные нарукавники отворившей дверь горничной были для Роу неожиданностью. Она следила за своей внешностью, чего нельзя было сказать о доме, хотя по годам они выглядели ровесниками. Лицо ее было напудрено тальком, покрыто морщинами и сурово, как лицо монашки. Хильфе спросил:
– Миссис Беллэйрс дома?
Старая горничная смотрела на них с проницательностью, которой учит жизнь в монастыре:
– А вы договорились заранее?
– Да нет, – сказал Хильфе. – Мы просто хотим ее повидать. Я приятель каноника Топлинга.
– Видите ли, – пояснила горничная, – сегодня у нее вечер.
– Да?
– И если вы не входите в их компанию…
По дорожке приближался пожилой человек с очень благородной внешностью и густой седой шевелюрой.
– Добрый вечер, сэр, – встретила его горничная. – Прошу вас, пройдите. – Он был явно из "их компании", потому что она впустила его в комнату направо, и Роу с Хильфе слушали, как она доложила: – Доктор Форестер. – Потом она вернулась охранять вход. Хильфе предложил:
– Если вы сообщите миссис Беллэйрс, кто ее спрашивает, может, нас и примут в компанию. Моя фамилия Хильфе, я друг каноника Топлинга.
– Я, конечно, спрошу… – неуверенно пообещала горничная.
Но все кончилось благополучно. Миссис Беллэйрс самолично выплыла в тесную, захламленную переднюю. На ней было платье из переливчатого шелка либерти и тюрбан. Она простерла к ним руки в знак приветствия:
– Друзья каноника Топлинга… – сказала она.
– Моя фамилия Хильфе. Из общества Помощи матерям свободных наций. А это мистер Роу.
Роу следил, не покажет ли она как-нибудь, что узнала его, но ничего не заметил. Ее большое белое лицо, казалось, было обращено в потусторонние миры.
– Если вы хотите вступить в нашу компанию, – начала она, – мы всегда рады новичкам. При условии, что у вас нет никакой предубежденности.
– Ничуть! Что вы! – воскликнул Хильфе,
Она проплыла, как статуя на носу корабля, в гостиную с оранжевыми занавесками и синими диванными подушками по моде двадцатых годов. Черные колпаки на лампах для светомаскировки придавали комнате сходство с полутемным восточным кафе. Пепельницы и маленькие столики свидетельствовали о том, что часть медных изделий Бенареса попала на благотворительный базар из дома миссис Беллэйрс.
В комнате находилось человек шесть; один из них – высокий, плотный, черноволосый – сразу привлек внимание Роу. Сначала он не понимал, в чем дело, потом сообразил, что человек выделялся своей обыденностью,
– Мистер Кост, – представила его миссис Беллэйрс, – а это мистер…
– Роу, – подсказал Хильфе, и гости были церемонно представлены друг другу.
Роу не мог понять, как он очутился в обществе доктора Форестера с его благородной внешностью и безвольным ртом, мисс Пэнтил – темноволосой женщины неопределенного возраста с черными бусами и голодным взглядом, мистера Ньюи (мистера Фредерика Ньюи, с гордостью подчеркнула миссис Беллэйрс), чьи босые ноги были обуты в сандалии, а голова покрыта копной седых волос, мистера Мода – близорукого юноши, ни на шаг не отступавшего от мистера Ньюи и преданно кормившего его тонкими ломтиками хлеба с маслом, и Кольера, явно принадлежавшего к другому классу и втершегося сюда не без труда. С ним обращались покровительственно, но тем не менее им восхищались. Он принес с собой дыхание большого мира, и все смотрели на него с интересом. Он успел побывать и официантом, и бродягой, и кочегаром, а потом (все это миссис Беллэйрс шепотом сообщила Роу) написал книгу замечательных стихов – грубоватых, но в высшей степени одухотворенных.
– Он пользуется словами, каких никогда не употребляют в поэзии, – рассказывала миссис Беллэйрс. Между ним и мистером Ньюи шла какая-то вражда.
Со всем этим обществом Роу познакомился за очень жидким китайским чаем, которым гостей обносила суровая горничная.
– А чем занимаетесь вы, мистер Роу? – спросила миссис Беллэйрс.
– Да я… – сказал Роу, разглядывая ее поверх края чайной чашки и размышляя, что же тут собралось за общество, и никак не представляя хозяйку в роли преступницы, – я просто сижу и думаю.
Ответ был не только правдив, но и весьма уместен. Миссис Беллэйрс обрадовалась:
– Я буду звать вас "наш философ". У нас есть свой поэт, свой критик…
– А кто такой мистер Кост?
– Он из делового мира. Персона в Сити. Я зову его нашим человеком– загадкой. Мне иногда даже кажется, что от него идут враждебные флюиды.
– А мисс Пэнтил?
– У нее поразительная способность изображать на холсте внутренний мир. Она его видит через цветовые пятна, круги, а иногда и овалы, их ритмические чередования…
Нет, поверить, что миссис Беллэйрс как-то связана с преступным миром, было просто нелепо, – и она сама, и кто-нибудь из ее компании. Если бы не Хильфе, Роу придумал бы подходящий предлог и откланялся. Все эти люди, что бы ни говорил Хильфе, не принадлежали к его миру, миру мертвецов. Он рассеянно спросил:
– Вы собираетесь каждую неделю?
– По средам. Конечно, времени у нас очень мало из-за воздушных налетов. Жена мистера Ньюи настаивает, чтобы он возвращался к себе в Уэлвин до бомбежек. Поэтому, видно, у нас ничего не получается. Их ведь не поторопишь, понимаете? – она улыбнулась. – Нам трудно что-либо пообещать новичку. – Роу не понял, о чем идет речь. Хильфе куда-то скрылся с Костом. Миссис Беллэйрс сказала: – Ох уж эти заговорщики! Мистер Кост вечно выдумает какой-нибудь новый опыт!
Роу попытался задать наводящий вопрос:
– И у вас часто ничего не выходит?
– Да, хоть плачь. Хорошо, что в ту минуту этого не понимаешь. Но зато иногда бывают и удачи – вы просто поразитесь, что у нас иногда получается.
В соседней комнате зазвонил телефон.
– Что за безобразие! Кто бы это мог быть? – удивилась миссис Беллэйрс. – Все мои друзья знают, что по средам мне нельзя звонить.
Вошла старая горничная. Она недовольно объявила:
– Спрашивают мистера Роу.
– Не понимаю… – удивился он. – Никто же не знает…
– Только вы уж, пожалуйста, нас не задерживайте, – попросила его миссис Беллэйрс.
Роу чувствовал за спиной неодобрительное молчание; все безмолвно следили за тем, как он выходит в сопровождении горничной. У него было такое ощущение, будто он позволил себе неприличную выходку в церкви и его оттуда выводят. Позади было слышно только позвякивание посуды, которую убирали со стола.
Хильфе стоял в прихожей и что-то серьезно втолковывал Косту. Он спросил: "Это вас?" – и тоже был удивлен.