Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
О силе Филиппо Маркезе Винченцо прекрасно был осведомлен, и не понаслышке. Все предприниматели его территорий послушно платили дань Баклажану; если же кто-нибудь отказывался, то на следующее утро обнаруживал, что его заводик или магазинчик буквально сровняли с землей. Это были первые "подвиги" Колокольчика. Однажды Винченцо стал свидетелем того, как Маркезе швырнул в официанта кафе огромное блюдо, разбив ему до крови лицо. "Ты не умеешь как следует обслуживать клиентов! - орал при этом Маркезе. - Тебе только мусорщиком работать, а не гарсоном! Может, хотя бы теперь ты запомнишь, кто именно настоящий хозяин твоего поганого заведения!"
За Маркезе числилось огромное количество убийств, однако у полиции всегда не находилось достаточных улик или оснований для того, чтобы отправить этого человека на нары. Он, конечно, числился в розыске, но каждый раз влиятельные люди в недрах законодательной власти полагали за лучшее не связываться с ним. А Баклажан, уверенный в полной собственной безнаказанности, не считал нужным ни прятаться, ни хоть сколько-нибудь менять излюбленные привычки. Но даже в том случае, если бы ему взбрело в голову спрятаться от правосудия, то он нашел бы убежище во множестве своих логовищ, удобных и отлично оборудованных, о которых полиция ничего не знала, но о которых уже был достаточно наслышан новичок в мафии по кличке Колокольчик.
Филиппо Маркезе крайне болезненно относился к действиям людей, которые считал для себя оскорбительными, а что расценивать как оскорбление, капо решал для себя сам, исходя исключительно из субъективных понятий.
Так, например, однажды ему доложили, что двое молодых налетчиков, Маурицио Ло Версо и Джованни Фаллука, обчистили почтовый вагон неподалеку от Палермо. Едва Маркезе узнал об этом, он буквально вышел из себя. "Они украли мою идею! - орал он. - Они должны ответить за это! Гроза и Колокольчик, немедленно займитесь этим!"
Братья отправились в один из баров, завсегдатаями которого, как они прекрасно знали, были Маурицио и Джованни. Так оно и оказалось: оба молодых человека сидели в самом углу темного зальчика, потихоньку о чем-то переговариваясь. Винченцо и Гроза, поздоровавшись, подсели к ним, и вскоре старший брат завел разговор: "Дело есть неплохое и верное, - начал он. - Есть тут у меня один человечек на примете, который может навести на кое-какие ювелирные магазины, побрякушки поможет взять без шума". И не давая опомниться собеседникам или даже вставить хоть одно слово, заявил: "И к чему нам откладывать, когда все складывается так удачно. Этот человек уже ждет нас. Пойдемте с нами, мы вас проводим. Это совсем недалеко".
Он казался выглядеть как можно естественнее, и даже Колокольчик на мгновение поверил, что в его голосе звучит настоящее дружелюбие. Ни о чем плохом не подумали и Джованни с Маурицио: не все же обладают способностью Кориолана чувствовать опасность всей кожей, а потому они поднялись из-за стола и проследовали за братьями, которые усадили их в синий "фиат".
Маурицио Джованни знал с детства, хотя и не особо дружил с ним. Он знал, что того прозвали Маленький Папа, потому что однажды мальчишка потерял отца и целый день ходил по городу с залитым слезами лицом, спрашивая каждого прохожего: не видел ли хоть кто-нибудь его папу? И вот теперь Маленький Папа почувствовал то забытое волнение, граничащее с паникой по мере того, как "фиат" все дальше удалялся от бара, а встреча с неким ювелиром все больше представлялась фантомом. "Ты не ошибся, Гроза? - с тревогой спросил он. - Мы так долго едем, это странно…" - "Сиди спокойно и не дергайся, - бросил ему Гроза через плечо. - Уже, считай, подъезжаем".
Машина остановилась вблизи невзрачного заводика. "Все, выходите", - сказал Гроза. Винченцо съежился на своем месте, понимая, что никакая сила в мире не заставит его покинуть "фиат". Он увидел только, как Джованни и Маурицио в сопровождении Грозы вышли, немного растерянно озираясь по сторонам, как в тот же момент двери заводика отворились и перед незадачливыми грабителями предстали все отборные убийцы Корсо дей Милле во главе с Баклажаном. "Так ведь это же…" - только и успел произнести Маурицио, и его голос угас, а Винченцо закрыл глаза, почему-то чувствуя страшную усталость.
Гроза появился через полчаса. "Ну и вид у тебя, братишка, - сказал он Винченцо. - Имей в виду: так не пойдет. Я-то, конечно, никому не скажу, но скоро ты сам начнешь принимать участие в наших разборках, и выражение твоего лица может сослужить тебе скверную службу". - "Что с ними сделали?" - спросил Колокольчик, внутренне содрогаясь. "У Маркезе тут находятся огромные двухсотлитровые бидоны. Там, знаешь ли, серная кислота такого отличного качества… - он криво усмехнулся. - Я сам убедился: растворяет все, кроме часов. А часов у них не было".
