Щелоков Александр Александрович - Героиновые пули стр 20.

Братья ни в чем не походили один на другого. Грибов - брюнет, склонный к полноте, вальяжный, улыбчивый. Жетвин - блондин с рыжинкой, поджарый, быстрый в движениях, по натуре сухой и суровый. Они были друзьями в детства, но повзрослев перестали афишировать родство. Грибов боялся, что его подсудное прошлое могло подпортить карьеру начинавшему офицерскую службу Жеку, и сам предложил законспирировать отношения. Ход оказался дальновидным. И теперь, возглавляя Систему, братья держались как люди посторонние, которых вместе свело только общее дело.

Это давало им определенные преимущества, поскольку Жетвин знал все, что партнеры могли затеять против брата, тот в свою очередь знал об отношении членов "семерки" к Жеку. Поэтому сейчас, когда предстояло заняться переустройством Системы, они были в паханате скрытой и потому особо действенной силой.

Богданов, хорошо знавший отношения и интересы, которые связывали "семерку", делал безошибочную ставку на братьев.

В тот же вечер, когда Грибов вернулся из деревенского турне, он приехал на дачу к Жеку в Мамонтовку.

Устроились на открытой веранде. На столе шумел самовар, который герли на сосновых шишках. Негромко играла мелодичная музыка: войдя в новую жизнь, братья не терпели её индустриальных скрежещущих ритмов. За деревьями сада багровела полоска затухавшей зари.

- Жек, - Грибов сидел, терпеливо раскладывая пасьянс. Временами он замолкал, пока думал, куда выложить очередную карту, - нас ждет большое дело… - Он помахал бубновым тузом, который держал между средним и указательным пальцами. - Перестройка. Как ты на это смотришь?

- Смотрю плохо. Две перестройки подряд равноценны одной войне.

- Я же не Горбачев, чтобы завалить дело. - Грибов уложил туза и облегченно вздохнул. Карта легла в нужное место. - Или ты иного мнения?

- Нет, почему. Лучший немец Советского Союза в делах самое большее может дотянуться до твоей задницы…

- Чего ж боишься?

- Это инстинктивное. И все же давай без перестройки.

- Хорошо, назовем так: модернизация фирмы.

- АКМ. Автомат Калашникова модернизированный. Это куда надежнее. И что твоя перестройка нам обещает?

- Нам? Увеличение прибыли. Укрепление позиций.

- Понял. А другим?

- Узкий круг изменится. Радикально. И тебе придется этим заняться.

Жетвин задумчиво погладил подбородок.

- Круто.

- Жек, ничего не поделаешь. Время дикого бизнеса проходит. Наступила пора создавать капитальные, строго централизованные структуры. С самодеятельностью и кустарщиной пора кончать.

Жетвин подумал и задал вопрос, который попал в центральную точку предстоявшего дела.

- Появился новый компаньон?

Грибов уложил последнюю карту и с удовольствием оглядел мозаику, которую ему удалось выложить. Только потом посмотрел на брата и благожелательно улыбнулся.

- Попал. В десятку.

- Кто он?

- Чуток потерпи. Договорились?

- Конечно.

- Кто такой Турчак?

Жетвин пристально посмотрел на брата. Спросил, не скрывая неудовольствия.

- Тебе это нужно?

- Жек, - Грибов перетасовал колоду, выдернул из середины карту и бросил картинкой вверх. Выпал валет. - Жек, в твои дела я не лезу. У меня своих забот хватает. Но бывают случаи…

- Как угодно. - Жетвин заметно скис. Как начальник службы безопасности Системы он тщательно оберегал собственную агентуру и гордился тем, что мог поставлять брату абсолютно точные, неопровержимые сведения. - Только учти, если Турчак завалится, мы попадем в глубокую дупу. Он сидит на ключевом месте…

- Зам Богданова?

Жетвин взглянул на брата с изумлением. Они никогда о личности Турчака с ним не беседовали. Больше того, сообщая сведения о деятельности управления борьбы с незаконным оборотом наркотиков, Жетвин ни разу не ссылался на то, от кого поступили сведения. Брат ему доверял и сам никогда не пытался руководить агентурой.

- Ты…

- Же, Турчака надо убрать.

- Ты что, Володя?!

Грибов шлепнул колоду на стол. Карты легли веером вверх рубашками.

- Не будем обсуждать моих решений, ладно?

- Ну даешь, брат! Могу объяснить это только одним: ты завербовал Богданова.

Жетвин потянул к себе первую попавшуюся под руку карту, взял её и перевернул. Выпал трефовый туз.

Грибов расхохотался.

- С тобой, Жек, нельзя играть в "Что? Где? Когда?"…

- Неужели?!

- С одной поправкой. Завербовал Богданова не я. Это он предложил перестройку Системы…

- Конечно, под себя?

- Под нас.

Жетвин забарабанил пальцами по столу - быстро и нервно, будто бил тревогу.

- Я понимаю, он взял нас за горло.

- Не без этого.

