– Ах, у него бы это прошло как по маслу! – сказал мистер Реннит. Удивительная все-таки способность все сводить к пошлости. Даже воздушные налеты и те превращались в мелкие происшествия местного значения. – Есть и другая вероятность. Если вы правы насчет чая, хотя я лично в это не верю. Он мог к вам втереться с целью грабежа. Может, он следил за вами на благотворительном базаре. Вы там здорово сорили деньгами?
– Я дал фунт, когда они попросили вернуть кекс.
– Тот, кто может заплатить фунт за кекс, человек состоятельный, – с облегчением заявил мистер Реннит. – Воры обычно с собой яда не носят, но этот, судя по всему, просто истерик.
– А зачем им кекс?
– Заговаривал зубы. Он пришел совсем не за кексом.
– Какие еще предположения у вас есть? Вы сказали, что их может быть дюжина.
– Я всегда предпочитаю самые простые, – сказал мистер Реннит, перебирая пальцами по бутылке. – Может быть, с кексом действительно произошла ошибка и этот человек пришел за ним. Может быть, там был запечен какой-то приз…
– И отрава – тоже плод моего воображения?
– Да, это самое простое объяснение.
Спокойное неверие мистера Реннита потрясло Роу. Он спросил с раздражением:
– Неужели за всю вашу деятельность детектива вам никогда не случалось сталкиваться с такой вещью, как убийство… или убийца?
Мистер Реннит сморщил нос:
– Честно говоря, нет. Жизнь не похожа на детективные романы. Убийцы попадаются редко. Это особая порода людей.
– Вот это мне очень интересно.
– Они крайне редко принадлежат к тому, что мы называем приличным обществом. Конечно, в жизни, а не в книжках. Надо сказать, они, как правило, из низших слоев.
– Допустим, – согласился Роу. – Правда, дело в том, что я и сам убийца.
II
– Ха-ха-ха, – деланно рассмеялся мистер Реннит,
– Поэтому я и пришел в такую ярость, что они напали именно на меня, – сказал Роу. – Они ведь действовали как типичные дилетанты.
– А вы разве специалист? – спросил мистер Реннит с бледной, невеселой усмешкой.
– Да, наверное, если два года обдумываешь убийство, прежде чем его совершить. Оно вам снится чуть не каждую ночь, пока наконец не берешь из ящика лекарство… и потом… сидишь на скамье подсудимых, стараясь понять, что скажет судья, вглядываешься в лица присяжных, гадаешь, что думает этот, а потом тот… там, например, сидела женщина в пенсне, которая никак не хотела расстаться со своим зонтиком… а потом вас уводят вниз, и вы часами ждете возвращения присяжных, и надзиратель старается вас взбодрить, но вы знаете, что, если на земле есть правосудие, приговор может быть только один.
– Вы меня на минуточку извините… – сказал мистер Реннит. – По-моему, вернулся мой помощник. – Он кое-как выбрался из-за стола и сразу же с неожиданной прыткостью юркнул в дверь за спиной у Роу. А тот сидел, зажав руки в коленях, стараясь совладать со своим языком и своими мыслями. "Поставь стражу, о боже, у рта моего, и запри на ключ уста мои…" Потом в соседней комнате что-то звякнуло, и он пошел на этот звук. Мистер Реннит сидел у телефона. Он жалобно посмотрел сначала на Роу, а потом на бутерброд с сосиской, словно это было его единственное оружие.
– Вы звоните в полицию? – спросил Роу. – Или врачу?
– В театр, – с отчаянием сказал мистер Реннит. – Я вдруг вспомнил, что моя жена…
– Значит, вы женаты, несмотря на ваш профессиональный опыт?
– Да. – В трубке послышался невнятный голос, и лицо мистера Реннита исказилось – ему смертельно не хотелось отвечать. Он пробормотал: – Два места… в первом ряду, – и сразу же опустил трубку на рычаг,
– Это театр?
– Да, театр!
– И они у вас даже не спросили фамилии? Давайте не будем валять дурака. Ведь я не мог вам этого не сказать. Вы должны знать все обстоятельства дела. Иначе было бы нечестно. Вам надо иметь это в виду, если вы согласитесь мне помогать.
– Что я должен иметь в виду?
– Я хочу сказать, что это может иметь какую-то связь с тем, что произошло. Когда меня судили, я понял: все может иметь какую-то связь. Хотя бы тот факт, что я в такой-то день обедал один в ресторане Холборна. Меня спросили, почему я был один. Я ответил, что люблю побыть один, но вы бы видели, с каким видом прокурор кивнул присяжным. – Его руки снова начали дрожать. – Как будто я хотел остаться один на всю жизнь.
Мистер Реннит прочистил пересохшее горло.
– Даже тот факт, что у моей жены были маленькие попугаи…
– Значит, вы женаты?
– Но ведь я убил свою жену… – Ему было трудно рассказывать все по порядку; зря люди задают ненужные вопросы; право же, он не хотел пугать мистера Реннита. – Не беспокойтесь. Полиции все известно.
