Александрова Наталья Николаевна - Логово скорпиона стр 5.

Сначала ей нравилось, что рядом всемогущий мужчина. А к тому времени, когда поняла, что он вовсе не волшебник и может далеко не все, что вовсе не так независим, как хотел бы казаться, она уже вкусила легкой жизни и привязалась к Валерию. Дело было совсем не в дорогих подарках и "красивой" жизни. Он действительно ей нравился. Нравилась его спокойная манера общения с подчиненными - никаких "повышенных тонов", ровно и всегда вежливо. Нравилось, как он разговаривает со своим начальством по телефону - с уважением, но без тени подобострастия. Он действительно был хорошим руководителем, в городе его знали и уважали. Нравилось, что оставаясь с ней наедине, он становился совсем другим человеком - шутил, дурачился, как мальчишка.

Шло время, Рите надоело работать секретарем, она просила, чтобы Валерий устроил ее в городской аппарат. Оказалось - нельзя. Существовал негласный закон: руководителям нельзя устраивать в аппарат своих любовниц - это неэтично.

Про них все все знали, на лицах официантов и продавщиц Рита читала осведомленность пополам с завистью. А также легкое злорадство: вот ужо он тебя бросит, и мы попляшем на твоих косточках, дождешься ты от нас отличного обслуживания!

На работе директор на нее смотрел с бессильной злобой: ему не нужна была секретарша, на которую нельзя было повысить голос Нельзя было и уволить - потом неприятностей от властей не оберешься. Рита сжалилась над ним и уволилась сама.

Ей хотелось как-то реализовать себя, найти интересную работу, общаться с людьми, но все смотрели на нее только как на любовницу могущественного человека.

А Валерий, когда она бросила работу, начал потихоньку капризничать. Какие-то у него там начались начальственные разборки, злопыхатели интриговали. Он нервничал, вечерами пил коньяк, грубил Рите. Потом извинялся, говорил, что любит только ее одну, что как только кончатся его неприятности и положение достаточно упрочится, он разведется с женой и женится на Рите.

Глядя ему в глаза, она видела, что он сам в это верит, но ей совершенно не хотелось выходить за него.

Заболела тетя Люба, и Рита на время оставила мысли о работе. Валерий помогал деньгами и доставал дефицитные лекарства. Однажды позвонили из поликлиники и попросили, чтобы Рита пришла одна. Тогда она поняла, что все напрасно, тетя Люба скоро умрет.

Она отдалилась от Валерия, но он никак не хотел оставить ее в покое. Возможно, он действительно ее любил. Во всяком случае, когда через несколько дней после похорон Рита заговорила об отъезде в Петербург и о том, что неплохо бы им побыть врозь, чтобы разобраться в их отношениях, он устроил жуткий скандал. Она поняла, что Валерий никогда ее не отпустит и жизнь пройдет вот так - без любви, без работы и без семьи.

За два дня она переделала неотложные дела, заплатила за квартиру вперед, собрала только самые необходимые вещи, оставила верной соседке ключи и уговорила сына этой соседки, шофера-дальнобойщика, подбросить ее на машине до ближайшей пригородной станции. Договорившись с проводником, она села в поезд, следующий до Санкт-Петербурга.

В купе, немного опомнившись, Рита подумала, что, возможно, не было необходимости убегать тайком, ну не стал бы Валерий держать ее силой! Но нервы бы потрепал, а потом заговорил бы до смерти, и Рита отложила бы поездку, а после снова вошла бы в надоевшую колею… Нет, она все сделала правильно. И тетя Люба одобрила бы. Как она говорила: "Подумай хорошенько, но уж если решилась на что-то - делай не откладывая!"

* * *

В комнате пахло пылью и затхлостью. Неудивительно, что Рита так плохо спала ночью.

Она открыла окно, которому давно полагалось быть чисто вымытым, - с улицы потянуло свежестью. Но стало прохладно - начало мая в Санкт-Петербурге считается ранней весной.

Рита нашла в шкафу поношенные Маринкины джинсы и серый свитерок, который помнила по прошлым ее приездам. Маринка говорила, что почти никаких вещей с собой не возьмет, там все купит. Однако в шкафу одно старье осталось. Ну ладно, для уборки такой костюм сойдет, не в халате же весь день ходить!

- Послушай, - обратилась Рита к Сережкиному затылку, - я, конечно, понимаю, что у тебя похмелье и настроение плохое, но разговора нам не избежать. Ты скажи: от матери было что-нибудь? Письмо или поздравление? - И, поскольку ответом ей было молчание, Рита повысила голос:

- Сергей, я к тебе обращаюсь!

- А ты сама как думаешь? - буркнул Сережка, не оборачиваясь.

- Я думаю, что не было, иначе бы ты мне показал.

- Правильно думаешь, - он крутанулся на стуле и посмотрел Рите в глаза, - от нее было всего два письма, то есть открытки.

- Как - два? А ты мне только про одно писал.

- Вот. - Он пошарил в ящике письменного стола и бросил на стол конверт.

