Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
А утром, пребывая в свинцовом разочаровании, сковавшем все мысли, он был потревожен вошедшим в номер Джоном – мрачным, с воспаленными от бессонной ночи глазами, в помятом костюме.
– Выглядишь, как припортовая шлюха после ухода из города морской эскадры, – заметил товарищу Олег.
– Что ты хотел! – хрипло отозвался тот. – Эти суки обобрали меня дотла! Эти суки продумали все! Не может тридцать раз подряд выпадать "черное"! У меня осталось пять долларов… И талон на обед.
– Не удивлен, – хладнокровно ответил Серегин. – Вот тебе и твоя чертова система!
– Плесни мне виски, – устало попросил Джон. – Взглянув трезво на некоторые вещи, понимаешь, что надо выпить…
– Сейчас лишь восемь часов утра…
– Ну, брось туда хлопьев… – Он потер лоб, вздохнул. Присев на кровать, поведал доверительным тоном: – Система гениальна, но она бессильна против происков мафии… Когда нас угощал обедом этот тип с холеной прической, я сразу же насторожился! Никогда нельзя доверять человеку с холеной прической, такой – знаешь, когда волосы прилизаны, словно глазурь на пирожном… Но, как говорится, побежден тот, кто чувствует себя побежденным. А это не про нас. К тому же у меня есть и хорошая новость… Кстати, как прошла ночка?
– Вышло накладно, – уклончиво поведал Серегин.
– Как можно так разбрасываться деньгами? – укорил его товарищ. – Ну, так вот… Этот парень в Майами – изготовитель документов, готов поверить нам в долг. Я только что с ним созвонился. Незначительный депозит, конечно, необходим, но ведь какие-то деньги у нас остались…
– У меня! – уточнил Серегин.
– Хорошо, – сказал Джон, вставая с кровати. – Я покидаю тебя с твоими деньгами и желаю тебе дальнейшего счастья. Привет твоей даме. Думаю, у нее черный пояс по камасутре, есть такая комедия положений…
– Ладно, не язви.
– Тогда… Мы сегодня же выезжаем в Майами. Поездом.
– А машина? – тупо спросил Олег. – Бросаем ее здесь?
– Машину я продал, – блудливо опустил долу глаза Джон. – Еще вчера…
– Как?! Ты… скотина…
– О чем ты переживаешь, какая ерунда… Мне надо было отыграться. Прибудем во Флориду, угоним какую захочешь тачку прямо со стоянки у вокзала, весь инструмент с нами. Я гарантирую тебе комфорт передвижения на своих колесах по всей территории США. Собирайся и не грузи меня своим негативом, я и так на нервах.
– По-моему, мама тебя родила, потому что ты ее забодал изнутри.
– Да, она мне пеняет до сих пор, что я был очень изобретательным на разные причуды младенцем…
– Так, может быть, полетим самолетом?
– У нас нет собственного, чтобы свободно возить стволы, – вздохнул Джон.
– Они нам что, там непременно понадобятся?
– Теперь это наши самые верные друзья, – сказал Джон мужественным голосом. – А чем меньше у тебя друзей, тем опаснее твои враги.
Пока в холле отеля соратники дожидались такси, Джон решил позвонить в Майами по таксофону еще какому-то своему приятелю, должному выяснить некоторые, как он пояснил Серегину, нюансы, связанные с изготовлением документов.
– Слепой Доминик слишком легко поверил нам в кредит, – пояснил он. – И говорил со мной таким елейным тоном, будто сам берет в долг. Я подумал, что нелишне подстраховаться. Этот слепой стреляет без промаха. И если пожмешь ему руку, стоит пересчитать, все ли пальцы на месте… – Он потыкал мизинцем в кнопки аппарата, дождавшись ответа оператора-робота:
– Опустите пять долларов двадцать пять центов…
Джон поднес к трубке диктофон. Запись на диктофоне имитировала звяканье "квотеров", должных провалиться в чрево стального ящика.
Дождавшись падения последней монеты, обманутый робот с чувством произнес "спасибо", а далее последовал гудок вызова.
Абонент откликнулся незамедлительно. Звук из трубки доносился громкий, и Серегин отчетливо слышал текст доклада:
– Ты был прав, Джон. У Слепого засада. Он сдал тебя итальянцам сразу же после твоего заказа на бумаги. Когда они утопят тебя в местном болоте с крокодилами, твои документы тут же найдут покупателя, благо по криминальным учетам ты не проходишь и твои отпечатки пока при тебе…
Джон повесил на рычаг трубку. После некоторого раздумья он предложил Олегу:
– Может, сыграем на твои? Я уверен, нам улыбнется удача…
– Хватит упражняться на эту тему! – огрызнулся Серегин, глядя в глубину холла, где к лифту, ведущему в номера, направлялась любопытная парочка: по-прежнему неотразимо блистательное и стройное существо по имени Вирджиния, поддерживаемое под локоток очередным кавалером. Кавалер – розовощекий здоровяк с туповатой физиономией, видимо, турист из сельскохозяйственной глубинки, поглупевший от свалившегося на него счастья, был одет в новый, явно из ближайшего супермаркета, костюм, а воротник его рубашки стягивал галстук-бабочка, в крылах которого мигали красным и желтым цветом сферические пуговки на батарейках. Вирджиния, мельком оглянувшись на Серегина, окатила его волной откровенного отчуждения. Тот в свою очередь снисходительно улыбнулся в ответ, соболезнуя залетному фермеру, угодившему в липкие силки порока. А великолепная Вирджиния вдруг представилась ему олицетворением самой Америки – страной, ближе всего расположенной к аду. Но неотразимо завораживающей бижутерией своих завлекательных ценностей.
