Александрова Наталья Николаевна - Настоящая жизнь стр 10.

В проходе между рядами ячеек показался дежурный – видимо, его насторожило то, что я так долго вожусь со своей ячейкой. Я достала зеркальце и стала с озабоченным видом вынимать несуществующую соринку из глаза. Дежурный окинул меня взглядом и ушел. Пока. Через несколько минут он снова вернется и уже не отвяжется. Думать. Думать… На это раз я набрала последние четыре цифры – 4508. Снова полная тишина. На всякий случай, опять подергав ручку, я тяжело вздохнула. Нет, конечно, это совершенно безнадежно – пытаться угадать, какие цифры набрала на этой проклятой дверце злополучная Каролина. Да может быть, и ячейка-то совсем не та, может быть, она что-то совсем другое записала у себя в паспорте… Нет, надо плюнуть на эту камеру и убираться отсюда подобру-поздорову, пока дежурный не вернулся.

На всякий случай, уже без малейшей надежды на успех, я набрала еще одну комбинацию – четыре средние цифры номера паспорта 8450 – и уже собралась уходить, как вдруг через пару секунд после того, как я закончила набор номера, в дверце что-то загудело и щелкнуло. Не веря своей удаче, я потянула за ручку ячейки, и дверца открылась.

Внутри металлического ящика лежала темно-коричневая кожаная женская сумка, довольно большая – вроде торбы с завязками наверху. Оглядевшись по сторонам, я вытащила эту торбу, потянула завязки и заглянула внутрь.

В сумке лежали деньги. Очень много. Столько денег я никогда в жизни не видела и поэтому не могла определить, сколько их, но там были плотные банковские упаковки по пятьсот, сто и пятьдесят рублей. Я даже как-то испугалась такого количества денег. Одну упаковку сторублевок я достала из торбы и переложила в свою сумку, а торбу снова завязала. Не ходить же по городу с такими деньгами!

В просвете между ячейками снова показался дежурный. Я с деловым и решительным видом убрала кожаную торбу обратно в ячейку, набрала на внутренней стороне дверцы новый шифр – воспользовавшись опытом Каролины, я выбрала четыре средние цифры из моего домашнего номера телефона, – закрыла ячейку и пошла прочь из камеры хранения.

Дежурный проводил меня скучающим взглядом. Пройдя в зал ожидания, я нашла свободное место, села и задумалась.

Картина событий понемногу прояснялась.

Итак, Каролина действительно каким-то образом стащила у этих бандитов из черного джипа деньги. Поскольку она остановила машину моего ненаглядного возле казино, можно предположить, что деньги эти – выигрыш или что-нибудь в этом роде. Каролина решила смыться с деньгами и с этой целью соблазнила моего лопуха. Он-то хорош! Вообразил, что может представлять для такой девицы интерес… Ладно, не буду отвлекаться.

Она приезжает в "нашу" квартиру. Нет, сначала она просит завезти ее на этот вокзал и прячет деньги в ячейку, а мой ненаглядный в это время, чувствуя, к чему идет дело, звонит мне на работу и отменяет свидание. Вот ведь козел! Ну ладно, я опять отвлеклась. Короче, они приезжают в "нашу" квартиру, вовсю там развлекаются, потом мой ненаглядный по своей привычке удаляется в душ, и в это время кто-то, проникший в квартиру, бьет его по голове и убивает Каролину. Странно, очень странно! Если это был один из "друзей" Каролины – бандитов из джипа, зачем они ее убили? Им нужно было выбить из нее деньги, а для этого она нужна живой. Скорее уж в такой ситуации укокошили бы моего ненаглядного. Кроме того, из непродолжительного разговора с бандитами у меня сложилось впечатление, что они не знали ничего о "нашей" квартире и о том, что в ней произошло в субботу. Нет, определенно что-то здесь не так!

На некоторое время течение моих мыслей было нарушено грубой прозой жизни. Мне понадобилось в туалет. Я обежала взглядом зал и нашла нужное мне заведение в дальнем его конце. Однако когда я подошла к двери и заглянула внутрь, мне расхотелось туда заходить – так там было грязно. Незнакомая женщина увидела выражение моего лица и вполголоса сказала:

– Поднимитесь на второй этаж, там платный, но почище.

Я поблагодарила ее и пошла наверх по лестнице. На втором этаже я шла мимо большого окна, выходящего на площадь. На всякий случай я выглянула в окно, решила проверить как там поживает бежевая "копейка" моего ненаглядного.

И тут я замерла на месте, забыв все на свете, даже свое желание посетить туалет.

Из многострадальной "копейки" вылезал какой-то человек. Он захлопнул дверцу, огляделся и спокойно пошел по площади. На улице было довольно темно, и сначала мне не удалось его разглядеть, но через несколько шагов он оказался под фонарем.

Это был молодой спортивный парень в черной кожаной куртке, в черных джинсах, вязаной шапочке. Парень как парень. Увидишь на улице – не обернешься. Тот самый парень, который спускался со второго этажа "нашего" дома, когда я пряталась за подвальной дверью. Та же мягкая пружинистая походка. То же самое чувство страха, возникшее у меня внизу живота. Этот парень явно не был похож на обыкновенного автомобильного вора.

