2000-е годы. Сирия. В южном приграничном районе, недалеко от города Дар проходят массовые манифестации против правительства Башара Асада. Главная героиня, американка Джин Роджерс, тайно переходит границу с территории Израиля, с Голанских высот и оказывается в Даре под именем русской женщины, вышедшей когда-то замуж за сирийца. Задание Джин - найти тайную базу, на которую, по данным израильской разведки, бывший генерал КГБ и весьма влиятельный политик Леонид Логинов вывез составляющие оружия массового поражения режима Саддама Хусейна перед вторжением американцев в Ирак. Предположительно база находится недалеко от города Дар. Но неожиданно при выполнении задания Джин становится перед серьезным выбором, едва не сорвавшим всю операцию…
Михель Гавен
ТРИ ДНЯ В СИРИИ
- Ногу! Ногу порезало! Помогите! Помогите! Врач где? Врача сюда! - раздался пронзительный женский крик в коридоре, который заставил Джин вздрогнуть.
Оторвав взгляд от экрана компьютера, она повернулась к окну, потом встала и вышла на улицу. На скамейке перед полицейским участком молодая женщина увидела мальчика лет двенадцати. Он полулежал, вытянув окровавленную ногу, и сдавленно стонал:
- Помогите! Помогите!
- Что случилось? Госпожа? Куда вы? - спросил израильский солдат - турай, охранявший участок. - Здесь нет врачей, госпожа, вам надо в больницу. Езжайте в больницу…
Он остановил женщину, преградив ей путь.
- В чем дело? Минуту, Шомон, что случилось? - раздался громкий мужской голос.
Джин приоткрыла дверь. Расан (майор) Алекс Красовский подошел к невысокой худенькой женщине с изможденным бледным лицом, залитым слезами.
- Господин офицер, горе, случилось горе, - дрожащим голосом и на плохом английском быстро залопотала она. - Мы живем в деревне Маждель Шамс. Мальчишки, играя в низине, подорвались на мине. Двоих насмерть разорвало, а моего только покалечило…
- Почему вы не везете его в больницу? - сосредоточенно спросил майор.
- Мой старший сын пошел служить в израильскую армию. Сирийцы нас презирают, они не примут нас. Помогите…
- А где Маша? - Красовский повернулся к тураю. - Где расар Залман?
- Она уехала в Иерусалим с отчетом, - растерянно сообщил тот.
- Когда же?
- Сегодня утром.
- Значит, доктора нет…
- Я посмотрю, Алекс.
Джин вышла в коридор и приблизилась к Красовскому.
- Позвольте мне воспользоваться кабинетом Маши, - попросила она.
- Да, конечно, - сказал Красовский, неопределенно пожав плечами. - Но надо ли?
- Я только что видела этого самого мальчика под окном. У него наверняка большая кровопотеря, поэтому нельзя терять время, - серьезно ответила Джин. - Турай, помогите привести его, - приказала молодая женщина солдату. - Алекс, откройте, пожалуйста, кабинет.
- Да, сейчас. Только возьму ключи.
Красовский быстро направился к дежурному.
- Пойдемте к мальчику, - сказала Джин, выйдя во двор участка вслед за тураем, но женщина опередила ее. Подбежав к сыну, она неожиданно заговорила по-русски:
- Миша, Миша, ну, потерпи, родной, сейчас врач посмотрит…
- Больно, мама, очень больно, - стонал мальчик.
- Ты терпи, терпи. Врач все сделает.
- Врач - хороший. Очень хороший, вам повезло, - успокаивающе заметил по-английски турай, поднимая мальчика.
- Осторожно, не повредите рану! - громко сказала Джин, подходя сзади.
- Кабинет готов, можно нести, - сообщил Красовский, выйдя на крыльцо.
- Давайте скорее, - заметила молодая женщина, поспешно поднявшись по ступеням к двери.
Турай внес мальчика в здание полицейского участка, а женщина, всхлипывая, бежала за ними.
- Так вы из России? - спросил Красовский, когда пострадавшего уже усадили на операционный стол, и Джин, надев белый халат и маску, осматривала рану.
- Да, - вздохнула женщина. - Я родом из Курска. Училась в Москве, вот там и познакомилась с Амином своим. Уж двадцать лет тут живу. Будь все проклято…
- Трудно живете? - спросила по-русски Джин, взглянув на нее.
