Когда Квиллер был юным, он часто думал: "Если уж я не могу быть нападающим бейсбольной команды "Чикагские щенки", или печататься в "Нью-Йорк таймс", или играть на бродвейской сцене… мне бы хотелось быть сыщиком". И по сию пору тайны, даже такая сомнительная, как "тёмная туча" Лори, возбуждали его любопытство. Кроме того…
Квиллер обожал часто менять адреса. В те давние годы, когда он был репортёром и ему приходилось много разъезжать, он приобрёл вкус к путешествиям. История в Блэк-Крик подвернулась как нельзя кстати: главная женщина его жизни отправлялась в отпуск. Полли Дункан, директор Пикакской публичной библиотеки, планировала посетить деревушки-музеи под открытым небом в компании сестры, которая жила в Цинциннати. "Что это за страсть такая к путешествиям открылась у сестричек?" - думал Квиллер. В прошлом году в Канаде дамы познакомились с весьма представительным профессором из Квебека, и с тех пор тот переписывался с Полли… по-французски! Она утверждала, что это помогает ей совершенствоваться в языке.
Утром Квиллер должен был отвезти Полли в аэропорт, а сегодня вечером у них был прощальный обед в ресторане отеля "Макинтош".
Как только они уселись за столик, он задал обычные глупые вопросы:
- Вещи уложила? Волнуешься?
- Мне ужасно не хочется оставлять Брута и Катту, но поблизости живёт женщина, которая будет приходить два раза в день, чтобы покормить их и побыть с ними. Сегодня утром, принимая душ, я написала лимерик:
Хоть киска по имени Катта
Съедает вагон "Китти-Кэта",
Она так мила,
Добра, весела!
Беда ли, что чуть толстовата?
- Я бы и сам не смог написать лучше! - восхитился Квиллер. - Если этим летом мы снова организуем конкурс лимериков, ты войдёшь в жюри?
- С радостью! Ну а что ты собираешься делать, пока я буду в отъезде?
- Читать дрянные романы и устраивать разнузданные вечеринки, если только удастся найти охотников до разнузданных вечеринок… А если серьёзно, то я планирую провести пару недель в гостинице "Щелкунчик" в поисках нового материала для моей колонки.
- Как бы мне хотелось, Квилл, чтобы ты поехал со мной!
- Возможно, в следующем году. Но никаких музеев! Мне вполне хватает того образования, которое я получаю, собирая материал для своей колонки "Из-под пера Квилла".
- Мы могли бы отправиться в гористый край Италии и читать там стихи вдали от обезумевшей толпы.
- В наши дни обезумевшая толпа повсюду, Полли, - щелкаёт затворами фотоаппаратов и покупает открытки. Между прочим, когда будешь посылать мне открытки, не забывай, что картинка менее важна, нежели текст на обороте. Больше новостей! Больше новостей!
Следующие две недели в ушах у Квиллера звенели эти слова: Полли всегда выполняла просьбы с рвением!
Но сначала Квиллеру ещё нужно было отвезти её в аэропорт к восьмичасовому утреннему рейсу на Миннеаполис. Прибыв туда после душераздирающего прощания с Брутом и Каттой, они узнали, что вылет задерживается, поскольку не прибыл пилот. Как сообщил менеджер аэропорта, заболела няня, с которой летчица оставляла своего ребёнка, и возникли сложности с поиском замены. В конце концов авиаторша появилась, и у пассажиров отлегло от сердца.
Когда наконец самолёт вырулил на взлетную полосу, взмыл в небо и растворился вдалеке, провожающие смотрели ему вслед так, словно были свидетелями величайшего чуда.
По пути домой Квиллер свернул на обочину шоссе, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Мускаунти был первым округом в штате, где запретили пользоваться мобильными телефонами за рулём. Члены окружной комиссии предвкушали, что поступления от штрафов будут достаточными, чтобы построить стадион.
Первым он позвонил Эндрю Броуди, шефу пикакской полиции.
- Энди, меня несколько недель не будет в городе, и у меня есть бутылочка шотландского виски двенадцатилетней выдержки. Она слишком хороша, чтобы оставлять её взломщикам. Как насчёт того, чтобы заглянуть ко мне и пропустить стаканчик перед сном?
Шеф, также не склонный вводить вора в грех, сказал, что будет у Квиллера в десять вечера.
Затем Квиллер набрал номер Джуниора Гудвинтера, вечно юного главного редактора газеты "Всякая всячина".
- Джуниор, материал для нескольких следующих моих колонок пришлю по факсу. Я буду пересекать египетскую пустыню на верблюде.
- Так скоро? Ты же только что вернулся из Парижа, который объездил на скейтборде!
- Знаешь ли, мне нужно, чтобы моя колонка была свежей.
- Только не перестарайся, - предостерёг его Джуниор. - Наши читатели консервативны.
