Всего за 109 руб. Купить полную версию
В это время на Каменноостровском показалась маршрутка. Катя радостно взвизгнула, замахала руками и бросилась ей наперерез. Боковым зрением она заметила какое-то движение справа по курсу, но не обратила на него внимания. Только подбегая к затормозившей маршрутке, она увидела, что потертый тип бросил свое увлекательное занятие и устремился в том же направлении, что она – то ли пытаясь остановить Катерину, то ли рассчитывая сесть в ту же маршрутку. Траектории Кати и незнакомца пересеклись.
Катерина попыталась притормозить, но она набрала слишком большую скорость, да и ее избыточный вес сыграл свою роль. Короче, она налетела на мужчину и отбросила его с дороги, как скорый поезд отбрасывает пушинку. Незнакомец отлетел в сторону и забормотал что-то нечленораздельное. Катя не стала прислушиваться, она нырнула в маршрутку и захлопнула за собой дверь.
– Поезжайте скорее! – кинула она водителю, протягивая ему деньги. – Этот тип меня преследует!
– Конэчно, дорогая! – с сильным кавказским акцентом отозвался водитель, срывая машину с места. – Только я его очэнь понимаю: такая красивая жэнщина – и одна!
"Точно, худеть надо! – с грустью подумала Катерина, – А то мне скоро водители маршруток и ларечники проходу давать не будут!"
Маршрутка переехала мост, миновала Летний сад, Инженерный замок, свернула направо.
– Остановитесь на следующем светофоре! – попросила Катерина.
– Конэчно, дорогая! – водитель притормозил и бросил ей вслед: – Тэлефон дай!
– Разбежался! – беззлобно отозвалась Катя и устремилась к цели.
* * *
Известное арт-кафе "У бездомной кошки" располагалось в большом сводчатом подвале в самом что ни на есть историческом центре города – в двух шагах от Большого зала Филармонии, рядом с Русским музеем и тремя театрами. По причине такого удачного расположения выставки и вечера, проходившие в этом подвальчике, пользовались большой популярностью среди художественной интеллигенции.
Обычно перед входом толпились какие-то творческие личности, легко опознаваемые по кудлатым бородам и художественному беспорядку в одежде. Но сейчас на ступеньках подвальчика было совершенно пусто, если не считать той самой бездомной кошки, которая дала имя этому популярному заведению. Да и эта кошка была какой-то странной – она стояла совершенно неподвижно, выгнув спину на манер верблюда и задрав облезлый хвост.
Присмотревшись к кошке, Катерина поняла, что она не живая, а отлита из бронзы.
Дверь "Бездомной кошки" была заперта, и открыли ее только после робкого Катиного стука.
– У нас сегодня спецмероприятие, – сказал широкоплечий молодой человек с оловянным взглядом, неприязненно осмотрев Катерину с головы до ног.
– А я как раз туда! – радостно сообщила она. – У меня и приглашение есть!
Поскольку в глазах стража дверей металла не убавилось, к тому же он очень недоверчиво смотрел на ее куртку, Катя поставила чемоданчик на пол и стала рыться в карманах, подумав, что подруги ругают ее за то, что вечно все таскает в карманах, а вот ведь если бы приглашение было в сумке, его бы украли. И ключи. И мобильный телефон. А так все нужные вещи на месте.
Но для того чтобы все помещалось в карманах, нужно иметь большие карманы. Они, конечно, отвисают, и вид у куртки такой неприглядный... Это говорила Ирина, а Жанна, которая все вещи называла своими именами, прямо заявляла, что у Катерины в этой куртке цвета болотной жижи, вид как у бомжихи. И что еще немного, и ей начнут подавать на бедность, запросто можно встать в людном месте и тянуть: "Поможите люди добрые, мы люди не ме-ест-ные, хата сгорела-а!"
И Катя на встречу с Жанной хотела надеть пальто и красивый шарф. Но отвлеклась, разбирая свои лоскутки, а когда спохватилась, то времени на сборы уже не осталось, пришлось натянуть, что под руку попало, это и была любимая куртка.
Приглашение нашлось быстро, и молодой человек посторонился, пропуская Катю, но лицом не потеплел.
– Со мной еще подруга, она не приходила? – тараторила Катя, на ходу снимая куртку. – Такая женщина яркая, экстравагантная...
– Как вы? – молодой человек позволил себе некоторый сарказм в голосе.
– Что вы! – Катерина никакого сарказма не услышала. – Гораздо интереснее!
– Ну-ну, – фыркнул парень и отвернулся, а Катя в это время сбросила куртку ему на руки.
То есть ей так показалось, потому что куртка свалилась на пол с оглушительным звоном – как уже говорилось, в карманах были ключи и еще много нужных вещей. Катерина обернулась и увидела, что молодой человек стоит, опустив руки по швам и глядя в сторону плаката, который извещал посетителей арт-кафе о том, что сегодня, двадцать третьего апреля, состоится открытие художественной выставки "Истинно материальное искусство".