- Иначе и быть не могло. Богдан - мужик жесткий. Впрочем, я даже рад. Если он всерьез с нами - это, как теперь говорят, крутой кайф… Про Турчака он тебе сам сказал?

Грибов утвердительно кивнул.

- Жаль, но придется чистить его и бабу..

- Жек, бабу зачем?

- Нужда, Володя, только нужда.

- Объясни.

- Я вышел на Турчака через его бабу. Она заведовала мебельным магазином. Ну, как водится - алчность, наживка и на крючке. Через неё взяли за яйца и папу… Если выводить его из игры, то её обязательно раскрутят.

- Добро. Делай все как надо. Только предварительно все обговори с Богдановым. Он хочет на этом эпизоде сделать свою игру.

- Какую именно?

- Жек, что, как и для чего - это вы решите вдвоем. А вот свои проблемы будем решать сами.

Два дня спустя Жетвин встретился с Богдановым на его конспиративной квартире в Лялином переулке. Операцию "Турчак" обговорили во всех деталях. Часть игры взял на себя Богданов, вторую, не менее важную, обязался провести Жетвин. Судьба майора была решена.

* * *

Что такое невезуха, многие хорошо знают. Если не повезет, то можно к родной сестре зайти на чай совершенно здоровеньким, а от неё выйти, прихватив на вынос что-нибудь венерическое. Трепак, например.

Для Левы Пупырышкина, более известного в милицейских кругах и в воровском профессиональном товариществе как Пупырь, невезуха - главное определяющее в жизни движение.

Первую ходку в зону он совершил поскольку за месяц до преступления перешел из разряда малолеток в категорию совершеннолетних. Вся хевра, которую он повел на дело, пошла в трудколонию по одним правилам, а Пупыря законопатили в лагерь, исходя из статьи девяностой российского уголовного кодекса на три года за хищение государственного имущества, совершенного путем грабежа.

После отсидки у Пупыря был прорыв - пошла удача. Раз, другой - и все ложилось в масть. Появились деньги, завелась маруха - сдобная баба, буфетчица из вокзального ресторана, чистенькая, мяконькая, на одну титьку кладешь голову, другой - укрываешься. Кайф, обалдение!

Но пристрастие к воровскому ремеслу таит в себе столько же красных и черных ставок, сколько и знаменитая рулетка.

Полоса везения проскочила быстро, хотя красное выпало внезапно и обещало удачу.

Пупырь болтался без дела по Бутырскому рынку и неожиданно встретил Баурсака - узбека, с которым сидел в Краснопресненской пересыльной тюрьме на столь же знаменитом в уголовной среде как и Матросская тишина Первом Силикатном проезде.

Баурсак сам узнал Пупыря, подошел, протянул руку, на которой вместо двух пальцев торчали культи.

- Салам, Лева.

Слово за слово и Баурсак предложил Пупырю небольшую сделку.

- Лева, сделай шайтан-арбу. - "Чертовой телегой" Баурсак назвал автомашину. - "Мерседес" нужен. Плачу наличными.

- Двадцать, - сразу назвал свою цену Пупырь.

Баурсак даже не счел нужным торговаться. Узбекистан - государство быстро развивающееся, а новым бекам умения сорить деньжатами не занимать.

Однако условия были жесткими:

- Машина новая, хозяин трое суток не должен стучать ментам об угоне.

- Юлдаш, о чем речь? - Такие мелочи Пупыря не пугали. - Сделаем.

Двадцать тысяч "зеленых" - ставка для Пупыря сказочная. Сорвать такой банк с одного захода ему не приходилось ни разу. Теперь сорвет. Тем более, что кое-какой опыт имелся. Со старым подельником Ершом они однажды брали "Вольво" по заказу барыги-азербайджанца с Центрального рынка.

Метод заимствования был простым до удивления, но все прошло как по маслу.

Ерш увидел на шоссе проходившую машину и проголосовал. Водитель доверчиво притормозил, открыл правую переднюю дверцу.

- До Москвы возьмете?

- Садитесь.

Это были последние слова, которые бедняга произнес в своей довольно безбедной жизни. Ерш ударил его кастетом по голове и выключил. Вместе с Пупырем они отволокли тело за кювет в придорожные кусты. Потом Ерш заставил Пупыря врезать бездыханному мужику по виску камнем, и тот произвел своего рода контрольный выстрел.

Теперь Пупырь решил обойтись без подручных. Благо достал старенький пистолет ТТ китайского производства и три патрона к нему.

Он устроил засаду на Осташковском шоссе.

Если работать по умному, свой номер сделать выигрышным - проще простого. Так думал Пупырь, так и действовал.

Рука в кармане куртки. В руке - пистолет. Все по нотам.

Сейчас лох наклонится, чтобы открыть дверцу. Голова опустится. Затылок откроется. Тут уж не зевай.

Блямс! И готов, пыженный. Затем только добавить ему по кумполу и тачка в руках.

Однако, зараза крученая, не тянется к дверце. Во, курсак отожрал, муфлон драный - нагнуться ему трудно. Только махнул рукой, мол, сам открывай.