Я припала к окну, наблюдая за "черным человеком". Он пересек площадь, еще раз внимательно огляделся, сел в темную "девятку" (плохое освещение не позволило мне точнее определить ее цвет) и уехал.

Забыв обо всем остальном, я сбежала по лестнице, вышла на площадь и подошла к "копейке".

Я смотрела на машину с опаской. Во всяких детективных фильмах злоумышленники подкладывают бомбу в чью-нибудь машину, потом человек садится в автомобиль, включает зажигание – и привет, жуткий грохот, и от человека остается одна пуговица. Мне этого не хотелось. Но, во всяком случае, "черный человек" только что открывал и закрывал дверцу автомобиля, и ничего не произошло. Я решила рискнуть. Открыла левую дверцу, залезла в машину и огляделась. С виду все было так же, как прежде. Из машины ничего не пропало и, на первый взгляд, ничего в ней нового не появилось – никаких коробок из-под торта или от обуви, никаких записок с черепом и скрещенными костями. Я согнулась, почти легла на сиденье и заглянула под приборную доску. И там, внизу, я увидела темный ящичек, которого, насколько я помнила, раньше не было. Я вздрогнула и осторожненько, стараясь ничего не задеть, выбралась из "Жигулей". Тихонько, аккуратно, без хлопка закрыла дверцу. Вернулась в зал ожидания. И задумалась.

Положение мое было ужасным. Мало мне было бандитов из черного джипа, так еще какой-то неизвестный одиночка пытается меня убить. Тоже, между прочим, весь в черном. Что-то у меня с черным цветом возникли напряженные отношения. Я сидела, уставившись в одну точку, и вдруг перед глазами у меня как будто вспыхнул яркий свет. Я прозрела!

С чего я взяла, что в субботу "черный человек" охотился за Каролиной? Обычно в этой квартире по субботам бывала я, обычно именно меня можно было найти в голом виде на диване, пока ненаглядный плескался в душе. Значит, меня-то и собирался убить этот "черный человек"! И только благодаря чудовищному стечению обстоятельств, вместо меня на диване оказалась Каролина. За что и поплатилась. Впрочем, поделом этой стерве. Да, но потом "черный человек" каким-то образом узнал, что я осталась жива, и повторил свою попытку. Как уж он меня выследил, как узнал, что я приехала на машине ненаглядного, – не знаю, в конце концов, это его работа. Но почему он за мной охотится? Зачем ему меня убивать?

Мне снова повезло, я увидела, как он заминировал машину, и теперь ни за что в нее не сяду. В конце концов, деньги у меня есть, я поеду на такси. Вот только куда я поеду? Этот вопрос был мне пока не ясен.

В голове шевельнулась какая-то мысль, но я не успела додумать ее до конца, потому что рядом раздался тихий гнусный голос:

– Хозяйка, купи могилу!

Я вздрогнула: жизнь моя действительно висела на волоске, могила казалась вполне возможным и не очень отдаленным будущим, но к шуткам на эту тему я была не готова. Обернувшись на голос, я увидела типичного бомжа – грязного, заросшего недельной щетиной, одетого в такие лохмотья, которых постеснялось бы уважающее себя огородное пугало. И этот омерзительный тип снова повторил, обращаясь явно ко мне:

– Хозяйка, купи мобилу! – с этими словами он осторожно вытащил из своего кармана… сотовый телефон!

Значит, мне послышалось! Он предлагал мне не могилу, а "мобилу", то есть мобильник… Мне совершенно не хотелось что-нибудь покупать у такого грязного и противного бродяги, но у меня в голове шевельнулась одна мысль. Глаза у меня заблестели, и я поманила бомжа.

– Работает телефончик-то? – спросила я подозрительно.

– Обижаешь, хозяйка! – Бомж сделал честные глаза и ударил себя кулаком в грудь.

Я брезгливо взяла телефон двумя пальцами, обтерла его носовым платком, который тут же выкинула в урну. Табло телефона светилось.

Потыкала пальцем в клавиши. Похоже, аппарат работал. Разумеется, он был ворованным, но я закрыла на это глаза. Телефон нужен был мне на несколько часов для реализации возникшего только что плана. И еще мне нужен был бомж. Вот этот самый – грязный, небритый, оборванный бомж. План был жутко рискованный, но от страха и беспокойства я дошла, что называется, до ручки. Они все мне надоели – и бандиты, и ненаглядный, и, особенно, тот парень весь в черном, который меня преследует и хочет убить. Что я им всем сделала? Ну ладно, раз вы так со мной, то пеняйте на себя.

Я поднялась со своего места, наклонилась к уху бомжа, стараясь не дышать и ненароком к нему не прикоснуться, и зашептала.

Бомж слушал мои инструкции совершенно спокойно: трудная жизнь научила его ничему не удивляться. Внимательно выслушав, бомж солидно кивнул и сказал с довольной улыбкой:

– Сделаем! Сколько дашь?

Я еще немного пошептала и отпустила его восвояси.