– Вас оправдали?
– Я был задержан "на время, угодное Его Величеству". А я был ему угоден очень недолго, ведь я не сумасшедший, понимаете? – Он сказал с отвращением: – Они меня пожалели, вот почему я живу. Все газеты называли это "убийство из сострадания". – Он отмахнулся, словно ему мешала видеть паутина. – Из сострадания ко мне или к ней? Они не уточняли. А я не понимаю до сих пор.
– Право же, я, кажется, – произнес мистер Реннит, едва переводя дыхание и держа между собой и Роу стул, – не смогу взять на себя… Это не моя область.
– Я заплачу больше. В конце концов, ведь это решает, не так ли? – Стоило ему почувствовать, как в маленькой пыльной комнате над недоеденным бутербродом, над блюдцем и потрепанной телефонной книгой шевельнулась алчность, и он понял, что спор свой выиграл. Мистер Реннит не мог позволить себе быть щепетильным. Роу сказал:
– Убийца в этом смысле похож на вельможу. Благодаря своему положению он за все платит больше. Сколько ни пытайся сохранить инкогнито, правда всегда выйдет наружу.
Глава третья
ЛОБОВАЯ АТАКА
Было тяжко не иметь рядом ни одного верного товарища или друга.
"Маленький герцог"
I
Прямо из "Ортотекса" Роу направился к "Свободным матерям". С мистером Реннитом он подписал договор, обязавшись выплачивать ему за расследование этого дела по пятьдесят фунтов в неделю в течение месяца. Мистер Реннит объяснил, что расходы у него большие: "Ортотекс" пользуется услугами только опытных агентов. Тот агент, с которым Реннит познакомился в конторе, показался ему и в самом деле человеком опытным. Мистер Реинит представил его как А-2, но вскоре по рассеянности стал звать его Джонсом. Это был маленький, с виду невзрачный человечек, с острым носиком и сальной лентой на мягкой коричневой шляпе, в сером костюме, который, вероятно, много лет назад был совсем другого цвета, с карандашом и ручкой, прикрепленными зажимами к кармашку пиджака. Но стоило вглядеться, и вы сразу замечали жизненный опыт: в маленьких, хитрых и довольно испуганных глазках, в безвольном, привыкшем оправдываться рте, в морщинах, вырытых заботой на лбу, – опыт стояния в бесчисленных гостиничных коридорах, подкупа горничных и скандалов с администрацией, опыт безропотно проглоченных оскорблений и безответно снесенных угроз, опыт невыполненных посулов. В убийстве было даже какое-то благородство по сравнению с этим бессловесным, второсортным опытом в пугливых подпольных страстях.
Сразу же возник спор, в котором Джонс не принимал участия: он стоял у стены, держа в руках старую коричневую шляпу, и словно подслушивал у замочной скважины. Мистер Реннит, явно считавший всю эту затею прихотью свихнувшегося человека, требовал, чтобы сам Роу не принимал в ней участия.
– Предоставьте все мне и А-2. Если это работа вымогателей… – он не хотел верить, что на Роу было совершено покушение. – Разумеется, мы заглянем в справочники по ядам, – сказал он, – хотя я уверен, что ничего не найдем…
– Меня это взбесило, – повторил Роу. – Сам ведь сказал, что они навели справки… и все же у него хватило наглости. – Тут ему пришла в голову новая мысль, и он взволнованно сказал: – Это был тот же самый яд, и все решили бы, что я покончил самоубийством – мне удалось сохранить немножко яда для себя.
– Если в вашей истории есть хоть капля правды, кекс был отдан по ошибке не тому, кому предназначался. Значит, нам надо найти того, кто должен был его получить. Тут потребуется самая обыкновенная слежка. А уж мы с Джонсом выследим, кого надо! Начнем с миссис Беллэйрс. Она подсказала вам вес, но почему она это сделала? Потому, что в темноте приняла вас за другого. Значит, между вами и им должно быть какое-то сходство. – Мистер Реннит переглянулся с мистером Джонсом. – Надо найти миссис Беллэйрс, а это нетрудно. Джонс этим займется.
– Легче всего мне разузнать о ней у "Свободных матерей".
– Я бы советовал предоставить это Джонсу.
– Там решат, что он наводчик.
– Клиенту не полагается самому заниматься сыском. Это неприлично.
– Если за всем этим ничего не кроется, – продолжал Роу, – они дадут мне адрес миссис Беллэйрс. Если же я прав, они попытаются меня убить, – хотя кекса у меня нет, но я знаю, что он был и что есть люди, которые очень хотели его получить. Джонсу тоже найдется дело: пусть охраняет меня.
Джонс беспокойно мял в руке шляпу и старался поймать взгляд хозяина. Он кашлянул, и мистер Реннит его спросил:
– Что вы хотите сказать, А-2?
– Так не пойдет, сэр.
– Почему?
– Унижает профессию, сэр.
– Я согласен с Джонсом, – сказал мистер Реннит.