Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
* * *
Елизавета Васильевна Калмыкова, мать невинно убиенной директрисы школы номер 518 Тамары Алексеевны, присела на диван и задумалась. В соседней комнате звенели посудой. Поминки были долгими и многолюдными, было много народу: из школы, из РОНО, даже из министерства прислали телеграмму. Потом остались одни родственники, сидели долго. Елизавета Васильевна устала - сначала утром отстояли молебен (это она настояла на церковном отпевании), потом - на кладбище, потом - долгие поминки… Семьдесят два года - не шутка!
Она откинула еще красивую, тщательно причесанную голову на спинку дивана. Черное с глухим воротом платье очень шло к серебристым волосам. Рядом с ней сидел ее старинный знакомый Константин Эдуардович. Елизавета Васильевна вздохнула и преклонила усталую голову ему на плечо.
- Тебе нехорошо, Лизанька? - сразу же отреагировал он.
- Нет, милый, просто утомилась. Такой тяжелый длинный день!
Он успокаивающе погладил ее по руке.
В такой позе их и застала вошедшая в комнату младшая дочь Елизаветы Васильевны Лера. Увидев пожилую пару, она нахмурилась, потом сказала звенящим голосом:
- Константин Эдуардович, муж сейчас на машине всех развозит, может и вас захватить. А я сегодня здесь останусь.
Старик вопросительно посмотрел на Елизавету Васильевну. Она еле заметно кивнула, тогда он поднялся, церемонно поцеловал ей руку, вежливо попрощался с Лерой и пошел к выходу - очень высокий, худой старик, с не по возрасту прямой спиной.
- Мама, мне нужно с тобой поговорить! - сердито окликнула Лера.
- Сейчас! - встрепенулась мать. - Я Константина Эдуардовича провожу. - Она тоже поспешила к выходу.
Двери закрылись, в квартире наступила тишина. На кухне был относительный порядок - вымытая посуда составлена на столе и прикрыта полотенцем, пол подметен.
В комнате Тамары длинный стол был еще не разобран, но это успеется и завтра. Елизавета Васильевна вошла в свою комнату и вопросительно взглянула на дочь:
- Так в чем дело?
- Мама, - Лера в волнении ходила по комнате, - я должна тебе сказать, что твое поведение меня изумляет, а многие вообще посчитали его неприличным!
- Вот как? - Елизавета Васильевна подняла брови. - В чем же заключается неприличие моего поведения? Я разгуливаю по улицам, громко ругаясь матом, с бутылкой пива в руке, а потом бросаю пустую бутылку прямо на асфальт? Или, может быть, я сижу в метро, развалившись, и пристаю к женщинам? А может, я не умею пользоваться носовым платком и сморкаюсь себе и другим под ноги?
- Перестань, мама, - в раздражении проговорила Лера, - ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Это твои отношения с Константином Эдуардовичем.
- А что же в них неприличного? - искренне удивилась Елизавета Васильевна.
- Мама, все знают, что Тамара была против вашего знакомства, не говоря уж о более близких отношениях. И вот, как только ее не стало, буквально на следующий день, ты демонстративно его приглашаешь, держишь возле себя. Он тебя обнимает, гладит по плечу, хоть бы на похоронах постеснялись!
- Откуда в тебе столько ханжества? - изумилась Елизавета Васильевна. - Послушай, я очень любила твою сестру. Но теперь, когда ее не стало, Константин Эдуардович будет жить здесь.
- Мама, не поздно ли заводить милого дружка?
- Он мне не знакомый и не друг, - твердо ответила мать, - он мне любимый человек: Твоего отца нет в живых пятнадцать лет, его памяти это не потревожит.
А если родственники шокированы, то мы пойдем в загс и официально поженимся.
- Час от часу не легче! Выйти замуж в семьдесят лет! Это противоестественно. И Тамара тоже так считала.
- А я считаю противоестественным, когда женщина с тридцати лет живет одна и, не имея собственных детей, работает директором школы! - закричала мать. - Я и Тамаре это говорила, но с ней не поспоришь.
В первое время я не настаивала, думала, что она как-нибудь свою жизнь устроит. А потом не хотела травмировать Константина Эдуардовича. Ты ведь знаешь, какой у Тамары был характер, она превратила бы нашу жизнь в ад.
- Но зачем тебе селить его здесь?
- Я хочу, чтобы он был рядом. Хочу вечерами пить с ним чай и смотреть телевизор, читать одни и те же книги, гулять в скверике, утром завтракать вместе. Тамара не могла этого понять, но ведь у тебя-то есть семья, почему же ты возмущаешься?
- Не знаю, все не одобряют, - растерялась Лера.
- Какое нам дело до всех! - Мать обняла ее и заглянула в глаза:
- Дочка, мне семьдесят два года, может быть, совсем немного осталось, неужели я не заслужила капельку счастья перед смертью?
- Что ты, не говори так! - испугалась Лера.
- Значит, решено, на той неделе он сюда переезжает.
- Ну подожди хотя бы сорок дней!
- Что ты, в нашем возрасте мы не можем так долго ждать!