Направляясь домой, Квиллер мысленно составлял список того, что нужно сделать, и того, что следует захватить с собой в Блэк-Крик, находившийся в получасе езды от его дома.
Известить почту.
Известить поверенного.
Известить службу охраны.
Очистить холодильник.
Упаковать одежду, письменные принадлежности, книги, журналы.
Упаковать кошачий туалет и две большие сумки с наполнителем для этого туалета, две тарелки и две миски для воды, витамины, расчёски для кошек, шлейку и поводок Коко.
Взять с собой велосипед "Лунный свет".
Сиамцы ждали его с тревогой: они знали! Они чувствовали, что в их благоустроенной, размеренной жизни грядут перемены.
- Мы отправляемся на каникулы! - объявил Квиллер. - Вы будете гостями в шикарном отеле с обслуживанием номеров и шеф-поваром из Палм-Спрингс! Там постоянно проживает кот по имени Никодим, который очень дружелюбен. И вы даже можете поплавать по ручью в каноэ.
Однако сиамцев, которые придерживались принципа: "В гостях хорошо, а дома лучше", всегда возмущал непоседливый нрав хозяина. С неодобрительным видом они неподвижно сидели на месте, и на них падал солнечный луч, проникший через высокое окно амбара. Их светло-бежевый мех блестел, а тёмно-коричневые масочки и уши особенно выделялись при ярком свете.
- Ну так примите к сведению, что вам все равно придётся ехать, - сказал им Квиллер.
Юм-Юм, маленькая изящная кошечка, отвела от него взгляд. Коко, величественный кот, знавший, что его полное имя - Као Ко Кун, бил по полу коричневым хвостом. Когда сиамцам был предложен обед, они проигнорировали его и принялись за еду только после того, как Квиллер вышел из комнаты.
Днём он наведался в Центр искусств, где должен был поучаствовать в отборе лучшей работы, представленной на новой выставке, которая открывалась в воскресенье. На ней экспонировались автопортреты местных художников. Он первым бы расписался в своей некомпетентности, но знал, что жюри нужно его имя, а не его суждение. Менеджер Центра искусств стрельнула в него глазками - у Барб Огилви был талант строить глазки, помогавший неизменно добиваться своего. Она и не подумала предупредить Квиллера, что все работы на выставке выполнены учениками третьего класса.
- Цель этого мероприятия, - объяснила она членам жюри, - заключается в том, чтобы завлечь в Центр искусств семьи, которые иначе никогда бы сюда не зашли. Они проголосуют за своего отпрыска и угостятся пуншем и печеньем. Мы надеемся приобрести новых друзей.
Жюри признало лучшей работой портрет белокурой девочки в розовом платье, выполненный пастелью.
Барб спросила Квиллера:
- Вы будете на открытии?
- Мне очень жаль, но у меня дело в Блэк-Крик. Однако я надеюсь, что вы не откажетесь пообедать со мной как-нибудь после - в гостинице "Щелкунчик". - Он обожал приглашать кого-нибудь - кого угодно - на обед в хороший ресторан.
- С большим удовольствием! - воскликнула она, отчаянно строя глазки. Никто никогда не отказывался отобедать с Квиллером.
"Пока что все идёт хорошо", - думал Квиллер. Теперь ему предстояло самое трудное - перевезти на новое место двух упрямых кошек, которые терпеть не могли переездов. Его план действий заключался в том, чтобы втихую провернуть три операции.
Сначала, поджидая Энди, он перенёс сиамцев в павильон в саду. Квиллер надеялся, что там, среди природы, ночные звуки отвлекут их внимание от хозяина, пока тот будет грузить свой велосипед в пикап.
Ровно в десять часов вечера в амбар прибыл Эндрю Броуди, рослый шотландец, у которого был властный вид шефа полиции и важная походка волынщика - он действительно играл на волынке.
- Итак, что случилось на этот раз? - осведомился он.
- Я уезжаю в Блэк-Крик. Поживу в гостинице "Щелкунчик", пособираю материал для своей колонки.
- А как ты поступишь с кошками?
- Возьму их с собой. - Квиллер выкладывал на доску для сыра чеддер, гауду и стилтон. Энди любил сидеть у барной стойки и отрезать себе кусочки сыра. - Твоя дочь отлично поработала над переделкой этого старого дома, Энди.
- Да, там была настоящая свалка.
- В следующем месяце его фотографию поместят в одном из самых известных журналов. Как я слышал, на Фрэн посыпались предложения из Чикаго и отовсюду.
- Да, у неё неплохо идут дела, - ответил Броуди с печалью в голосе.
Тут Квиллер вспомнил, что беседует с типичным старозаветным отцом из северных краев, который считает, что семейная жизнь предпочтительнее карьеры. Он сменил тему:
- Энди, ты знал старого Гаса Лимбургера?