Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
* * *
Сергей открыл тяжелую дверь и зашел в огромный вестибюль Института животноводства. Здание было старым, но прекрасно сохранившимся, до революции дом принадлежал не то какому-то графу, не то князю, Сергей точно не знал. Вестибюль впечатлял.
Огромное помещение с гранитными колоннами и камином. Пропорции лестницы с красивыми коваными перилами были несколько испорчены втиснувшейся внутрь кабиной маленького лифта. Не было вертушки, как обычно в учреждениях, хотя в углу в стеклянной кабинке сидела обычная тетенька и вязала. На прошедшего Сергея она даже не взглянула.
"Дохлое дело, - подумал Сергей. - Кто угодно мог войти, тут народу пропасть, да еще небось и под офисы они помещения сдают".
Он вздохнул и отправился на третий этаж, где находился кабинет покойной Риммы Петровны Точилло. Встретил Сергея профессор Земляникин сам лично. Они пожали друг другу руки, профессор Сергею сразу понравился.
- Вы мне дайте в провожатые кого-нибудь, я тут похожу, определюсь, все посмотрю.
- Зачем же кого-нибудь. Я и сам с удовольствием вам все покажу и на все вопросы отвечу. Я тут без малого сорок лет работаю, всех знаю.
- И с Точилло хорошо знакомы были?
Профессор помрачнел.
- Был знаком долгое время, но чтобы дружить - это нет. Она ни с кем не дружила, такой уж характер был.
Они вошли в кабинет профессора Земляникина и сели к столу. Профессор вздохнул и начал.
- Мне, молодой человек, кстати, как вас по имени?
- Сергей.
- О, еще и тезка, - обрадовался профессор. - Так вот, мне ходить вокруг да около не к лицу. Лет мне много, да и положение все-таки обязывает. И я вам прямо скажу: уж так я рад, что в пятницу вечером все сотрудники вместе ушли в одно время ко мне на юбилей. И Римма Петровна в это время была жива, это точно, потому что все слышали, как она на машинке стучала. Стало быть, с нас со всех подозрение снимается. То есть вы, конечно, можете расспрашивать людей, но все вам то же самое скажут. И еще раз повторяю, что очень я этому рад, то есть не тому, что Римму угробили, а что сотрудники вне подозрений.
- Что, не любили покойницу у вас?
- Не любили, - твердо ответил профессор. - И даже не могу сформулировать, за что конкретно. Ну, конечно, обедать с ней никто не ходил, потому что она в столовой норовила про своих гельминтов рассказывать. А от этого у любого аппетит пропадет.
По той же причине на юбилей ее я не позвал - всем бы праздник испортила. Вы вот на меня смотрите и, вижу, усмехаетесь: ерунду, мол, профессор Земляникин несет. За скверный характер, мол, не убивают. А я про убийство ничего и не знаю. Просто вид у нас никто не станет делать, что расстроены мы.
В коллективе теперь легче дышать станет.
Потому что ее ведь не только не любили, но и боялись. Если, не дай Бог, поссорится с ней кто - обязательно с ним неприятность случится. И вроде бы никак с Риммой эта неприятность не связана, а только обязательно гадость какая-нибудь. Вот, к примеру, случай с Борей с кафедры мериносов, вы его в коридоре встретили, кудрявый такой.
Вызвала его Римма как-то к себе и велела банки с глистами переставлять. А он случайно разбил сосуд с нематодами. Римма раскричалась, тогда Боря тоже ответил ей в том смысле, что сама со своими глистами возись, а его от них тошнит. И что вы думаете? До этого он посылал документы в Штаты на конкурс в университет в Чарльстоне. Была там вакансия, ему уже обещали.., и тут вдруг - сразу же приходит отказ! Или Валентина Холмогорова с кафедры свиноводства. Сделала ей замечание в столовой, так сразу в этот же день, идя домой с работы, сломала ногу. А она женщина крупная, весит много, с трудом перелом зажил, долго в больнице провалялась. Верите, дамы наши считали, что Римма.., ну не то чтобы ведьма, но что-то такое умеет, и на работе в ящике столов держали аметистовые щетки.
- Что еще такое? - удивился Сергей.
- Да вот. - Профессор смущенно протянул ему кусок кристалла. - Когда кристаллы аметиста вот так срастаются в природе, это и называется - аметистовая щетка.
Считается, что это предохраняет от дурного глаза. Лет "пятнадцать назад ездили мы в экспедицию на Алтай, оттуда и привезли.
- Да-да, - рассеянно проговорил Сергей. - Знаете, по некоторым признакам можно думать, что убийца - чужой человек, посторонний.
- А я вам о чем говорю? - обрадовался профессор.
- Но у вас там внизу кто угодно пройдет.
- Да, то есть вечером-то народу немного, может, дежурная и заметит, а днем спокойно можно пройти, - согласился профессор.
- Ладно, - поднялся Сергей, - мне бы еще со сторожем поговорить и с уборщицей.
Кстати, что вы о них мне рассказать можете? Что за люди?
- Васильич в институте немногим меньше меня работает, все его знают.
- А уборщица?