Пока Джон, оседлавший чемодан, предавался раздумью о дальнейших передвижениях и планах, Серегин позвонил в Нью-Йорк фиктивной супруге Хелен, так, на всякий случай.
Своим бесстрастным чеканным голосом девушка, ставшая придатком компьютера, не отрываясь от оконца монитора, поведала:
– Вчера тебе пришла по почте грин-кард. Так что прими поздравления и гони деньги, мне нечем платить за свет, я даже отключила холодильник.
– Давно пора, – сказал Серегин, – он уже годы работал вхолостую. А с деньгами – разберемся. Вскоре… Здесь, кстати, твой братец, он тебе гарантирует…
Хелен обреченно вздохнула. Затем продолжила скучно:
– У меня уже два дня живет Худой Билл. Он продал бизнес.
– Это еще почему? – озадачился Серегин.
– ФБР завело дело по мошенничеству со страховками, арестовано уже двадцать человек. Билл решил выйти из игры. После суда, думаю, все утихомирится, и он снова всплывет на поверхность. Да, полицейский катер наткнулся на тело его папы у пирса на Стейтен-Айленд. Там тоже могут возникнуть вопросы. Но главное, он готов платить мне за проживание только пятерку в день! Я не знаю, что делать с этим наглым скрягой! Он использует меня! Хотя кто только меня не использует…
– Пристает? – спросил Серегин участливо.
– Хмм, – донесся ответ. – Я предложила ему детский тариф, но этот жмот тут же потерял ко мне всякий интерес и отправился на набережную Кони-Айленд к наркоманкам по три доллара… Он расстается с деньгами, как Ромео с Джульеттой.
– Щедрость никогда не была сильной стороной его характера, – согласился Олег. – И когда ему приходится платить, у него меняется овал лица. Причем не в лучшую сторону.
– Время вашего разговора истекло, – встрял в диалог телефонный робот.
Положив трубку, Серегин оглянулся на Джона, листавшего в раздумье свою записную книжку. Оторвавшись от нее, тот произнес:
– Мы меняем маршрут. Едем в Пенсильванию. Путь долгий, надо угнать подходящую тачку. У меня там двоюродный дядя. Он солидный автомобильный дилер. Надеюсь, с жильем и с работой нам подсобит. Дорога займет часа четыре. Посиди на чемодане около пандуса. Думаю, я обернусь быстро.
И уже через пятнадцать минут, покидав пожитки в просторную пещеру багажника лимузина "таун-кар" и с удобством расположившись на его пухлых кожаных сиденьях, тандем вырулил на широкую автостраду, покатив в провинциальные североамериканские дебри с их бесконечными плоскими полями, усеянными мачтами ветровых генераторов и сияющими цилиндрами силосных башен.
Глядя на эту чужую землю, к которой оказался привязанным, Серегин думал, отчего все это с ним происходит? Ведь так он докатится до тюрьмы, а после и вовсе растает бесследно в какой-нибудь безымянной могиле вдали от родной, выпестовавшей его России, куда вдруг неодолимо и остро потянуло, наполнив душу тоской и мукой по своему берегу, оставшемуся за океанскими ширями и их гулкими поднебесными пространствами. Или все эти испытания посылает ему Бог?
– Когда-нибудь мы станем уважаемыми, добропорядочными джентльменами, – внезапно произнес Джон, дисциплинированно соблюдающий скоростной режим. – И будем вести пресную, праведную жизнь. Единственным отрадным утешением в ее скуке, мой друг, станут воспоминания. В том числе и об этой минуте нашего бытия. Запомни ее! В ней есть риск, неизвестность, надежда… Ведь настоящая жизнь – это не дни, которые прошли, а которые запомнились!
– Моя жизнь здесь – это путешествие по разным этажам сумасшедшего дома, – буркнул Серегин. – И каждый из них я запомнил навсегда!
– И теперь в этом билдинге ты официально прописан, – сказал Джон. – Миллионы людей захотели бы оказаться на твоем месте – жителя лучшей в мире страны. Ты грустишь по России? Что в ней хорошего, в этом осколке третьего мира?
– Да ты хотя бы сравни нашу и вашу культуры… – с возмущением начал Серегин, но Джон от него отмахнулся: