Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
– У меня есть бумаги на такую тачку, – кивнул ему Худой Билл. – Машина погибла год назад, но вполне может вынырнуть в другом штате. С кузовными табличками я управлюсь за день, в том числе – с секретными, их специально запихивают во всякие хитрые щели для таможенных ищеек…
И уже на следующий день, получив расчет, прикопав стволы в ближайшем перелеске и оставив ненужные вещи на сохранение в заводской подсобке, троица отбыла в Балтимор, откуда уходил сухогруз с автомобилями, следующий в порт Ленинграда.
Переночевав в мотеле, поездом отправились в Вашингтон за визами для Джона и Билла. Проволочки с визами заняли едва ли не неделю, но неунывающий Джон, специалист по магазинным кражам, решив не тратить зря время, привлек к делу товарищей, смекнув, что в нищей стране, куда они направлялись, западные товары обеспечат покрытие всех текущих бытовых расходов.
Похищенное барахло уместилось в трех внушительных баулах, должных переместиться в итоге в грузовой отсек лайнера, направляющегося в столицу бушующего демократическими переменами СССР.
Однако вышла задержка. Худой Билл, не теряющий связи со своими тайными информаторами из Нью-Йорка, сообщил, что отъезд, а тем более приезд на континент будут проблематичными: итальянцы договорились со своими людьми, способными контролировать продажу билетов в США и в Канаде, а потому на подходе к любому рейсу вероятны засады.
– Значит, летим через Мексику, – внес предложение не чаявший убраться из Америки Джон.
Худой Билл одарил его небрежным досадливым взглядом и продолжил:
– Мы не можем все время жить, как крысы в подземелье. Да, нам придется еще долгое время не очень-то и высовываться в этой жизни, но также придется проявить смелость в решении возникшего недоразумения. У нас появился заинтересованный помощник. Парень из Египта, нелегал, работает уборщиком и мойщиком посуды в одном из ресторанов Фаринелли в Бруклине. Ресторан так себе, на Кони-Айленд-авеню, на проходной трассе, туда никто и не ходит. Точка, скорее всего, для отмыва денег и деловых встреч. Парень служил то ли курьером, то ли порученцем и пару месяцев назад повез деньги на указанный ему адрес. Немного, тысяч пять. Машины у него нет, прав тоже, поехал на автобусе. Там кто-то с него эти деньги снял, а он и ухом не моргнул. Фаринелли отбили ему потроха, сломали пару ребер, и теперь он пашет на них за бутерброд и раскладушку в подвале ресторана. Его паспорт у них, смыться ему некуда, да и боязно. А у парня – девка с гражданством, готовая на законный брак…
– И?.. – вопросил Серегин.
– Нам придется наведаться в Нью-Йорк Сити, – кратко ответил Худой Билл. – И навестить тот самый ресторан. С понятной, надеюсь, вам целью…
– А если этот араб – ловушка? – усомнился Джон.
– Он не станет играть со мной, – ответил Худой Билл внушительным тоном. – Он знает моих друзей и слышал об их возможностях. Ему нужен паспорт, вот что.
– Похоже, ты прав… – горестным голосом произнес Джон. – О, господи, еще одно испытание!
Ресторан действительно был малопривлекательным для публики. Расположенный в обшарпанном, начала двадцатого века двухэтажном строении, примыкающем к бесконечной череде себе подобных, с мутными зачерненными стеклами, неказистой дверью и скромной вывеской, непременного желания заглянуть в его чрево он не вызывал.
За рестораном виднелись кирпичные шестиэтажные строения, оплетенные железными пожарными лестницами, – в основном социальные жилища бедноты, а напротив, по одной из главных бруклинских магистралей, катили ревущим неутомимым потоком стада машин.
Раб из ресторана предоставил Биллу дубликат ключа от двери черного хода, располагавшегося с тыла. Судя по всему, ему нельзя было отказать в известной отваге и сообразительности, отличавшей, впрочем, всех нелегалов от эмиграции, да и как бы иначе они очутились в Америке?.. Согласно дубликату Джон подобрал отмычки, дабы отвести грядущие подозрения мафии и полиции от сговора между служащими ресторана и злоумышленниками, идущими на горячее и крайне серьезное дело.
Египтянину также вручили дешевый мобильный телефон для оперативной связи.
Через сутки ожидания последовал доклад: в ресторан для очередной встречи прибывают братья Фаринелли, также ожидаются два гостя: готовится обед на четыре персоны.
Сев в угнанную накануне машину, трио, заглотив по десятку успокаивающих нервную систему таблеток "глицин", тронулось в путь.
– Постарайтесь не "замазать" стволы, – строго выговаривал компаньонам скупой, как рыцарь, Худой Билл. – Думаю, я все сделаю сам из своей беретты. Я нашел ее в океане, неподалеку от берега, в ноябре, когда вышел окунуться. От того, что поддерживаешь себя в тонусе, всегда польза… Пистолет был свежим, без налета ржи. И, думаю, за ним числится история, способная сыграть нам на руку. Мы пустим копов по ложному следу.