С того времени Гроза начал всерьез подумывать о том, что пора бы его младшему брату постепенно привыкать к убийствам. Вскоре он сказал ему: "Сегодня вечером придешь на Понте Мария, 8. Там я буду ждать тебя и еще один авторитетный человек. Зовут его Антонино, а фамилия тебе ни к чему. Просто придешь и станешь ждать. Больше пока от тебя ничего не требуется". Через несколько часов Винченцо оказался в этом квартале, грязном и страшном, как смертный грех. Здесь не могли жить даже бедняки, а потому большинство домов предназначалось под отселение. Что же касается дома № 8, то, как слышал Винченцо, "люди чести" нередко проводили там время, играя в бильярд. Кажется, их нисколько не смущал прискорбный вид комнаты - все эти растрескавшиеся от сырости стены и наполовину обрушенные потолки, и даже вонь, которая настойчиво доносилась с помойки, расположенной неподалеку.
Винченцо не обнаружил ничего страшного или подозрительного в этой комнатенке, а потому, неторопливо беседуя о том о сем с братом и с Антонино, ждал неизвестно чего, однако вопросов не задавал. Вскоре под окном взвизгнули тормоза. "Вот и приехали", - оживился Гроза. "Кто?" - осмелился спросить Винченцо. "Да предприниматель один по фамилии Руньетта. Знаешь, занимался контрабандой сигарет, немного приторговывал героином… И сейчас, наверно, думает, что его по делу пригласили, позволят взять очередную партию сигарет". - "А на самом деле?" - Винченцо даже невольно вздрогнул. "У Маркезе на него зуб, - откликнулся Гроза. - Но что они там не поделили, я сам точно не знаю. Раньше у нас с этим Руньеттой никаких неприятностей не было; во всяком случае, я ничего подобного не припоминаю. Но, наверное, у Маркезе память получше моей".
Антонио Руньетта вошел в комнату спокойно и самоуверенно. Он не мог ожидать ничего плохого от этих людей. Так он, по крайней мере, думал. Он всегда отличался большой осторожностью и гордился этим. Когда происходили кровавые внутрисемейные разборки, Руньетта всегда оказывался в стороне. Он знал, что если у него и могут быть какие-либо неприятности, то лишь со стороны представителей власти.
С кланами же предприниматель вел дела корректно, никогда не забывая отдать причитающуюся с него долю, и уж если его пригласили на встречу, значит, впереди ждет очередной заработок, только и всего.
Однако ожидания предпринимателя не оправдались. Стоило ему войти в комнату, как люди, находившиеся в ней, набросились на него, как по команде, так что несчастный Антонио и крикнуть не успел. Кажется, он даже не понял, что с ним произошло, и обрел способность говорить только тогда, когда его уже профессионально прикручивали к стулу. "Объясните хотя бы, в чем я виноват, в чем меня обвиняют?" - пролепетал предприниматель, однако ни Винченцо, ни Гроза об этом не догадывались, а потому сказать ничего не могли, да и не хотели, тем более что в комнатку уже входил Баклажан в окружении десятка господ клана Корсо дей Милле столь ужасного вида, что Антонио почувствовал, как опасность накатывает на него, будто соленые морские волны; она так сильна, что он начинает задыхаться.
Гроза бросил стремительный взгляд на Винченцо, а потом произнес: "Выйди в соседнюю комнату и жди там. Быстро!". Винченцо и сам мечтал как можно скорее скрыться хотя бы на время из поля зрения Баклажана, весь вид которого не сулил ничего хорошего. И все же Винченцо не мог заткнуть себе уши, а стенки домика были слишком тонкими, а потому он отчетливо слышал каждое слово, доносившееся из соседней комнаты. Сначала задвигались стулья: видимо, "люди чести" рассаживались на свои места, а потом быстро и отрывисто заговорил Баклажан. Видимо, он, как человек деловой, привык ценить время, а потому предпочитал не разводить лишних церемоний и сразу переходить к делу.
"Где Кориолан?" - спросил он. В ответ раздался дрожащий голос Руньетты: "Я ничего не понимаю… Кто это такой?" - "Не валяй дурака, знаешь, - раздалось в ответ. - Нам известно, что несколько раз ты вел с ним дела и отношения у вас были неплохие, говорят, даже дружеские". - "Быть может, я вел когда-то с ним дела, - в отчаянии почти закричал Руньетта. - Но я вел дела со многими, и я не могу знать, где в данный момент находится каждый мой деловой партнер". - "Кориолан - не каждый, и ты немедленно скажешь, что именно известно тебе о нем, и не рассказывай мне сказки о том, будто тебе ничего не известно. Жить захочешь, значит, немного потрудишься над тем, чтобы напрячь свою память, а нет… Что ж, тем хуже для тебя".