– Ну хотя бы гардероб-то у вас есть? – упавшим голосом спросила Катя.
– Влево по коридору, – последовал невозмутимый ответ, глаза молодого человека по-прежнему напоминали оловянные пуговицы.
Катя подхватила вещи и пошла по темному узкому коридорчику, который заканчивался тремя вешалками.
"Наверное, Жанна не дождалась меня и ушла, – печально думала она, – и теперь обиделась, и будет ругаться. Внутрь ее не пустил этот, с оловянными глазами, приглашение-то у меня. Ой, как нехорошо получилось..."
Приглашение на открытие выставки Катерине буквально всучил силой Гриша Четверкин старый приятель еще по Академии художеств. Он позвонил накануне и долго упрашивал Катю пойти вместо него.
– А сам-то... – слабо сопротивлялась Катя.
– Да, понимаешь, у меня халтура срочная, никак нельзя отказаться, – туманно отговаривался Гриша, – а ты сходи, ознакомься. Там все прикладное, тебе как раз по теме. Опять же проветришься, а то все дома сидишь, нигде не бываешь...
– И то верно, – согласилась Катя, – у меня как раз муж в командировке...
– Ну вот видишь, значит, время свободное есть! – заметно повеселел Гришка и поскорее отключился, сказав, что попросит сына завезти Катерине приглашение сегодня же поздно вечером и бросить в почтовый ящик.
Возле вешалок никого не было видно, и Катя отважилась вполголоса спросить:
– Есть здесь кто-нибудь? Ау-у!
Поскольку никто не появился, пришлось повторить громче, и только после третьего вопля явилась наконец тетка в синем сатиновом халате и взяла Катину куртку.
– Мероприятие уж скоро кончится, – бубнила она, обтирая губы и стряхивая крошки с халата, – а они все идут. Время же указано, а они будто читать не умеют...
– Вот еще чемоданчик пожалуйста возьмите... – униженно попросила Катя, – уж будьте так добры...
– Да вы что? – тетка возмущенно засопела. – Да где это видано? Еще сопрет кто – а мне отвечай!
– Так одежду ведь тоже спереть могут! – возразила Катя.
– Эту? – тетка так выразительно посмотрела на злосчастную куртку, что Катерина решила, что выбросит ее сразу же по приходе домой – на радость Жанне.
– Ладно, – неожиданно сказала тетка и убрала кейс под вешалку, – но в случае чего – с меня никакого спроса!
Катя сердечно поблагодарила ее и пожелала про себя, чтобы кейс непременно кто-нибудь украл – тогда ей не надо будет думать, как от него избавиться.
Она прошла длинным полутемным коридором, по бокам которого были расставлены многочисленные кошки. Кошки представляли собой часть постоянного оформления кафе, оправдывая его название. Были они самые разные – отлитые из бронзы и кованые из железа, вылепленные из гипса и глины, составленные из деталей детского конструктора и сшитые из лоскутков. Лоскутная кошка вызвала у Катерины самый живой интерес, поскольку она сама творила свои высокохудожественные панно из такого же материала.
Из самого темного угла сверкали ярко-зеленые глаза. В первый момент Катерина подумала, что оттуда выглядывает настоящая живая кошка, но подойдя ближе, убедилась, что это – очередное изделие скульптора, которому вместо глаз вставили две зеленые лампочки от старого радиоприемника.
Коридор закончился, и Катя оказалась в первом из просторных подвалов, где размещалась сегодняшняя выставка.
Мероприятие было в самом разгаре. Это было видно по тому, что все присутствующие уже разбились на маленькие группки по три-четыре человека, и разговаривали чрезвычайно громко, стараясь перекричать друг друга. Большинство посетителей выставки явно было чересчур оживлено – глаза у них блестели, как у той кошки в темном углу, жесты уже стали слишком размашистыми, а голоса излишне громкими.
Причину этого оживления Катя поняла, увидев в сторонке стол, на котором красовалось несколько початых бутылок водки, одноразовые стаканчики и почти нетронутая тарелка с бутербродами.
Катя вспомнила, как пару раз попадала на фуршеты за рубежом. Тамошняя публика в два счета расправлялась с закусками, а выпивка, как правило, оставалась. Наша же творческая интеллигенция (и не только она) быстро разделывается с выпивкой, а закуска может остаться почти нетронутой. По этому поводу есть даже две популярные присказки: "Мы сюда не жрать пришли" и "Когда заканчивается водка, закуска становится просто едой".
Однако сегодня отношение к закуске было на редкость прохладным, и Катя заподозрила, что бутерброды оказались несвежими.
Кроме вышеупомянутого стола, в помещении имелось еще несколько столов, столиков и подставок, на которых, как в первый момент показалось Кате, тоже размещалась закуска. Правда, закуска эта была какая-то странная, кроме того, ее было чересчур много.
Только внимательно приглядевшись, Катя поняла: то, что она приняла за закуску, на самом деле и было экспонатами выставки. Причем эти экспонаты отчетливо разделялись на три группы, явно выполненные в различной художественной манере.