Серая металлическая дверь с ромбовидным, затянутым сеткой оконцем раскрылась легко и услужливо.
В коридоре, ведущем в зал, трясся от страха встречающий их сообщник-араб.
– Телефон… – тихо произнес Билл и, получив трубку, опустил рукоять пистолета на курчавую шевелюру помощника, как, впрочем, было заранее договорено с жертвой.
Араб всхлипнул и распластался на затянутом паласом полу, превозмогая боль и симулируя забытье.
В зал, натянув на лица маски, они шагнули неслышно и стремительно, тут же заняв необходимые позиции.
Четверо сидели за столом: двое итальянцев и двое хорошо одетых черных парней в костюмах – с золотыми внушительными часами и множеством перстней на жирных пальцах. Одного беглого взора на этот квартет хватало, чтобы уяснить встречу авторитетов из разных криминальных группировок.
Толстый хозяин ресторана, притулившийся за конторкой у входа, листал газетку, у сервировочного столика, в углу выставлял цветы из картонной коробки в вазу официант в белой рубашке с "бабочкой" – прилизанный тип с узкой длинной физиономией, украшенной щеточкой усиков, похожий на брачного афериста.
Благодаря изощренному уму Джона его лицо, равно как и лица партнеров, были затонированы светло-коричневым гуталином – тут вновь сказалась экономная натура Худого Билла, не одобрившего затрат на покупку дорогостоящего грима, а радужные оболочки глаз покрывали тонкие, карего оттенка линзы.
– Молчать и сидеть тихо, это ограбление! – выкрикнул Джон, безукоризненно имитируя злой и гортанный, как клекот грифа, акцент бруклинского ниггера. – Деньги, часы, кольца – на стол!
Толстяк с газетой привстал и тут же грузно опустился на место. Официант под наведенным на него стволом Серегина, как послушная дрессированная обезьяна, присел, заведя руки за голову и изумленно вращая глазами по сторонам.
Четверка, оторвавшаяся от трапезы, напротив, хранила завидное хладнокровие. Лишь слегка зарумянились лица итальянцев и злобной чернотой блеснули их глаза, а негры явственно побледнели, хотя один из них презрительно и со значением усмехнулся.
Ценности тем не менее были выложены на скатерть. Сейчас чувства сидящих за столом, обостренные непрерывными нелегальными занятиями, сигнализировали их хозяевам без помощи медлительных умозаключений, что посетители ресторана опасны и расторопны. Повеяло своим, волчьим.
Удовлетворенно кивнув, Худой Билл, ухватив кистью левой руки запястье правой, тут же, в две секунды, произвел четыре выстрела.
Серегин косо оглянулся на трупы с черно-багровыми дырами во лбах, откинувшиеся на спинки стульев.
Официант, сидевший на корточках, издал тоскливый физиологический звук, и вонь сизых пороховых газов, заполонивших зал, затмил внезапный и острый смрад сортира.
Достав из кармана плотный полиэтиленовый пакет, Худой Билл уместил в него добычу. Махнул рукой партнерам: на выход…
Через полчаса, уместив машину в чащобе желтого сухого камыша у трассы Белт Парк Вэй и, пройдя берегом океана к иной машине, заранее запаркованной на пятачке возле волнореза, где сидели рыбачки, удившие придонную рыбу блэк-фиш, похожую на изгвазданного в мазуте карпа, соратники перевели дух.
– Пострадавший превратился в усопшего, что серьезно снижает актуальность мести, – резюмировал Худой Билл. – Беретту я оставил у входа в подарок копам. С этой минуты заинтересованным ребятам предстоит разгадать заковыристый ребус под названием "что это было"? И им вряд ли теперь есть дело до наших умных голов и глупых задниц…
– А как же паспорт этого парня? – внезапно озаботился Джон.
Худой Билл тонко усмехнулся:
– Все произойдет само собой… Копы потребуют документы, парень скажет, что он – знакомый хозяина, и этот толстяк, уверяю вас, тотчас вручит им документ… Ему себе дороже финтить по мелочам при таком раскладе событий.
Серегин горестно вздохнул. Как же ему хотелось в Москву из этой страшной сказки!
Он посмотрел на спокойные лица сотоварищей. Им к этой сказке было не привыкать. Они воспринимали ее, как обыденность. Они были американцами. Причем не изнеженными лицемерами, купающимися в обывательском довольстве, а подобными тем, кто когда-то завоевал эту землю бестрепетным умом и железной рукой. Что, впрочем, не говорило в их пользу.
– Ну-с, пора и в Москву, – подытожил Джон, добродушно хлопнув по плечу нахохлившегося Серегина. – Ты что такой хмурый? Переел таблеток? У меня тоже бурлит в животе. Я же говорил, Билл, хватит пяти, а ты отравил нас десятком! Причем я заметил: сам их не пил…
– Я редко волнуюсь, Джон, – скорбно ответил тот. – Кто-то сказал мне, что у меня угнетенная нервная система. Я хотел обратиться к психоаналитику, но когда узнал, сколько с меня сдерут, успокоился на этот счет окончательно.