- Анна Давыдовна… Вы знаете, она вообще-то не уборщица. Она раньше на кафедре крупного рогатого скота работала, старшим научным сотрудником. Но вот года два назад несчастье у нее случилось, - профессор поморщился. - Не подумайте, что я сплетни собираю. Просто столько лет в одном котле варимся, все про всех знаю. Так вот, от Анны муж ушел. И она на этой почве даже в больницу попала, в клинику нервную. Долго болела, похудела - одни глаза остались. Раньше-то видная женщина была.
А потом выписали, куда идти? Ей пятьдесят лет, кто возьмет на приличное место? Ставка у нее маленькая была, хоть и кандидат, почти доктор, но сами знаете, какие сейчас в науке заработки. Вот она и попросилась к нам уборщицей. Так ей удобнее - неполный рабочий день, она говорит, что еще где-то подрабатывает. Вы поговорите тут у меня, я выйду. И еще, - он остановился и поглядел Сергею в глаза, - вот как раз у нее-то с Риммой никаких конфликтов не было, никогда. Она женщина безобидная.
Через минуту в дверь заглянула женщина и молча остановилась на пороге, устало опустив руки.
- Садитесь, - кивнул Сергей. - Вы - Анна Давыдовна Соркина?
- Да, - еле слышно ответила она.
На лице женщины, усталом и равнодушном, жили одни глаза. Глаза выделялись, как будто они были совсем не с этого лица.
В них тоже было страдание, но они были живыми. Сергей задумался - где он видел такие глаза. И только под конец беседы вспомнил, что глаза эти он видел в Русском музее на картине художника Александра Иванова "Явление Христа народу", когда был там много лет назад на экскурсии в восьмом классе.
Женщина села и ответила на все его вопросы спокойно и подробно, ничуть не смущаясь. Сергей вспомнил, что и ребята, которые выезжали по сигналу на труп, рассказывали, что свидетельница попалась толковая, не падала в обморок и немногословно, но четко отвечала на поставленные вопросы.
Мертвую Римму она не боялась, к выпавшему из банки цепню относилась совершенно спокойно. Теперь понятно, почему, думал Сергей, она сама биолог.
После его ухода профессор Земляникин заглянул в собственный кабинет. Анна Давыдовна сидела в кресле, закрыв глаза.
- Анна Давыдовна, вам плохо? - испугался профессор.
- Что вы, не надо беспокоиться, просто устала. - Она сделала попытку встать.
- Сидите, отдыхайте, - замахал он руками:
- Трудно вам, при такой работе?
- Кому сейчас легко, - отшутилась она.
- Помнится, говорили вы, что родственники в Израиле, - неуверенно начал профессор, - может быть, вам к ним уехать… совсем. - И, поскольку она молчала, продолжал увереннее:
- Голубушка, что вам тут.., одной-то? А там все-таки.., родственники и опять же пенсия какая-нибудь.
- Мне до тамошней пенсии рано, я и до нашей еще не, дослужилась. Спасибо вам, Сергей Аполлинарьевич, за заботу, - она тяжело поднялась, - пойду я.
Глядя ей вслед, профессор Земляникин скорбно покачал головой.
Анна Давыдовна вздохнула и закрыла за собой дверь. Славный человек, Сергей Аполлинарьевич, искренне желает ей добра, жалеет… В наше время люди отвыкли от жалости, у каждого свои проблемы, а профессор Земляникин всегда был хорошим человеком. Когда она лежала в больнице, Сергей Аполлинарьевич даже навестил ее однажды, в какой-то праздник, фруктов принес…
Еще с улицы Витя Петренко услышал раскаты зычного командирского баса. Ясно:
Мадам на мостике.
Когда он вошел в кабинет, она как раз обрабатывала безответного Судакова.
- Ты, конечно, накладные по пластиковым трубам не подготовил?
- Подготовил, Марианна Валерьянна.
- Тогда, значит, счета для "Трех граций" не оформил?
- Оформил, Марианна Валерьянна.
- Значит, факс в "Мессалину" не отослал?
- Отослал, Марианна Валерьянна.
- А прайс из "Бахчисарайского фонтана" получил? - Нет, не получил еще.
- Ну я же знала! Я знала, что у тебя ни черта не сделано! Тебе ничего нельзя поручить! Тебя везде надо подталкивать!
В коммерческой структуре так не работают!
Ты у меня в шесть секунд вылетишь на улицу.
С каждым ее словом Судаков все ниже и ниже пригибался к столу.
- Но, Марианна Валерьянна, - сделал он жалкую попытку вклиниться с оправданиями.
- Никаких "но"! - припечатала она его пудовым окриком, развернулась на месте и строевым шагом, от которого закачались люстры и задребезжала посуда на полке, направилась в свой кабинет.
- Марианна Валерьянна, - робко пискнула показавшаяся в дверях Людочка Петушкова, - к вам "крыша" пожаловала.
Марианна помрачнела, окинула Людочку суровым взором, распахнула дверь своей "парилки", как называли ее личный кабинет подчиненные, и, чуть ниже, чем обычно, бросила:
- Зови.