- Еще как! - произнесла женщина, махнув рукой. - Лучше бы никогда сюда не приезжала. Хотя и дома тяжко было. Отец пил без просыпа, а мать, учительница начальных классов, из сил выбивалась, чтоб нас с братом вырастить на мизерную зарплату. Как школу окончила, так с подружкой решили - пропади все пропадом, поедем в Москву счастье искать и поступим куда-нибудь. В общежитии жить будем. Поехали, поступили в технический вуз. Там просто конкурса не было. Вот нас и взяли. Мы ж ни в математике, ни в физике - ничего, ноль. Одни неуды были. Подружка-то за старшекурсника замуж выскочила, так он ей все делать стал, она и удержалась. У меня же продолжались "хвосты" на отчисление. Значит, из общаги вон, и прощай, Москва. Домой, к маме, снова в пьянку. Так что все равно выхода никакого не было.
Мальчик охнул, и женщина встревоженно приподнялась на стуле.
- Ничего страшного, - успокоила ее Джин. - Это одежда присохла. Сейчас все освободим и обработаем рану.
- С Амином этим я в метро познакомилась, - снова усевшись, продолжала женщина. - Он в "Дружбе народов" учился, был в Москве такой институт. Может, и сейчас есть, я на родине давно уже не была. Вроде как ухаживал красиво, деньги у него водились. В ресторан, на такси, весь из себя обходительный. Если б я знала, что это он в Москве такой, напоказ, а дома - сущее чудовище, то лучше бы домой в Курск поехала. Да куда там, - она сокрушенно вздохнула, - дура дурой. Голова и закружилась. Думаю, выпал счастливый билет, поживу по-человечески. Матери написала, дескать, уезжаю. Забеременела, институт бросила и поехала к заграничной родне. Думала, сейчас за границей окажусь, чуть ли не в Париже. Тут такая дыра, что наш Курск по сравнению с этой заграницей покажется раем на земле. Уж про Москву и не говорю. Нищета. Мать померла в прошлом году. Даже на похороны съездить денег не дали, сволочи. Сиди, говорят, молчи, на все мужняя воля.
- Вам повезло, - произнесла молодая женщина, обработав рану и повернувшись к собеседнице. - Осколка я не обнаружила, так как он, скорее всего, прошел по касательной, оставив порез. Довольно глубокий, правда, но это заживет. Я думаю, останется небольшой шрам, хотя на ноге выглядит не так страшно. Сейчас наложим повязку. Главное - покой, осторожность, чтобы избежать повторного кровотечения, а также регулярные перевязки и антисептическая обработка. Все остальное организм сделает сам.
- Где же вы мины нашли? - Красовский строго спросил мальчика. - Сколько раз уже проводили разминирование, а все на них натыкаются. Это у них старые, сирийские, - объяснил он Джин. - Они еще с войны Судного Дня остались.
- Где нашли? - вместо Миши ответила его мать. - Угораздило найти! Сколько раз говорила, не бегай далеко, опасно это. Нет, они все свое, - она сердито посмотрела на сына. - Я тебе дома устрою, подожди ты у меня!
- Дети же, - Джин вздохнула. - Для них опасности - так, пустой звук. Они все смелые.
- Потому что глупые. Вы тоже русская? - женщина придвинулась к ней, заглядывая в лицо.
- Можно сказать, да, - кивнула Джин, накладывая повязку. - У меня мама русская, а отец американец.
- Я бы никогда не догадалась, - заметила собеседница, с явным восхищением покачав головой. - Вы вся такая… Я у нас подобных вам людей не встречала. Если только артистки какие, но это же звезды, не нам чета. Не знаю, может, сейчас что и изменилось. Ходят такие разговоры. Да разве увижу я когда, - сказала Светлана. - Никогда мне отсюда не выбраться. Если только дети…
- Моя мама уехала еще в пятидесятые годы, - объяснила Джин. - Она была русской дворянкой.
- Это и заметно. Я сразу поняла, - хмыкнула Светлана.
- Не работаете? - спросила Джин, когда, сдернув маску и перчатки, она присела за стол у окна для выписки назначений.