Андрей Кокотюха - Аномальная зона стр 22.

- Да ничего особенного. - Пузырь пожал плечами. - Наклонился, потрогал. Оно ж не разобрать: живой или мертвый. Перевернул на спину. Нашел пульс на шее. Вроде бы ничего, стучит. Значит, жив. Потом я фонарик достал, посветил ему в лицо. Оно все в грязи было, я немного грязь стер и сразу узнал - он, Шамрай этот, который в розыске. Я, значит, по рации сразу хлопцев подтянул. Занесли в караулку, лицо обмыли, вызвали, кого следовало…

- Кровь на лице была? - перебил Бражник.

- У Шамрая? Будто бы нет…

- Будто бы или нет?

- Нет, - уверенно проговорил Пузырь. - Только весь в грязи, будто его по пахоте волокли. Но крови не было, мы бы заметили, да.

- До приезда скорой Шамрай не приходил в сознание?

- Один из наших, Петя Круглик, снова в лицо ему побрызгал водой, по щекам похлопал. Тот, значит, глаза открыл и спрашивает: где он и кто мы такие? Я стал объяснять, но он опять вырубился. Это все, капитан. Больше, чем я сказал, никто тебе ничего не скажет. Потом приехала скорая и вы за ней следом. Хлопца этого, который будто с того света вынырнул, увезли медики. А меня ты в свою машину посадил…

Пузырь развел руками, демонстрируя: все, финиш.

- Так… - Бражник вздохнул, уже в который раз за это утро переваривая услышанное и пытаясь найти в том, что произошло, хоть какие-то крупицы логики. - С того света, говоришь? А почему, собственно, ты так решил, Коля?

- А как иначе? - искренне удивился старлей. - Не было - и вдруг есть! Прямо у меня на глазах, будто из тумана!

- Утром того дня Шамрай не упоминал при тебе, куда направляется?

- А как же! Я и об этом уже докладывал. Он интересовался какой-то девушкой, ее, кажется, неделю назад или около того тоже нашли недалеко от нашего поста. Но не в мое дежурство, слава богу! Я уж думал, меня пронесет, а нет, ни хрена не пронесло. В тот раз парни наши писали-отписывались…

- Ты не отклоняйся от темы. - Честно сказать, старший лейтенант Пузырь уже слегка притомил Бражника своим нытьем. - Ту девушку ты, значит, не видел?

- Не видел. И ничего о ней не знаю: ни кто такая, ни куда ездила, ни с какой стати. Шамрай ваш явно снова перся в аномальную зону, в Подлесное это…

- Значит, в аномальную? - переспросил Бражник.

- Так он же сам в своей газетке писал. И никто, между прочим, ничего не возразил. - Глаза Пузыря хитровато блеснули.

Бражник откинулся на спинку стула.

Аномальная зона .

Всего за неделю ее жертвами стали двое.

Девушка, Тамара Томилина, очевидно, страдала каким-то психическим расстройством, связанным с Подлесным. Поэтому в конце концов и отправилась туда, убедившись, что нет никакого способа избавиться от пока что необъяснимого влияния этой местности. Оказавшись среди ночи в Подлесном, Тамара пропала и через некоторое время таким же загадочным образом нашлась. Память ее явно повреждена, хотя полной амнезии нет и провалы в ее воспоминаниях постепенно затягиваются.

Затем - мужчина, Виктор Шамрай, ровно ничем не связанный с Подлесным, кроме того, что недавно побывал там, пытаясь исследовать аномальную зону, и, как говорят, убедился, что кое-что неправильное в заброшенном селе действительно есть. Но с какой стати он вчера снова подался туда, не сказав никому ни слова? Результат: он исчез в точности так же, как и Тамара, и таким же образом объявился: будто соткался из воздуха.

Не было - и вдруг есть.

Будто вывалился из параллельного мира.

В обоих случаях имелись свидетели. Правда, ни водитель-дальнобойщик, ни старший лейтенант Пузырь не видели своими глазами, как Тамара и Виктор осуществляют переход из одного мира в другой. Оба, как ни комично это звучит, именно в тот момент собирались справить малую нужду и в то же мгновение перед ними возникли буквально из воздуха жертвы.

В обоих случаях они прибыли в Подлесное на автомобилях. Но ни Тамариного серебристого "Пежо", ни синего "Вольво", на котором ехал Шамрай, обнаружить не удалось. Вернее, машину девушки искали довольно обстоятельно, но безрезультатно, а авто Григория Мартынюка пока еще не разыскивали вообще, не до него было. Но Бражник почему-то был уверен - не найдут.

Кроме того, и в случае с Тамарой, и в истории с Шамраем на телах потерпевших практически не было следов физического насилия, если не считать небольшой гематомы на затылке девушки и немного большей, но все равно не представляющей угрозы для жизни и здоровья на затылке Шамрая.

Поймав выжидательный взгляд старшего лейтенанта Пузыря, опер решил - хватит с него, пусть едет домой. Обещал ему "сотку" и пиво - будет сделано. Тем более что ровно такой же комплект не повредит и самому Бражнику.

