– А ты думай, думай, – настаивал братец. – Если хочешь закрыть все материальные проблемы своего существования в этом мире. Имею в виду проблемы финансовые… Можешь выдернуть его на свидание?… Но – чтобы без свидетелей и охраны.
– Дурак ты… – сказала она беззлобно. – Ничего он не скажет, ни под какой пыткой. Все равно уйти живым не дадут, какой смысл? Отпустить его – самоубийство, он же понимает…
– Правильно. Но есть сильные медикаменты и сильные специалисты, их я тебе обещаю.
– Не мое, – покачала Марина головой. – Ну… не мое…
– Ага, – поддакнул братец. – Твое – это жизнью рисковать каждый день, всякую мразь ублажать. Это легче, конечно…
– Все?… – Она поднялалась с кресла.
– Все, – сухо отозвался Михаил. – И вот еще тебе напоследок: реализацию камней в твердой валюте я обеспечиваю.
Так что если крупно в жизни сыграть хочешь – единственный, наверное, для тебя шанс. И поторопись. Все решают буквально часы.
КРУИЗ АДОЛЬФА БЕРНАЦКОГО
Поручение Фридмана было кратким и вразумительным: рейсом "Нью-Йорк – Лондон" отправиться в Великобританию, где сесть на советский океанский лайнер. Далее, совершив двухнедельный круиз по островам и морям, зачитываемый как оплаченный отпуск, вернуться обратно в Лондон, а оттуда соответственно в Америку.
Характерная деталь круиза такова: один человек из экипажа лайнера передаст Бернацкому пакет, в котором ювелирные изделия и отдельные камушки, посланные младшим братом Валерой.
Получив документы из туристического бюро и серый неказистый паспорт проживающего в США беженца с необходимыми визами, Адольф отбыл к терминалу "Бритиш эйр лайнз" аэропорта Кеннеди, где его поджидал неприятный сюрприз: рейс на Лондон задерживался из-за какой-то забастовки тамошних служащих. В справочном обещали, что недоразумение вот-вот утрясется, багаж был уже сдан, и взмокший от волнения Алик то бегал пить дорогое пиво в бар, то звонить о задержке рейса Фридману, однако тот не отвечал, а автосекретарь тоже не отзывался.
Предстояло принимать самостоятельное решение.
Наконец объявили посадку в самолет. Алик буквально впивался глазами в часы, будто таким образом хотел остановить время. По первоначальному плану интервал между прибытием самолета и отбытием корабля из Лондона составлял пять часов, однако теперь данный промежуток сократился до часа.
Поглощая виски, то и дело услужливо подаваемое ему британской стюардессой, Адольф пытался снять нервный стресс. С одной стороны, винить его, конечно, не в чем, но из опыта Алик знал: взгляды начальства на объективность обстоятельств, воспрепятствовавших подчиненным осуществить желания руководства, – эти взгляды всегда необъективны и однозначны: раз нет результата, виноват исполнитель.
Едва шасси коснулись полосы, Алик поднялся, готовый выпрыгнуть из самолета, не дожидаясь подачи трапа.
Коршуном бросился на первое же такси, посулив водителю сто долларов чаевых в случае своевременной его доставки в порт.
Британское такси в стиле "ретро" довольно бойко ринулось в путь, однако, еще мчась по набережной Темзы, Адольф приметил необходимое ему судно с флагом Страны Советов, продвигавшееся в направлении океана.
Каким образом он объяснялся с шофером, Алик не помнил, однако водитель попался смекалистый, свернул на объездной маршрут и повел машину по узкой внутрипортовой дорожке мимо складов, кранов, вытащенных на берег суденышек и лодок, покуда не затормозил возле облезлой будки, где размещался пост пограничной охраны.
Ощущая прилив лихорадочного энтузиазма и вспоминая невесть откуда всплывающие в памяти слова, Бернацкий проник в будку, застав там трех нетрезвых лиц в форменной одежде и двух девиц явно развратного поведения – это он уяснил сразу своим наметанным оком.
Потрясая серым картонным паспортом, Алик сделал следующее заявление: он, лицо, приближенное к президенту США, сотрудник внешнеполитических служб Белого дома, кому зарезервировано место на советском корабле, требует своей доставки туда, ибо в опоздании его виновны британские власти.
Пограничная стража недоуменно изучила его странный паспорт, не поняв смысла аббревиатуры "лицо без гражданства" и многого иного: к примеру, при спешном заполнении документа пол Алика почему-то обозначили как женский, буквой "F", а в графе "национальность" стояло: "без национальности" – Алик боялся арабских террористов.
Старший чин, вернув загадочный документ владельцу и посмотрев на потрясенных американским языком служащего Белого дома подчиненных, принял радикальное решение, сообщив кому-то по телефону, что, дескать, один из помощников президента США опаздывает на советское судно, уже выбирающееся из Темзы на океанские просторы, и что необходима помощь…
Далее события разворачивались с потрясающей быстротой: к будке подлетели две спецмашины и, взяв такси с Аликом в почетный караул, помчались по закоулкам доков к узенькой пристани, где профыркивал мощным дизелем пограничный катер.
