А что он читал для развлечения? Я нашел более легкую литературу на другой полке; карманное издание Томаса Вульфа,
странную мистическую антологию под названием «Триумф жизни» и американский чтец декламатор. Был там и сборник шахматных задач. Все эти книги вряд ли могли
украсить жизнь после рабочего дня, но, в конце концов, для этого у него была Фуонг. В глубине полки, засунутая за антологию, лежала книжка без переплета –
«Физиология брака». Видно, и половую жизнь он изучал так же, как изучал Восток: по книгам. И паролем к этой жизни было слово «брак». Пайл считал, что человек
непременно должен быть с кем то неразрывно связан.
Письменный стол его был совершенно пуст. Я сказал:
– Ну и здорово же вы здесь почистили!
– А а… Мне пришлось это сделать по поручению американской миссии. Вы ведь знаете, как бежит молва. Квартиру могли ограбить. Все его бумаги опечатаны. – Он
говорил серьезно, без улыбки.
– Нашли что нибудь компрометирующее?
– Мы не можем позволить себе найти что нибудь, компрометирующее нашего союзника, – сказал Виго.
– Вы не будете возражать, если я возьму одну из этих книг? На память.
– Я отвернусь.
Мой выбор пал на «Миссию Запада» Йорка Гардинга, и я положил ее в корзинку между платьями Фуонг.
– Неужели вы мне ничего не можете рассказать по дружески? – спросил Виго. – Строго между нами. Мой доклад готов: его убили коммунисты. Можно предполагать, что
это начало кампании против американской помощи. Но если говорить начистоту… Послушайте, от этой сухой материи у меня пересохло горло, не выпить ли нам здесь
за углом стаканчик вермута?
– Еще рано.
– Он вам ни в чем не исповедовался, когда вы его видели в последний раз?
– Нет.
– А когда это было?
– Вчера утром. После большого взрыва.
Он подождал, чтобы я мог обдумать ответ. Допрос велся благородно.
– Вас не было дома, когда он зашел к вам вечером?
– Вечером? Нет, я был дома. Я не знал…
– Вам может понадобиться выездная виза. А ведь мы вправе ее задержать на самый неопределенный срок.
– Неужели вы думаете, – сказал я, – что я хочу вернуться на родину?
Виго посмотрел на яркий, безоблачный день за окном. Он заметил с грустью:
– Большинству людей хочется домой.
– Мне здесь нравится. Дома – уйма трудностей.
– Merde! note 13 – воскликнул Виго. – Сюда пожаловал сам американский атташе по экономическим вопросам. – Он повторил с издевкой: – Атташе по экономическим
вопросам!
– Мне лучше уйти. Не то он захочет опечатать и меня тоже.
Виго сказал устало:
– Желаю удачи. Ну и наговорит же он мне неприятностей!
Когда я вышел, атташе стоял возле своего паккарда, пытаясь что то втолковать шоферу. Атташе был пожилой тучный господин с раздавшимся задом и лицом, которое,
казалось, не нуждается в бритве. Он окликнул меня:
– Фаулер, можете вы объяснить этому проклятому шоферу…
Я объяснил.
– Но я ведь говорил ему то же самое… Почему он всегда делает вид, что не понимает по французски?.
– По видимому, все дело в произношении.
– Я прожил три года в Париже. Мое произношение сойдет и для этой вьетнамской образины.
– Глас демократии, – сказал я.
– Что?
– Так, по моему, называется книжка Йорка Гардинга.
– Не понимаю. – Он подозрительно взглянул на корзинку, которую я нес. – Что тут у вас?
– Две пары белых шелковых штанов, две шелковые кофты, несколько пар женских трусиков, – если говорить точнее: ровно три.