Рита вытащила из конверта фотографию и плотный лист бумаги. В первый момент она не узнала женщину на снимке, но, вглядевшись, поняла: это, разумеется, Маринка. Только зачем-то остригла волосы и перекрасилась в рыжий цвет, что ей совершенно не шло… Но, может, у них во Франции сейчас так модно?

Сидит себе на пляже в новом купальнике, загорает.

Рита развернула письмо. Большой лист был заполнен едва ли наполовину. Напечатано на принтере - они там, в Европе, писать ручкой уже разучились.

"Дорогие мои! - прочитала Рита.

Все идет прекрасно, просто замечательно!

Николя оказался отличным мужем. Он всячески меня балует и буквально носит на руках.

Мне ни в чем нет отказа. На свадьбу он подарил мне кольцо от Картье". Костюм на мне был от Живанши" - голубой, а вечером, на приеме по случаю свадьбы, - лиловое платье с очень низким декольте и длинные перчатки.

Мы скоро переезжаем - собираемся покупать дом в предместье Парижа или квартиру в самом городе, еще не решили. Так что адрес я напишу позднее.

Леночка шлет привет, у нее все прекрасно.

Целую, Марина".

- Это все? - Рита недоуменно вертела в руках листок. - Что это за ерунда?

- Как видишь, - процедил сквозь зубы Сережка. - Вот такое письмецо.

- Когда она его отправила? - Рита схватилась за конверт.

На штемпеле дата: седьмое апреля этого года. Значит, полтора месяца назад письмо было отправлено из Парижа.

- А получил ты его когда?

- В середине апреля, - угрюмо сообщил Сережка.

"Тете Любе было совсем плохо, - вспомнила Рита, - она все равно уже ничего не понимала".

- Обо мне ни строчки, - продолжал Сережка, - пишет "мои дорогие", а кто это?

- О матери ни слова… - пробормотала Рита. - Послушай, тебе обидно, что она с совершеннолетием не поздравила, но, может быть, скоро отдельное письмо придет…

- Придет! Еще через год! - закричал Сергей. - За десять месяцев всего два письма и было! Ах, все прекрасно! Собралась вдруг замуж за какого-то хмыря, которого она и в глаза-то никогда не видела, а меня она спросила? Я, между прочим, сын родной, и мне ее замужества ой как надоели! И не успокаивай меня, я знаю, что она просто забыла про день рождения!

- Но как же она могла забыть?

- А как она могла бабушке не написать ни строчки?

Рита промолчала. Сережка вдруг подошел к ней и сел рядом на диван.

- Послушай, Ритка, ну их всех к черту, а?

Давай вдвоем жить, переезжай сюда насовсем!

Места много, на работу устроишься… Я тоже что-нибудь найду, чтобы подработать. Я ведь у папаши этого деньги брал только потому, что он обязан меня до восемнадцати лет содержать. А одолжений мне от него не надо. Он еще будет условия ставить: сдай хвосты, тогда получишь деньги! Да пошли они все, мы сами проживем! Раз уж мы вдвоем остались…

- А Лялька? Как там Лялька? Почему мать про нее ничего не пишет? - вздохнула Рита.

- Вот же пишет: у Леночки все в порядке.

- Какой еще Леночки? Никогда мы так ее не называли. Лялька, и все.

- У нее там, во Франции, уже совершенно ум за разум зашел, небось и по-русски разговаривать разучилась.

- Ну, не знаю… - Рита еще раз перечитала письмо.

Конечно, Маринка всегда была взбалмошной и жила "не по уму", так говорила тетя Люба, но не до такой же степени! Пишет про тряпки, про кольцо, а про ребенка ни слова.

Нет, чтобы подробно рассказать - какой муж, где живет, чем занимается, как к Ляльке относится. Уж если все так хорошо, как она пишет, то почему бы не похвастаться, расписать все подробно? И в конце концов, для сына родного можно и ласковое слово найти. И матери написать, рука не отвалится, тем более что не рука, а компьютер. Хотя матери-то нет больше, Маринка и не знает об этом.

Адрес так и не прислала. Может, муж боится, что куча родственников из России припрется?

- Сережка, а в том, первом, письме тоже обратного адреса не было?

Сережка молча вывалил перед Ритой ящик письменного стола на пол.

- Ищи сама!

В ящике был полный набор: аудиокассеты, дискеты без надписей, начатая упаковка скотча, несколько пакетиков с презервативами, зачетка, вымазанная чем-то липким, подушечки жевательной резинки, сломанные часы и батарейки для плеера. На самом дне, среди бумажек с записанными телефонами каких-то Ир и Тань, лежал большой лист бумаги, расчерченный для записей при игре в преферанс.

И только под ним Рита обнаружила отдельно лежащую фотографию. Маринка с дочкой на пляже. Лялька в кокетливом купальнике в синий горошек, волосы вьются колечками - видно, купалась, они всегда от влажности у нее завиваются. Маринка еще не загорелая. И волосы длинные по плечам распущены.

Рита перевернула фотографию. Сзади Маринкиным торопливым почерком была нацарапано.

"Серенька! Европа - это полный облом!

А Франция - сказка про Красную Шапочку!

Завтра едем знакомиться с будущим мужем.