Покидав на военную посудину чемоданы Адольфа и проводив его по вибрирующему трапу на палубу, полицейские застыли на пристани, отдавая высокому гостю честь. С ними же стоял и растерянный таксист, с которым Алик не успел расплатиться.
Бернацкий же тем временем стремительно приближался к советскому лайнеру, задержанному пограничными властями.
Алик и не подозревал о замешательстве капитана, срочном совещании командного состава судна: не международная ли провокация? – о радисте, лихорадочно отбивающем секретную депешу, о докладах по английским инстанциям…
Обвязанного веревками, безжалостно врезавшимися в прекрасный итальянский костюм, Адольфа вместе с чемоданами вздернули на палубу советского корабля.
Первое, что увидел Алик, – капитан с простым рязанским лицом, на котором дергалась нервная и одновременно гадливая улыбка.
– Господин… Бернацкий? – произнес капитан с сарказмом, относившимся, конечно, к определению перед фамилией пассажира.
– Опаздываете…
– Да я… – начал оправдываться Адольф, но слушать его капитан не пожелал, произнеся как бы в пространство:
– Пе-тя!
И рядом с капитаном появился Петя – рыжий, низкорослый, опять-таки со славянской физиономией, от которых Алик уже отвык, в тельняшке.
– Проводи господина, Петя, – приказал капитан, и Петя, подхватив чемоданы Адольфа в расставленные, как у краба клещни, сноровистые руки, двинулся в глубины судна, на попытки со стороны пассажира начать разговор не реагируя.
Протянутые ему два доллара чаевых Петя даже как бы и не увидел, угрюмо хлопнув на прощание дверью.
В изнеможении Бернацкий опустился на корабельную кровать.
Мокрый от пота, усталый, как ушедший от погони зверь, но крайне довольный собой. Такой чертовской находчивостью Фридман наверняка останется доволен.
Стянув с себя помятый костюм, потную рубаху и исподнее Алик встал под душ. Крутанул кран. Душ не работал.
Проклиная социалистический сервис, но проявив смекалку подлинно советского человека, Алик все-таки под душем помылся, таская туда воду в ладонях из-под умывальника.
После столь тяжкого труда потянуло справить нужду, что он и свершил. Однако когда нажал на спуск, механизм унитаза почему-то произвел свою работу в обратную сторону, и Алик, оцепенев от обрушившегося на него фонтана, вновь, но уж в усиленном варианте, повторил процедуру санитарии тела.
Так начался круиз.
Проходило путешествие согласно программе, бежала за бортом бирюзовая вода, загорали люди в шезлонгах, мелькали экзотические порты с их кабачками и магазинчиками…
Но красоты мира Алика не занимали. Он пребывал в удрученном состоянии. Во-первых, нужный человек с контрабандой так и не подошел к нему, во-вторых, вообще никто не подходил на корабле к отщепенцу Бернацкому, ибо совтуристов, вероятно, предупредили о нежелательности контактов с ним, а интуристы не проявляли интереса к персоне слабо говорящего на английском Адольфа. С иезуитской вежливостью беседовали с Бернацким лишь трое: старпом, бармен и официантка Нюра – все из КГБ, в чем не без оснований Алик был убежден.
Всю ночь возле каюты постоянного жителя США жужжал пылесос
– видимо, под предлогом "приборки" его неутомимо "пасли".
Так – скучно, пакостно и даже унизительно пролетел круиз.
В назначенный день судно вошло в лондонский порт. Нужный человек так и не появился, пассажиры уже собира лись на берег, собирался туда же и Адольф, но тут капитан сделал ему официальное заявление.
– Борт корабля, – заявил капитан, – вы покинете после всех остальных пассажиров.
Сердце Алика словно в пропасть полетело… Провокация? Его увозят в Союз? Или… что-то пронюхали о контрабанде?
– Таково решение английских властей, – подытожил капитан, повергнув Адольфа в еще большую сумятицу идей и гипотез.
– Давай хоть накормлю тебя напоследок, американец, – вздохнула сердобольно "кагэбэшница" Нюра, наливая Алику большую тарелку борща – отменного, с зеленью и густой сметаной, с душком баранины.
Посерев озабоченным лицом, Алик механически вкусный суп проглотил.
На судне тем временем появились официальные английские представители, часть из них зашла в каюту Бернацкого, а остальные, плотно Алика окружив и подхватив его чемоданы, проследовали с ним на берег.
Затем две дамы в таможенной форме раздели Адольфа донага и тщательно обыскали. Длился обыск около двух часов. Одежда, чемоданы, внутренние полости самого Алика…
– Сколько вы везли с собой сигарет из США? – начался допрос.
– Четыре блока…
– Сколько сигарет у вас в данный момент?
– Ну… пачек шесть…
– Восемь! Почему вы скрываете от таможенной службы Великобритании еще две пачки?
– Но… я не помню точно!