Было над чем подумать. И мысли его вертелись не только вокруг аномальной зоны и ее пагубного, как выяснилось, влияния на людей.

4

После армии Сергей Бражник сам пришел в милицию.

Его никто не убеждал и не агитировал. Не было в его жизни ни одного памятного события, которое могло бы повлиять на выбор профессии. В отличие от многих, кто работал в розыске до него, пришел туда одновременно с ним и приходил позже, Бражник никогда и ни при каких обстоятельствах не жалел о сделанном выборе. Ему просто некогда было заниматься такой "философией". Он чувствовал себя здесь на своем месте и с самого начала не ждал от оперативно-разыскной работы какой-то особой романтики или, наоборот, не рассматривал ее в качестве хлебного места, которое позволяет ловкому профессионалу "колядовать" на все стороны, выполняя различные коммерческие заказы.

При этом Сергей Бражник не считал себя честным ментом. Он всегда оставлял за собой право нарушать закон в той мере, которая позволяет, закрыв глаза на менее серьезные нарушения, быстрее раскрыть очередной "убой". Вместе с тем рядовому наркоману, квартирному вору или проститутке всегда было легче договориться с ним, чем бизнесмену или политику местного масштаба - тех он просто посылал. Разумеется, если они пытались непосредственно вмешиваться в оперативную работу.

Собственно, эта черта характера не в последнюю очередь стала причиной того, что уже лет десять в управлении капитана Бражника считали отмороженным фанатиком, а недоброжелатели были твердо убеждены: если этого опера не прирежут или не пристрелят в какой-нибудь передряге, майором ему никогда не быть. Разве что присвоят очередное звание при выходе на пенсию.

Если бы Сергей Бражник хоть изредка задумывался над этим своим отношением к работе или хоть раз попытался разобраться в себе, то наверняка пришел бы к выводу: эту установку - служить, защищать, делать свое дело и действовать сообразно с ситуацией - он получил в армии. Тогда, в восемьдесят шестом, в воздухе витало: Афган - это уже не тайная операция, не почетное исполнение интернационального долга, а война, на фронты которой страна мобилизацию не объявляет. В Демократическую Республику Афганистан боец Советской Армии чаще всего попадает по принципу: "На кого Бог пошлет". Да, были и добровольцы, но преимущественно офицеры, для которых служба за рубежом была экономически выгодна, да пацаны, в чьих головах еще не утих романтический сквозняк. Но именно тогда, в восемьдесят шестом, в Афганистане была не просто война, а война, которую вот-вот начнут сворачивать. Об этом пока еще не говорили вслух, и никто ничего не обещал солдатским матерям, правозащитникам и "мировой общественности". Но все равно чувствовалось: афганская авантюра уже осточертела и советским вооруженным силам, и советскому правительству, которое постепенно брало курс на перестройку, демократизацию и гласность.

Сергей Бражник не был добровольцем, потому что не был дураком. Но когда его, крепкого, рослого и абсолютно здорового, за исключением удаленного аппендикса, призывника причислили к "афганской" команде, он воспринял это как должное и не стал - по примеру некоторых новобранцев - глотать гвозди и заниматься прочим членовредительством.

Позже, уже на гражданке, после дембеля, ветеран Афганистана Бражник не мог припомнить ничего особенного в своей службе. Наряды, боевые выходы, зачистки кишлаков, сопровождение караванов, иногда - стычки с "духами". Чаще всего те просто лупили из зенитных установок и гранатометов из засад в горах либо вступали в короткие бои где-нибудь на окраинах кишлаков или на перевалах. Но, видимо, Бражнику везло: пуля зацепила его только однажды - вырвала кусочек мышцы на бедре, рана затянулась через пару недель. Сам он тоже стрелял и, как ему показалось, несколько раз даже попал в цель. Одно из двух: или весь свинец, предназначенный ему, доставался другим, или служил он в такой части и в такой местности, которая не входила в сферу стратегических интересов афганской вооруженной оппозиции.

Он сразу поставил себе цель - дослужить до дембеля. И дослужил. А вернувшись в родной Житомир, никогда не считал себя ни героем войны, ни жертвой советского режима.

В военкомате, куда Бражник явился, чтобы стать на учет, к нему подошел офицер милиции, представился и предложил продолжить службу, но теперь в органах внутренних дел. Пообещал как "афганцу" льготную изолированную квартиру. Вроде бы какое-то постановление вышло, участникам боевых действий полагается… Отучившись в школе милиции и поработав, как положено, патрульным, Сергей заодно успел жениться на своей школьной любви: девушка очень серьезно отнеслась к обещанию, которое дала еще на его проводах - дождаться "своего парня" из армии. Когда у них родился первый ребенок, молодому оперу дали-таки возможность "улучшить жилищные условия".

Все это случилось еще в последние годы существования Советского Союза, когда постановления о льготах, подписанные высоким начальством, еще кое-что значили.

Затем - будни оперативной работы и новая страна, которую быстро взяло за горло новое поколение бандитов.