* * *
Сергей позвонил, подождал. Дверь не открывали, но изнутри доносился шум текущей квартирной жизнедеятельности. Сергей звонил еще и еще. Наконец послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и Сергей увидел невысокого худенького мужчину в тренировочном костюме и кокетливом розовом передничке в рюшечках.
Вытирая мокрые руки о передник жестом усталой домохозяйки, мужчина извинялся:
- А я не слышу звонка, я там постирушку завел, вода льется. А вы, наверное, к Валентине Сергеевне, так ее нету еще.
- Я капитан Гусев из УВД, и похоже, что именно к вам. Хотел с вами поговорить об убитом директоре школы номер пятьсот восемнадцать Стаднюк Тамаре Атексеевне.
- Убитой? - В голосе мужчины прозвучало неподдельное изумление. - Ее убили?
- Да, пять дней назад, вечером в школе.
Вы - Никифоров Юрий Иванович?
- Да, конечно, - Юрий Иванович отвел глаза, - а почему вы ко мне пришли, я ведь с ней почти не был знаком…
- Но у вас был с ней конфликт?
Юрий. Иванович беспокойно оглянулся:
- Извините, я только газ сейчас под супом подкручу, а то выкипит…
Он прошел на кухню и вернулся удовлетворенный.
- Да, так вы насчет Тамары Алексеевны… Понимаете, моя жена, Валентина Сергеевна, - женщина очень занятая, так что детьми больше я занимаюсь.., а дети у нас очень способные. Мариночка наша на четырех олимпиадах первые места заняла, в своей школе была лучшей ученицей. А тут мы обменялись, очень удачный обмен подвернулся, почти без доплаты - мы со знакомыми поменялись, потому что им нужно было обязательно в наш бывший район - у них бабушка посещает школу астральной медитации, а возить ее туда ни у кого времени нет. А теперь она может пешком ходить, там близко… - Юрий Иванович беспокойно принюхался. - Ой, извините, я только жаркое в духовке проверю, а то как бы не пересохло..
Через минуту он вернулся успокоенный.
- Да, так мы о Тамаре Алексеевне… Так вот, как только мы сюда переехали, я сразу навел справки и узнал, что эта школа здесь поблизости самая лучшая. Я туда и пошел.
Сначала к завучу обратился, к Алле Константиновне, принес ей наши дипломы, Мариночкины то есть, конфет хороших коробку… Так мы с завучем хорошо поговорили, она меня обнадежила, что Мариночку обязательно возьмут, но тем не менее к директору отправила, без нее, говорит, такие вопросы у нас не решаются. Я опять все дипломы принес, конфет купил еще лучше, прихожу к директору, а она все мои дипломы и конфеты от себя оттолкнула и говорит - не скажу, что грубо там или громко, вроде бы даже вполне тихим голосом, но как-то так зло и высокомерно, что уж лучше бы кричала. - Юрий Иванович снова беспокойно оглянулся:
- Извините, я только утюг выключу, а то перегорит, - и скрылся на этот раз в комнате.
Через минуту он снова появился умиротворенный:
- Да, так про Тамару Алексеевну. Она мне, значит, и говорит: заберите, говорит, все ваши подношения, они мне совершенно неинтересны. Я растерялся даже и все дипломы ей сую, какая, мол, у нас девочка замечательная. А она снова твердит, что ей это совершенно неинтересно, а вы, говорит, лучше скажите, что вы лично можете сделать для нашей школы. Я так еще не совсем ее понимаю и уточняю: "В каком, извиняюсь, плане?" - "В плане спонсорской помощи. Вот, например, недавно один папа оказал школе спонсорскую помощь в размере двух компьютеров Пентиум", а еще одна мама - в размере вот этого гарнитура мягкой мебели, на котором мы с вами сидим". Я говорю, извиняюсь, это вы на нем сидите, а мне дали стул такой жесткий, что долго на, нем и не высидеть, геморрой наживешь.
- Так и сказали про геморрой? - полюбопытствовал Сергей.
- Ну, во всяком случае, подумал, - отвел глаза Юрий Иванович. - А она тогда и спрашивает, что где, мол, я работаю? Я отвечаю, что мол, извиняюсь, но я инженером работаю. "Ну что ж, - директриса отвечает, - всякое в жизни бывает. А жена ваша?" - "Жена моя, говорю, очень занятая женщина". - "Это, - Тамара Алексеевна говорит, - хорошо. Это, - говорит, - очень удачно, что она у вас в бизнесе…" - "Да нет, - отвечаю, - она не в этом смысле занятая, она больше по политической части, она крупный активист Партии умеренного прогресса…" - "А вот это, - говорит дирекгриса, - нехорошо. Я, конечно, ничего против вашей жены и лично этой партии не имею, но нашей школе нужны способные дети, то есть такие, родители которых способны что-то полезное сделать конкретно для школы. А в вашей семье я таких способностей не вижу".
Очень меня эти слова ее задели. Обидно, говорю, такое от вас слушать, чего-чего, а уж способностей у нас очень даже достаточно.
И не много ли, говорю, просите, я же все-таки, говорю, не в школу для новых русских детей ребенка привел, а в самую простую, у вас, говорю, даже не гимназия.